Глава 8

В кабинет герцога я входила не без опаски, слишком много волнений и неприятных эмоций оказалось с ним связано. Впрочем, с пробуждением Трэя внезапные яростные порывы Саллера, судя по всему, остались в прошлом. Сейчас супруги Ольес и их проблемы были для племянника короля всего лишь «неотложными делами», и не самыми приятными. Удовольствия его ждут позже — на озере и у водопадов.

— Войдите, — короткое распоряжение прозвучало раньше, чем сопровождающий успел открыть двери, чтобы доложить о приходе гостей, и мы с Ольесом дружно шагнули к письменному столу, у которого, заложив руки за спину, стоял хозяин.

Взгляд Саллера прошелся по лицу кузена, моему… опустился ниже… Несколько секунд он с каменным выражением «любовался» нашими сомкнутыми ладонями, потом, дернув уголком губ, открыл верхний ящик и достал оттуда знакомый ярко-красный кристалл.

— Трэй, — позвал он требовательно.

Граф вздрогнул, но не сдвинулся с места, колеблясь, не желая отпускать меня.

— Помнишь, что такое «Руот-тан»? — спросила тихо.

Ольес отрицательно качнул головой.

— Магическая клятва о неразглашении, — пояснила также вполголоса. — Его светлость собирается сообщить… кое-что важное, поэтому тебе придется пройти ритуал, обязывающий хранить в тайне государственные секреты. — Трэй судорожно сглотнул, и я быстро погладила его пальцы. — Немного больно, неприятно, но, в принципе, ничего страшного. Я уже через это прошла. Идем, подскажу, что говорить.

Ладонь Ольеса, накрывшая руку кузена…

Резкое пожатие, и судорога боли, на миг исказившая лицо «мужа»…

Слова клятвы, которые граф бормотал, неуверенно вторя моему шепоту…

И, наконец, энергичное «Подтверждаю» от герцога.

Когда все закончилось и Трэй перестал с изумлением изучать свою неповрежденную конечность, Саллер указал нам на кресла. Дождался, пока мы разместимся в двух соседних, сам устроился напротив и начал рассказывать, полностью сосредоточившись на графе и старательно обходя меня даже случайным взглядом.

По мере озвучивания известных мне фактов лицо несчастного Ольеса все больше бледнело и вытягивалось, а проступившее на нем удивление постепенно сменилось ужасом. Думаю, он чувствовал себя хуже, чем я во время первого разговора с мэссером.

Да, меня занесло далеко от дома, но вместе с телом достались воспоминания его прежней хозяйки, и я могла хоть немного ориентироваться в ситуации. Трэй же очнулся в имении брата, среди родных и близких, но при этом совершенно незнакомых людей. Я потеряла свой мир, он утратил память… В какой-то степени оба мы оказались здесь чужими. Наверное, именно это и помогло нам так быстро и неожиданно сблизиться. Мы нуждались друг в друге.

Герцог замолчал, резко поднялся, подошел к окну и замер там, отвернувшись от нас. Идеально прямая спина, гордо расправленные плечи — как всегда уверенный в себе и в своих действиях.

— Дильфор считает, что тебе незачем больше находиться в лекарском крыле, Трэй. Достаточно следовать его назначениям и принимать необходимые снадобья. Мастер  и его помощники будут навещать тебя несколько раз в день. — Голос Саллера, до этого звучавший ровно, неожиданно охрип. — К вечеру вам подготовят покои. Сегодня я разговаривал с его величеством. Чем быстрее вы консуммируете брак, тем лучше.

Я многое бы отдала, чтобы заглянуть сейчас в глаза герцога. Увы, он стоял спиной. Зато я очень хорошо видела лицо Трэя, на котором совершенно явственно проступила паника.

В принципе, я отреагировала так же. Тревога, смятение, даже ужас — среди моих эмоций не наблюдалось ни одной положительной. Но это я — попаданка, которую совершенно неожиданно пинком выкинули в это болото, предоставив разбираться и выгребать самостоятельно. Или утонуть, если силы закончатся либо не хватит смелости выплыть. А вот почему граф так перепугался — вопрос, и очень важный. Найду ответ — смогу играть на этом и тянуть время. Ничего консуммировать с этим золотоволосым страдальцем я категорически не собиралась.

Да, я симпатизировала Ольесу, и с каждым днем все больше. Открытый, искренний, порывистый — он чем-то напоминал мне потерянного брата и невольно заменил его. Думаю, они с Петькой понравились бы друг другу. О Трэе хотелось заботиться, опекать его, но при мысли, что придется лечь с ним в постель, накатывала тошнота.

Странное чувство, если задуматься. Мой новоявленный «муж» был молод, потрясающе красив, покладист, легок в общении и вообще очень мил. Просто ожившая девичья мечта. Не то что Саллер, для которого существовало единственно правильное мнение — его собственное, причем без вариантов. С графом я сумела бы договориться, как-то притереться, на худой конец попытаться наладить семейную жизнь, если не удастся вернуться в свой мир или сбежать из этого дома. Я все это великолепно понимала, но…  вопреки логике, здравому смыслу и объективной оценке его внешности не испытывала к Ольесу ни малейшего влечения. Не желала я его, и все тут.

То ли дело герцог. Хотя… В данное время его мрачная светлость мне тоже как-то резко разонравилась. Не нужен мне ни он, ни его во всех отношениях симпатичный кузен, пусть разбираются между собой и сами друг с другом все консуммируют. Я не против. А мне не терпится оказаться отсюда как можно дальше. Если не на Земле, то хотя бы в другой стране.

Интересно, если вывалиться из окна и сломать ногу… или руку… а лучше и ногу, и руку сразу, меня ведь освободят от сексуальной повинности? Временно, пока не вылечат? А там на лестнице оступиться можно… Съесть что-то несвежее… Хотя нет, отравление не подойдет, моей искры хватит, чтобы быстро себя исцелить. А вот лестница — это вариант.

Вообразила, как я, вся в бинтах, постоянно откуда-то падаю, обо что-то бьюсь, и грустно усмехнулась. Перехватила недоуменный взгляд Трэя, послала ему нервную улыбку и неожиданно получила в ответ такую же. Нет, «супруг» точно чего-то опасается. Только вот чего? Почему паникует мужчина, которому объявили, что пора переспать с юной, красивой, желанной женщиной, собственной, между прочим, женой?..

От внезапно возникшего предположения перехватило дыхание. Неужели у бедолаги ко всем его проблемам добавились и чисто мужские? После тяжелого ранения это очень даже возможно. Мы ведь давно уже общаемся — сидим рядом, касаемся друг друга, я даже обнимала его несколько раз, и если Ольес при этом не ощутил никакого возбуждения, готовности, так сказать, консуммировать… Мама дорогая… Представляю, как ему обидно, стыдно, тяжело признаться. И смех и грех, конечно, и от всей души жаль парня, если это так, но… для меня, пожалуй, выгодно.

— Кхм…

Легкое покашливание вернуло меня назад, в реальность, в комнату, где мы втроем сейчас находились. Вдруг осознала, что мы с Ольесом, застыв, обмениваемся глупыми улыбками, а Саллер с мрачным видом любуется всем этим безобразием. И когда только успел повернуться?

— Какие-то проблемы?

Судя по тому, как тускло, почти безжизненно звучал голос мэссера, проблемы имелись не только у нас, но и у гостеприимного хозяина Эрменлейва.

— Да, — вырвалось у меня.

— Нет, — в ту же секунду выдал Ольес.

Ишь какой уверенный! Есть у тебя проблемы, дорогой «супруг», есть, и немалые. О некоторых из них ты еще даже не догадываешься.

— Слушаю вас, миледи, — с холодной учтивостью процедил герцог.

Надо же, сегодня это первый раз, когда он обратился непосредственно ко мне. И даже посмотреть соизволил.

На одно короткое мгновение наши взгляды встретились, и мир вокруг словно исчез, бесшумно растворился, унося с собой все свои сложности, заморочки и неразгаданные тайны. Впрочем, уже через мгновение мэссер отвел глаза и с внезапно проснувшимся интересом стал изучать… мою сережку.

— М-м-м… скажите, как продвигается расследование? — выпалила первое, что пришло в голову. — Удалось узнать хоть что-нибудь о Могире или об этой его девице?

Я не сомневалась, Саллер откажется отвечать или отговорится несколькими ничего не значащими фразами. Но, как ни странно, оказалась не права. Нас, пусть коротко, но все-таки ввели в курс дела. Правда, радости это не принесло.

Наемников, нанятых похитителем, вычислили, но они были уже мертвы, когда их нашли. Под подозрение попала парочка не внушающих доверия Могиров — за ними внимательно следили, но те пока вели себя примерно и ничем предосудительным не занимались. Так жаждавшая моей смерти магичка как сквозь землю провалилась.

— А портал? — неожиданно подал голос Трэй. — Есть какие-нибудь следы?

Но запас откровений Саллера на этом, к сожалению, иссяк.

— Ищем, — буркнул он, нахмурившись, и добавил, меняя тему: — Еще вопросы?

— Нет, — вздохнула я.

— Да, — будто решившись на что-то, отчеканил Трэй.

Ну вот, теперь мы с ним поменялись ролями.

— Мы можем поговорить наедине, Рэм? — настойчиво продолжил граф.

— Разумеется. — Если герцог и был удивлен, то внешне это никак не проявилось. Все тот же спокойный ровный тон. — Надеюсь, вы простите нас, миледи? — обратился он к… моей сережке.

Простим — и я, и ваша бриллиантовая дама тоже. Куда мы денемся?

— Вас проводят…

Герцог потянулся к переговорной пластине.

— Спасибо, не стоит беспокоиться, я прекрасно дойду сама.

Игнорируя недоумение хозяина, резво вскочила на ноги, быстро преодолела расстояние до выхода, скользнула в коридор и закрыла за собой тяжелую дверь. Неплотно, оставив крохотную, практически незаметную щелочку. Надеюсь, воспитание не позволит герцогу заподозрить, что аристократка, маркиза и просто хорошо воспитанная светская барышня сделала это специально и сейчас банально, как самая последняя простолюдинка, собирается подслушивать?

Выждала немного, воровато огляделась и, убедившись, что в коридоре по-прежнему пусто, приложила ухо к щели. Лишь бы никому не пришло в голову внезапно выйти. Некрасиво получится. И больно.

Уверенные шаги… приглушенный звон бокалов… звук откупориваемой бутылки, плеск жидкости и… молчание. Снова бульканье, и опять тишина…

Они что там, собрались тупо напиться? Нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Одно слово — мужчины, женщины уж точно бы сейчас, захлебываясь эмоциями и перебивая друг друга, стремительно подходили к пику выяснения отношений.

Очередное звяканье стекла.

— Итак, кузен… — Ну слава богу! Наконец-то решили перейти от выпивки к делу. — О чем же ты хотел сообщить? Или спросить?

Голос Саллера звучал устало и глухо, точно с моим уходом у герцога отпала необходимость изображать стойкого оловянного солдатика, и он позволил себе расслабиться.

Томительная пауза…

— Я… — с заметным трудом выдавил Ольес, — я… не… — И опять замолк.

Да что же он так мямлит?

— Понимаю… — неожиданно мягко и как-то сочувственно произнес мэссер, словно догадавшись, о чем пытался сказать собеседник. — Ты только что очнулся после долгой болезни и, наверное, не совсем готов к… более тесному общению с женой.

Он остановился, ожидая ответа.

— И это тоже, — подтвердил данный мне Танбором «муж». Поспешно и подозрительно радостно. Хотя чему тут радоваться, хоть убейте, не соображу. — Мэарин… она замечательная. Самая лучшая, красивая, добрая, неж…

— В общем, подарок судьбы, — бесцеремонно пресек его откровения Саллер. — Сокровище, мимо которого просто невозможно пройти. И я глупец, что не оценил… не разглядел этого. Так?

В тоне мэссера звучала плохо скрытая ирония со странным оттенком горечи.

— Да… Нет… Я не об этом. — Граф на миг растерялся, но тут же взял себя в руки. — Мири чудесная, я счастлив, что у меня такая жена, не представляю, что бы без нее делал, но… Столько всего произошло и… даже не знаю, как сказать… В общем, ты прав, я действительно не готов… пока. Время… Мне нужно время.

Последнее предложение вырвалось будто против воли Ольеса и было наполнено невероятной щемящей тоской.

— Трэй, я не настаиваю на сегодняшней ночи, но…

— Не дави на меня, — горячо перебил «супруг», — да и на нее тоже, дай нам хоть видимость нормальной семейной жизни. Ложиться в постель для того, чтобы поскорее зачать наследника во славу Намарры и короля… Это, конечно, великая цель, не спорю, но, знаешь, совсем не способствует ни любви, ни страсти.

— Значит, придется обойтись без них, — сухо парировал герцог.

— Придется, обязаны, должны… Такое впечатление, что мы рабы, а ты наш надсмотрщик. Следишь, контролируешь… Может, и ночью придешь проверить? — сердито огрызнулся Ольес и получил в ответ язвительный смех без малейшего намека на веселье.

— А вы с графиней действительно идеально подходите друг другу. Даже мысли сходятся. Ты предложил прийти проверить, она — свечку подержать. Скажу то же, что и ей. — Пауза, почти бесшумные шаги и полные ярости слова: — И проверю, и подержу, и помогу, если не справишься. И совет дам такой же. Взрослей, Трэй. Птарх тебя побери, если хочешь выжить и сохранить брак, — взрослей. И прими ответственность за собственные поступки и за ту, с которой ты так беспечно и бездумно поспешил связать себя нерасторжимыми узами. Я не смогу вечно стоять между тобой и желанием короля завладеть новой хэленни.

— Не понимаю…

— Не понимаешь?.. — Саллер пренебрежительно хмыкнул. — Ладно… Я не стал говорить при Мэарин, но ты имеешь право знать. Если в ближайшее время графиня не забеременеет, ты умрешь, а Мири отдадут другому. Тому, кого выберет его величество. Это первый вариант.

— А… гхм… второй есть?

— Как не быть, — только глухой не услышал бы в голосе Саллера издевки, — государь милостиво оставляет тебе жизнь, а я становлюсь отцом ваших детей и воспитываю их, как своих племянников. И мы живем долго и счастливо большой дружной семьей. Этот выход больше устраивает?

Что? Я похолодела от ужаса. Сердце болезненно заныло, а по спине пробежала противная дрожь.

— Что?! — Послышался грохот падающего кресла. Судя по всему, Ольес не выдержал и вскочил с места. — Ты не посмеешь с ней так поступить… не заставишь… Я не позволю. Никогда! Слышишь?

— Защищаеш-ш-шь? — бешено прошипел мэссер. — Это хорошо. Кулаки-то разожми. Не тебе со мной тягаться, мальчишка, тем более сейчас, когда твоя магия еще толком не восстановилась. Я вам не враг и все еще помню, что ты мой брат, иначе давно бы отнял у тебя эту женщину.

— Для короля? — вскинулся Трэй.

— Для себя… дурак.

Для себя… Я горько усмехнулась. Герцога не интересует Мири, а уж Маруся и подавно — ему нужна хэленни. Все его внезапно проснувшееся влечение ко мне на этом начинается и заканчивается. Да только мне подобного счастья и даром не нужно. Знать, что мужчина живет с тобой лишь потому, что у тебя кровь какая-то особая, — никому не пожелаю, а уж себе тем более.

— Пожалуй, даже неплохо, что ты потерял память, — продолжал между тем Саллер. — Тот Ольес, с которым я был знаком раньше, — легкомысленный, безответственный юнец, если эти качества к тебе не вернутся, жалеть не стану. А если пожелаешь измениться — помогу. Мне доложили, ты теперь много читаешь. Это так не похоже на прежнего Трэя, и, знаешь, я рад. Пытаешься понять, что произошло? Удалось что-то вспомнить?

— Пока нет, — неохотно протянул граф, — но если бы мы могли съездить в Древнюю обитель…

— В обитель? — удивленно переспросил герцог. — Зачем? Жрецы никогда не вмешиваются в дела людей и, хотя их возможности велики, вряд ли вернут тебе память.

— Моя жена хэленни, — напомнил Ольес, — наш брак благословил сам Танбор. Вдруг на этот раз его служители согласятся помочь?

Я затаила дыхание. Наши с «мужем» желания полностью совпадали, вот только что ответит герцог?

— Если удастся обеспечить вашу безопасность… — начал Саллер, и я плотнее прижалась к двери, целиком и полностью превратившись в слух.

— Простите… — раздалось за спиной в самый ответственный момент.

От неожиданности я дернулась, больно ударилась о косяк, выругалась про себя и быстро обернулась.

Талек… Ну вот зачем так подкрадываться?

— Миледи не может найти свою комнату? — невозмутимо вопросил личный камердинер его светлости.

Угу… И именно поэтому миледи заглядывает в замочные скважины. Вдруг там окажется именно ее комната.

— Позвольте проводить, ваше сиятельство?

Выпрямилась, расправила плечи, надменно кивнула и величаво поплыла вперед.

Не дали дослушать — это минус.

Узнала кое-что новое — это плюс.

У Трэя, судя по всему, чисто мужские трудности, связанные со стрессом или ранением, и он не хочет никакой консуммации, по крайней мере пока. В этом наши цели сходятся, чему я, безусловно, рада — не нужно в ближайшие дни ломать руки-ноги и прочие части тела.

Проблему решать все равно придется, иначе через некоторое время не оприходованный инкубатор передадут другому. Саллеру или одному из принцев — неважно, одинаково мерзко.

Трэй после болезни изменился, стал серьезнее и тоже отчаянно ищет выход из создавшейся ситуации.

А самое главное – Саллер, кажется, почти согласился отвезти нас в Древнюю обитель.

Так… и что вся эта информация дает?..

— Ваше сиятельство... — остановил меня негромкий почтительный окрик.

Камердинер герцога замер у арки, ведущей в широкий светлый коридор. Заметив, что я наконец-то обратила на него внимание, поклонился и приглашающе повел рукой.

— Пожалуйте сюда…

Никогда не ходила этой дорогой. Насколько помню, моя комната расположена в противоположном крыле дома и точно на другом этаже. Здесь же находятся апартаменты хозяина Эрменлейва. Недоуменно огляделась.

— Талек, куда мы идем?

— По распоряжению его светлости графу Ольесу и сопровождающей его супруге выделены общие покои. — «Сопровождающей его супруге» — сильно сказано. Прямо ощутила себя членом правительственной делегации. — Ваша камеристка уже перенесла вещи. — Мужчина снова поклонился. — Прошу, миледи.

Быстро, однако, они подсуетились.

«Общие покои» состояли из гостиной, спальни, ванной комнаты с огромным бассейном и двух светлых просторных гардеробных, в которые можно было попасть из спальни и из ванной. Не знаю, как у Трэя, а в моей помимо шкафов, полочек, ящичков, манекенов для платья и нескольких зеркал от пола до потолка обнаружилась пара удобных кресел, резной овальный столик и изящный трельяж у высокого окна, полуприкрытого плотными кремовыми портьерами. Чем не будуар?

Талек удалился, осчастливив меня очередным — на сей раз прощальным — поклоном. Дора хлопотала в гардеробной, раскладывая, расставляя, развешивая. А я еще раз обошла свое новое жилище. Полюбовалась на бассейн с маленьким водопадом в углу. Восхитилась вызолоченным орнаментом потолка и причудливым рисунком глянцевого паркета гостиной. Постояла у незажженного пока камина, разглядывая его малахитовую отделку, перешла в спальню и застыла перед кроватью.

Роскошное — даже не двух-, а как минимум пятиместное — супружеское ложе смущало меня больше всего. В первую очередь своими размерами, явно намекавшими, что о сне его создатели думали в последнюю очередь, а еще тем, что спальное место здесь было только одно. Удобные, но явно не раскладные кресла и неширокий диванчик не в счет. Мда… О предстоящей ночи вспоминать совершенно не хотелось…

— Миледи, — камеристка жизнерадостной серенькой птичкой впорхнула в комнату, — вас не устраивает постельное белье? Предпочитаете фотейский шелк мерерскому? Только прикажите, немедленно поменяю.

— Что?.. — Проследила за взглядом девушки и поняла, что она неправильно истолковала мой интерес. — Нет-нет, не надо.

Шелк, хлопок, бамбук… Какая разница, на каких простынях отказывать мужчине? Жаль, что служанка с такой же легкостью не может заменить эту монстроподобную кровать на две узкие односпальные модели типа «враг не пройдет», то есть не поместится. А наволочки с пододеяльниками — последнее, что меня в данной ситуации заботит.

— Тогда, — Дора переступила с ноги на ногу, — осмелюсь напомнить, что вы приглашены к обеду.

Да, теперь, когда Трэй выздоровел, избежать совместных трапез с семейством Саллер и гостями не удастся. А жаль…

— Мой супруг еще не вернулся.

— Гаст, временный камердинер лорда Ольеса, передал, что хозяин спустится вместе с его светлостью.

Кто б сомневался. Они там пьют, а я здесь места себе не нахожу.

Общаться с дамами наедине не хотелось, но, слава богу, с хозяином имения и его кузеном мы столкнулись уже в дверях столовой. Трэй, от которого пахло хорошим вином и почему-то морем, тут же подхватил меня под руку и, ни слова не говоря, повел вперед.

За столом нас с «мужем» усадили напротив Саллера и его новой пассии. Не знаю, случайно это получилось или намеренно, хотя склоняюсь ко второму варианту — у Дальмиры ничего не происходит просто так, но было очень некомфортно. Аниаш бросала на сына такие многозначительные взгляды, что у меня кусок застревал в горле. У Ольеса, судя по всему, тоже. Истель о чем-то чирикала, усердно кокетничала и ни на минуту не закрывала рта, умудряясь при этом еще есть, пить и делать все это очаровательно и изящно. Да, суровую школу проходят светские барышни.

Меня поведение юной маркизы выводило из равновесия и ужасно нервировало. А еще больше — просто-таки невероятно — раздражало то, как подчеркнуто предупредительно и заботливо обращался с ней герцог. Как только я это поняла, тут же начала злиться — уже на себя.

Что мне за дело, кого девица Тонтен пытается поймать в свои брачные сети? И не все ли равно, что мэссер с удовольствием и наслаждением как раз туда сейчас и плывет? Почему я вообще так странно реагирую на этого мужчину? С самого первого дня, с первой встречи, первого мгновения? Да, привлекательный, не спорю. Но поведение, характер… Мне же высокомерные, самоуверенные хозяева жизни никогда не нравились.

«Я предпочту умного, симпатичного, терпеливого, легкого в общении, без вредных привычек и завышенной самооценки. Брутальный, суровый и властный — мужчина не моей мечты», — сама ведь не так давно все это говорила. Что же изменилось? Не понимаю…

Да вообще — не время и не место. Надо думать о спасении, а не терять голову от собственного тюремщика и потенциального принудительно навязанного отца моих будущих детей. Никогда не причисляла себя к глупым мечтательницам, а сейчас... Наваждение какое-то.

Наваждение…

От внезапной догадки я даже покачнулась на стуле, а потом застыла соляным столпом, не донеся до рта очередной кусок.

А вдруг меня и правда околдовали, зачаровали, приворожили к мэссеру с туманными, но явно самыми коварными намерениями? Как теперь узнать? Черт бы побрал этот непонятный, чуждый земному разуму магический мир.

— Мири, — сдавленно шепнули мне на ухо, — что случилось?

Обернулась к обеспокоенному Ольесу.

— У тебя все в порядке? — Граф не сводил с меня пытливого взгляда.

Кивнула, ободряюще сжала его руку — все-таки, что ни говори, а из Трэя получился бы замечательный друг.

— Все хорошо. Ты-то как? — Всмотрелась в осунувшееся, все еще бледное после болезни лицо. — Выглядишь утомленным. Устал?

— Немного.— Он смущенно усмехнулся. — Почитаем после обеда?

— Конечно. Старую книгу или новую?

Мы шептались, как два заговорщика, низко наклонившись, держась за руки и улыбаясь друг другу.

— Давай легенды отложим на потом. Хочется что-нибудь о магии. Ты не против?

Кто? Я?

— Конечно, нет.

Так, надо взять талмуд побольше… Нет, пожалуй, два или даже три… Чтобы там обязательно было о магических привязках, привороте, ну и межмировых порталах заодно.

Довольная собой, подняла голову, и улыбка медленно сползла с губ — за нами наблюдали все, кто присутствовал за обеденным столом. Аниаш с материнской гордостью — мол, вот он каков, мой орел. Истель обиженно. Саллер бесстрастно и холодно. Но больше всего поразила Дальмира. Она переводила напряженный взгляд с меня на сына, и удивление на ее лице постепенно сменялось растерянностью и тревогой.

Вот что я опять не так сделала?

Поскорее бы закончилась эта бесконечная трапеза. Что там у нас, уже десерт? Прекрасно. Быстро разобраться с восхитительным воздушным пирожным, проглотить охлажденный фруктовый мусс, допить сок и сбежать с Трэем и книгой далеко-далеко ото всех. В нашу любимую беседку, а лучше — в самый глухой угол парка, за озеро. И там затаиться до вечера.

Увы, моим мечтам так и не суждено было сбыться…

Обед завершился в гробовой тишине.

Свекровь почти ничего не ела, занятая невероятно важным делом — зорко отслеживала, что кладут ее «мальчику» и провожала взглядом каждую крошку, которую он отправлял в рот. Ее светлость, аккуратно отделяя ложкой маленькие кусочки пирожного, что-то увлеченно обдумывала. Мэссер точно невидимой стеной ото всех отгородился, хмурился и смотрел только в свою тарелку. Даже Истель, потеряв надежду снова разговорить Саллера, наконец-то перестала трещать без умолку и сосредоточилась на сладком.

У меня аппетит пропал окончательно. Слегка поковыряла десерт, не стала давиться муссом и, сделав несколько глотков сока, покосилась на соседа. Готов? Он будто только этого и ждал. Подмигнул и уже открыл рот, чтобы извиниться и озвучить наше общее горячее желание выйти из-за стола и удалиться, но Дальмира его опередила.

— Трэй, дорогой, хорошо, что тебе уже лучше, и вы с Мэарин наконец-то сможете поселиться вместе. Для молодоженов это так важно.

— Спасибо… тетя, — с запинкой пробормотал Ольес, но герцогиня уже не слушала.

Мазнув по племяннику взглядом, она перенесла все свое внимание на меня.

— Вас устраивают новые комнаты, графиня?

Леди Саллер упорно продолжала обращаться ко мне на «вы», подчеркивая дистанцию и не желая сближаться. Она до сих пор так и не простила беглую невесту сына.

Мне не понравилось выражение ее глаз, ставшая напряженной поза, и я ответила максимально сдержанно:

— Да, ваша светлость.

— Рада, что угодила. — Заметив мое удивление, она откинулась на спинку кресла и с внезапно прорезавшимся ехидством пояснила: — Это покои новобрачных, милочка. Я готовила их для вас и моего…

— Мама! — резкий окрик Саллера прервал ее на полуслове. — Пожалуйста, прекрати.

— Но, Рэм, я всего лишь хотела, чтобы жена твоего кузена чувствовала себя как дома. — Невинная улыбка, легкое пожатие плеч. — Ведь все это, собственно, для нее и предназначалось. Гостиная… Спальня… Кстати, как вам спальня, Мэарин? А кровать? Я лично выбирала.

Неожиданно ярко увидела огромную постель, смятые шелковые простыни, себя, удовлетворенную, счастливую, а рядом темноволосого мужчину — красивого, сильного, разгоряченного… и лицо опалило жаром.

— Миледи… — Мэссер уже не кричал, но в коротком тихом восклицании предостережения было больше, чем в оглушительном реве.

— Как скажешь, дорогой, — пропела несостоявшаяся свекровь. Она выглядела странно довольной, словно только что провела удачный эксперимент, результаты которого полностью совпали с ожиданиями. — Какая замечательная сегодня погода, — добавила она вдруг. — Идеальное время для послеобеденной прогулки в парке, не правда ли, Ани? — Графиня неопределенно скривилась, но Дальмира восприняла эту гримасу, как знак согласия. — Трэй, Мэарин, — произнесла она с воодушевлением, — надеюсь, вы не откажетесь нас сопровождать?

Мы переглянулись, «муж» замялся, но, заметив умоляющее выражение лица встрепенувшейся Аниаш, нехотя кивнул.

— Чудесно. — Герцогиня решительно поднялась и протянула руку Саллеру. — Идемте…

— Ваша светлость, — торопливо вмешалась Истель, — милорд обещал сводить меня к дальним водопадам… — Она затрепетала ресницами и многозначительно умолкла.

Явно ожидала, что покровительница поддержит, отпустит, благословив, и уведет всех в другой конец парка, чтобы воспитанница могла беспрепятственно очаровывать избранную жертву. Но Дальмира удивила. Впрочем, не только маркизу, но и меня.

— Водопады? — переспросила она. — Прекрасная идея, дорогая. Туда и отправимся. Сын?..

У меня оставалась надежда, что мэссер откажется — сошлется на срочные дела, на обстоятельства и сбежит из Эрменлейва, как делал это раньше. Тогда мы с Трэем, немного пообщавшись с дамами, отговоримся усталостью и быстренько отползем в библиотеку. Но Саллер посмотрел на мать, на Трэя, на меня, неопределенно хмыкнул и… согласился.

Так мы всей честной компанией оказались в парке.

Сначала шли вместе. Минут через пятнадцать Трэй, которому, видимо, надоело ловить на себе хищные взоры Аниаш, тяжело вздохнул и шагнул к матери. Свекровь просияла, взяла его под руку, и они отстали, что-то обсуждая вполголоса. Еще через некоторое время Дальмира вспомнила, что собиралась показать Истель нечто очень важное, и, пообещав, что они непременно нас догонят, увела помрачневшую, но не смеющую возражать воспитанницу на боковую дорожку.

Мы с мэссером остались вдвоем — насупившись и старательно отворачиваясь друг от друга. А потом… потом герцог подал мне руку, чтобы помочь спуститься по небольшой каменной лестнице, ведущей в нижнюю часть парка. Еле дотрагиваясь до его рукава подушечками пальцев, поспешно сбежала вниз и тут же убрала ладонь. За спину.

— Мири… Мэарин, вы меня боитесь?

Вопрос, заданный мрачным тоном, и в ответ такая же мрачная тишина. Ну не говорить же, в самом деле, что я боюсь не его, а себя. Вернее, своей странной, ненормальной реакции на этого мужчину. Пусть лучше считает, что я трусиха.

— Не стоит, графиня. — Так и не дождавшись ни слова и больше не пытаясь меня поддержать, Саллер медленно пошел рядом. — Вам точно не стоит.

— Разве нет причин? — не выдержав, прошипела я.

— Вас испугал наш разговор с Трэем…

Меня не спрашивали. Просто констатировали факт.

Опять промолчала, не опровергая, но и не подтверждая. Как выяснилось, подтверждения и не требовалось.

— Талек доложил, что встретил вас возле моей двери в…гм… интересной позе. Как много вы услышали?

Пожала плечами.

— Достаточно, чтобы начать опасаться вас еще больше. — И так как герцог не спешил прерывать, продолжила: — Если хотите сказать, что это неприлично и недостойно светской леди, не трудитесь — я и так знаю, что вела себя неподобающе. Если желаете пристыдить, то тоже не стоит — речь идет о моем будущем… о моей жизни, наконец. Так что нет, мне не стыдно.

Я ожидала чего угодно, но не смеха. Заразительного, искреннего.

— Забавно, — отсмеявшись, протянул герцог, — как иногда меняются люди. И осторожный боязливый котенок вдруг превращается в маленькую, но очень грозную тигрицу… — Маленькая, но грозная… Это он сейчас издевается, да? — После похищения вы очень изменились, — посерьезнел мужчина, — перестали бледнеть, трястись в моем присутствии и изображать полуобморочное состояние. И знаете, такой вы мне нравитесь больше. От этой Мэарин я ни за что не отказался бы добровольно.

— Так вы и не отказывались, — заметила резонно, — я сама от вас сбежала.

Но герцог в ответ лишь загадочно усмехнулся. Шагнул наперерез, заставив остановиться. Заглянул в глаза — внимательно, пристально, словно пытаясь увидеть что-то очень важное.

— Я не враг вам, Мири. Многим в этом мире — да, Трэю — возможно, но не вам. Как бы ни настаивал его величество, каковы бы ни были мои собственные желания, я никогда не сделаю ничего против вашей воли. Не стану заставлять, принуждать силой.

Поймал мои подрагивающие пальцы, поднес к горячим губам.

Прикосновение обожгло, растекаясь по телу острым жгучим желанием. Охнула, невольно отпрянув в сторону, но не успела выдернуть ладонь — Саллер сам отпустил меня.

— Простите, миледи.

Слова колючими льдинками разлетелись в воздухе, инеем осыпались на землю, и мне освободили дорогу.

«Танбор простит, — вертелось на языке, — на пару с этим вашим Птархом».

Но я не стала ни язвить, ни иронизировать. Вообще что-либо говорить сейчас не имело смысла. Зачем? Саллер впервые за все время знакомства разговаривал спокойно. Не шантажировал, не угрожал и даже обещал наступить на горло собственной песне и лишний раз не навязываться. К чему нарушать хрупкое, ненадежное перемирие? Желающие и без меня найдутся. Тот же дядюшка-его-величество наверняка ведь не успокоится. Станет зудеть, настаивать, подталкивать. А то что герцог неправильно расценил мою реакцию… Не объяснять же ему, в самом деле, как он ошибся?

«Ах, милорд, не обращайте внимания на мое не совсем адекватное поведение. Просто, стоит вам лишь дотронуться, и я уже готова растечься сладкой лужицей у ваших стройных ног. Короче, Ваня, я вся ваша».

А если серьезно, это черт знает что такое. Книга по приворотам и привязкам сегодня точно первая на очереди. И пусть Трэй только попробует не согласиться… Все равно будем читать именно ее.

Настроение испортилось окончательно. Я и до этого не очень-то рвалась коротать день в такой сомнительной компании, а теперь желание плестись в дальний конец парка и там восторгаться красотами природы совершенно пропало. Мой спутник полностью разделял эти чувства.

Плотно сжатые губы, хмурое лицо, ледяной взгляд… Мэссер не изменился, даже когда к нам вновь присоединились герцогиня с воспитанницей и Ольес с немного успокоившейся матушкой. Мило розовея и смущаясь, чирикала Истель — надувала губы, трогательно заглядывала мэссеру в глаза. О чем-то спрашивала необычно сосредоточенная Дальмира. Даже Аниаш пару раз обращалась к племяннику с просьбой. Все получали короткие однозначные ответы. Саллер явно тяготился нашим обществом и искал подходящий повод, чтобы исчезнуть. Кажется, мы оба вздохнули с облегчением, когда народные гуляния наконец закончились.

Хотя… к водопадам я бы, пожалуй, еще вернулась, но одна или в крайнем случае с Трэем. В памяти остались розовый мрамор бегущих к небу лестниц, ажурные узоры золоченых ограждений, зелень газонов, белые султаны струй, выстреливающих из общего мощного потока, и далеко внизу — серебристая поверхность озера. Красиво…

После прогулки герцог, сославшись на дела, торопливо откланялся, а вот нам с графом не повезло. Аниаш жаждала общения, а я не могла игнорировать умоляющие взгляды Ольеса и бросить его одного на растерзание воодушевившихся леди. Так что вторая половина дня прошла в кругу «семьи». Ужинали тоже вместе. А потом дамы, как это и полагается утонченным светским особам, удалились отдыхать, а мы, совершив набег на библиотеку, отправились в новые покои.

— Устала? — В голосе замершего на пороге гостиной «мужа» звучала смутная надежда, и мне стало смешно. Но только на мгновение.

Бедняга, сколько ему пришлось пережить за последнее время. В такой ситуации проблемы с потенцией и отсутствием влечения совершенно не удивительны. Но ведь не скажешь, что мне все известно, я его понимаю, поддерживаю и даже… рада. Как минимум расстроится, услышав это от молодой жены. Как максимум оскорбится или, не дай бог, останется импотентом на всю жизнь, а я все-таки не настолько кровожадна. Да и не должна невинная девица Мэарин не только знать — даже догадываться о подобном.

— Устала, — согласилась покладисто. — День выдался тяжелый и длинный.

— Тогда... может, почитаем немного, и ляжешь спать?

— А ты?

— Я… — Граф подошел к столу, рассеянно полистал одну книгу, другую. — Приму ванну. Здесь очень… гм… удобный бассейн… большой. В лекарском крыле не такой…

Ох, Трэй, что же нам с тобой делать? Сегодня ты закроешься в ванной, выжидая, когда я усну. И завтра, и послезавтра, и через три дня… А дальше? Чувствую, придется мне все-таки ломать ноги-руки. Ты не можешь, я не хочу, развестись нельзя, а брак консуммировать надо, чтобы тебе не погибнуть, а мне не пойти по рукам. Кто вас с Мэарин только надоумил венчаться в Древней обители?

— Хорошо. — Погладила «мужа» по руке и обернулась ко входу. — Дора!

Камеристка возникла в дверях в сопровождении вертлявого рыжего парня — нового графского камердинера.

— Принеси фрукты, сок и до утра свободна.

— Гаст, ты тоже, — поддержал Ольес мое распоряжение.

— Но… как же ванна, миледи?

Мда… Не знаю, чем эти двое занимались в моей гардеробной, но они точно слышали весь разговор.

— Сама приготовлю. — Нежно улыбнулась Трэю.

Вот такая я заботливая новобрачная. И вообще, это наша первая ночь. Вдруг мы по такому случаю собираемся вместе… поплавать?

В глазах слуг мелькнуло острое любопытство, они переглянулись, но возражать не посмели.

— Прошу прощения, ваше сиятельство… — Нет, камердинер все-таки решился что-то вставить. — Помощник лекаря передал, что мастер Дильфор хочет осмотреть вас перед сном. Если позволите, я его сейчас позо…

— Сам схожу, — оборвал Трэй. — Так… лучше. Мири, — он шагнул ко мне, провел ладонью по волосам, — ты не против?

— Конечно, нет…

За окном стремительно темнело.

Я зажгла магические светильники, дождалась Дору с фруктами и соком, еще раз подтвердила, что до утра ни она, ни Гаст нам не понадобятся. Потом выбрала из стопки найденных в библиотеке книг «Ментальную магию», прибавила к ней «Приворот: сущность воздействия и его следствия», устроилась в большом удобном кресле, стоявшем сбоку от дивана, и начала читать.

Вернее, попыталась… но очень скоро поняла, что мало во всем этом соображаю, и память Мэарин вряд ли поможет. Чтобы ответить, очаровывали ли меня, учебников мало. Нужен маг. Минут через сорок я окончательно устала продираться сквозь непонятные термины, символы и формулы. Тяжело вздохнула и, закрыв глаза, откинулась на спинку кресла.

Как же мне не хватало брата. До боли, до слез, до спазма в горле. Его легкости, оптимизма, даже идиотских шуточек. Петька всегда чувствовал, когда мне плохо, начинал молоть разную чепуху, стараясь подбодрить. Сначала я сердилась, потом смеялась, и все трудности отступали, превращались в незначительную досадную помеху.

«Подумаешь, проблема, — отмахивался он. — Прорвемся. Всякое случается. И на Маруху бывает проруха».

— И на Маруху бывает проруха, — повторила негромко, пытаясь убедить саму себя. — И на Маруху…

За спиной что-то хлопнуло, раздался звук бьющегося стекла, и знакомый голос придушенно прохрипел:

— Что?!