Глава 10

Юля

И несмотря ни на что… несмотря ни на что… я все же к утру решила: надо Максу рассказать про поединок. Разозлится, наверное. Я бы разозлилась, если бы меня не спросясь разыгрывали. А уж он-то точно не привык чувствовать себя вещью, пусть даже и призовой. И вообще… может, надо к нему как-то… я не знаю, поласковее? Эх… я просто не умею, но надо попробовать. Говорят, с мужчинами это работает, а мне совсем не хочется с ним конфликтовать.

Лишь бы за соску свою не хватался. А то все эти дни, стоило ему на мне сосредоточиться, а мне хоть чуть проявить себя, как он моментально тащил в рот сигарету и все, пиши пропало… разговаривать с мумией — оно как бы не очень.

Все момент выбирала, слова подыскивала, а оказалось — зря. Макс прямо-таки возрадовался «лестному предложению» Нордов, а уж как родители его рассчастливились, обо мне никто даже не вспомнил. Правильно, что там о какой-то бракованной дикарке думать, когда такое сокровище в руки само плывет.

Я даже не знаю, как точно выразить, что я чувствовала, шагая в школьный портал. Злость? Желание обломать им всю малину, выиграв поединок у этой клановой луковицы и к драным пуантам разнести всю выгоду? Или наоборот — выиграть, а потом сказать — да забирай!

Или не забирай? Вот на кой он мне сдался, козел этот бесчувственный, рабовладелец хренов, слова ему по-простому не скажи, то у тебя сарказм не в том месте, то сиськи не выросли, то балет твой — дебилизм с калечеством…

Короче, во двор академии я влетела на первой космической, задерганная в хлам и злая, как концертмейстер, которому декорацию на голову уронили.

На лужайке перед крыльцом меня уже ждала вся группа. Даже Крокодил вопреки обыкновению не встретил меня презрительным фырком через губу, а Шакти так и вовсе суетился вокруг, прямо не змей-уголовник, а родной папочка?.

Ужастик притащил мне какие-то очешуенные пирожные, которые для него лично испекла его Мастер. Хотя он и перестал жрать как не в себя, все равно в его представлении лучшим утешением от любых невзгод осталась вкусная еда.

Только Виктор был непривычно хмур и мрачен, он подошел к нам минут через пятнадцать, когда все дикарята успели меня полюбить, каждый в своей манере, и выразить свою поддержку. Я даже слегка взбодрилась, и не только внешне, но и в душе.

— Юля, отойдем-ка, — Виктор взял меня под локоток и отвел к стоящей среди разлапистых елей скамейке. — Я должен попросить у тебя прощения.

— В смысле?! — я даже приостановилась.

— За дезинформацию. Это ведь я тогда сказал? тебе, что от поединка нельзя отказаться. В своё оправдание могу сказать только то, что сам искренне верил в правдивость своих слов. Пока не получил нагоняй от зятя.

— Ну ты давай не темни, что за дезинформация? — я нетерпеливо притопнула балеткой по траве.

— От поединка можно было легко отказаться. Мало того, ты могла бы легко высмеять юную Норд… если бы знала эту традицию, — слегка замялся он. — Об этом нигде не написано, мы с тобой ведь всю библиотеку переворошили в последний день прошлой десятки. И нашли все правила, и все такое. Но это… как бы не правило. А негласный обычай. Потому как на таких поединках, обычно, дерутся Оружия, которые уже принадлежат конкретному Мастеру. Ну или, хотя бы, дано публичное согласие на их привязку. И они выясняют старшинство между собой.

— А сейчас если отказаться?

— Ты уже согласилась, этим признав ее равным конкурентом… точнее, заявив о себе, как о равной. И теперь отказаться — значит сразу поставить себя на ступень ниже. Да и вообще…

— Ну понятно, — хмыкнула я. — Типа взялся за гуж и так далее. Смеяться в лицо те, кто поумнее, может, и не будут, но уважения я уже не дождусь. А дураки так и вовсе в лицо про трусость скажут. Короче, ладно… на это бы мне похрен. Но я ж правильно понимаю — если сейчас спасую, луковица будет считаться победившей? И если Макс ее выберет, получит право мной распоряжаться?

— А твой Мастер может выбрать эту девчонку? — очень удивился Виктор. — На него непохоже.

— Это ты его плохо знаешь, хмыкнула я.

— Возможно… Но, кажется, с Миком они знакомы. Не друзья, но отзывался он о нем положительно. — задумчиво покачал головой Виктор.

— И когда это мешало Мастерам заводить новые иг… Оружия? — саркастически пожала я плечами. — Это я не про твоих, конечно, они нормальные. А у местных мозги изначально набекрень. И они считают это нормальным.

— Никогда, — грустно улыбнулся мужчина, — Но рушить устой в чужом монастыре точно не нам, тем более что такие законы призмы вполне оправданы. Оружий то намного больше…

— Короче, что там Макс решит, это его дело, — я с показным равнодушием отряхнула подол платья и отвернулась. — Но я не позволю какой-то задаваке мной командовать. Так что посмотрим, кто кого.

— Ни пуха, ни пера, кнопка.

— К черту! — я засмеялась. Да нафиг! Даже не подумаю киснуть и строить из себя несчастненькую. И вообще! Кто сказал, что я не сделаю какую-то луковицу?

Два часа спустя я вытирала пот со лба, стоя в конце беговой дорожки на одном из школьных полигонов. Взмокшая и запыхавшаяся Норд пыталась отдышаться шагах в пяти от меня, уперевшись ладонями в коленки, и завесив лицо растрепавшимися волосами.

Мы шли почти вровень. Чуть-чуть она меня опережала в скорости, зато я легко сделала ее по мощности, и мои мишени догорали где-то там, за спиной, вдоль трассы соревнований.

Это только так называлось — поединок. На самом деле никто не позволил бы двум Оружиям шарашить скверной друг в друга. Оружия предназначены, чтобы сражаться с тварями, и точка.

Так что бились мы не друг против друга, а соревновались на полигоне в точности, скорости, умении правильно зачерпнуть энергию из храна (нам вручили по гнезду с кубами скверны, вроде как взамен Мастеров, от которых в настоящем бою мы должны были получать силу)

Ну понятно, что клановая соплюха. тренированная с детства, сто очков мне могла дать там, где требовались тупо наработанные навыки. И поначалу она вырвалась вперед так заметно, что даже начала на меня оглядываться, да с превосходством.

Но вот когда дело дошло до умения пропускать сквозь себя мощные потоки… посылать их в цель, собирать рассеянную при взрыве твари скверну из пространства, сливать ее обратно в храны… ха!

Ох как неприятно кто-то удивился, когда я одну за другой филигранно снесла мишени у нее под носом, пока она пыхтела и пыталась сконцентрировать специально размазанную вокруг скверну.

Ну так и пошло — мы неслись по специально обозначенной стрелками тропе между учебными мишенями, то одна чуть впереди, то другая. И я благодарила каждого деспота-препода в своей балетной академии, от бабки-растяжницы на первом курсе, до народника, заставлявшего заливать в массивные каблуки танцевальных туфель свинец для тяжести.

Да, Луковица была опытнее и увереннее. Но обычная дыхалка, умение рассчитать силы, чтобы хватило не только на первый акт, но и на финальное фуэте, умение напрягать все силы через «не могу», не обращать внимание на боль, на круги перенапряжения перед глазами, умение просто наплевать на дурацкое слово «невозможно»…

Перед следующим этапом Нордо-луковица, которая после жеребьевки вытащила второй номер, задержалась, прежде чем уйти с «арены», и прошипела почти мне в лицо:

— Не знаю, как ты это делаешь, но какими бы трюками ты не пользовалась, победа все равно будет за мной!

— Умей проигрывать достойно, детка, — с немного натянутой ухмылкой ответила я. — А то так и останешься соплюшкой с родословной, и никогда не станешь настоящим Оружием!

— Да что бы ты понимала! — взвилась Эллибель. — Как ты, дикарка, вообще могла достигнуть такого уровня! Ведь ты даже месяца не тренировалась! Тебя с твоей помойки только подобрали, а уже сразу вручили и доброго Мастера и силу!

— Ты сначала узнай, как на помойке выжить, сопля, а потом выступай, — с неожиданной даже для себя злостью и грубостью ответила я. Задолбали уже моим происхождением тыкать, что балетные все детдом поминали, что теперь этим помойка не по вкусу. — Тогда, может, поймешь, что тренировки под крылышком у мамы с папой, где тебе ничего не угрожает, — это еще не все.

— Тебе ведь все это не нужно, — вдруг успокоилась луковица, — ни наш мир, ни охота. Мы очищаем мир от скверны, очищаем души…

— А это не твое дело, — оборвала я. — Вали, и не мешай мне тебя сделать!

— Если признаешь меня старшей, я уговорю Макса отправить тебя в твой мир, — улыбнулась она, — скверну мы тебе присылать будем, так что ты больше не будешь калекой. Наоборот, станешь сильнее, выносливее и красивее остальных… людей, — она воодушевилась: — Ты же просто не понимаешь, что такое настоящие твари скверны. Это тебе не по мишеням стрелять, это по-настоящему страшно и опасно. Без прочной духовной связи…

— Отвали, уже красный купол загорелся и сейчас выпустят… — я не успела договорить. Жуткий скрежещущий визг раздался буквально у нас над головой.

— Мать перемать… — я аж присела и отступила на несколько шагов назад от высунувшейся из-за ограничивающих учебную трассу кустов толстой пупырчатой змеюки, зеленовато-блевотной, немного похожей на застарелую соплю.

— Это тебе не мишень дурацкая, — с легкой ехидцей и нотками превосходства сказала луковица Норд, гордо выпрямилась и добавила: — я предупреждала! Это настоящая тварь скверны, и на заданиях ты будешь сталкиваться с такими каждый день. Смотри, как надо, неумеха, это всего лишь мелкая тварь, а ты уже… — и позерка, театрально вскинув руку с зажатым в нем кубом скверны, выпустила стрелу энергии в извивающуюся по направлению к нам гадость.

Гадость взревела так, что листья с густых кустов посыпались дождем, и…

— С ТАКИМИ?! — переспросила я, поспешно отступая еще дальше от внезапно выросшего на пару этажей сопляного монстра. То, что мы приняли за змею, оказалось всего лишь щупальцем. Одним. Самым маленьким.

— Ой, — пискнула лучница, — Это не та…. такой не должно быть! С такими… только Мастера…. Меня тут не должно было быть, сейчас твоя очередь! Я просто задержа…

— Ну охренеть теперь, — мрачно констатировала я, оглядываясь туда, где за ограничивающим куполом забегали и засуетились преподы, судьи и прочие болельщики. Вон, кажется, Ириска вдарила по силовому полю здоровенной косой… купол лениво мигнул в месте удара и остался стоять. Ни фига себе, кто его так укрепил?! Хотя пофиг, и так ясно, подмоги не будет.

Мне показалось, или там, в толпе, мелькнуло совершенно белое лицо Макса? Наверняка показалось… или он пришел за новое свое Оружие поболеть? К черту.

— Ты, опытная луковица, говори, что делать, пока нас не сожрали! — рявкнула я на замершую парализованным сусликом соперницу, схватила ее за плечо и как следует тряхнула, оттаскивая себе за спину.

— Оружие не может само сражаться с тварями выше седьмого ранга, — затряслась девчонка, — у нас… мы не способны…

— У нас почти полный хран! — зло выдала я, уже понимая, что толку с этой дуры, как с козла молока. — И еще один твой! Если ты его не прое… потратила зря!

— Если бы можно было сражаться только хранами, думаешь, мы бегали бы за Мастерами!? — уже практически ревела девчонка, мелко трясясь и отступая все дальше. Вместе со своим храном скверны, идиотка.

— Мы не можем сами! — продолжала пищать она. — Мастер, он скверну меняет! Поляризует! А нашей эта гадина только подкормится и станет больше! И выпьет на-ас…

— Значит, бить надо не гадину, — зло рыкнула я, в два шага догоняя соплюху и выдирая из ее ослабевших рук гнездо с кристаллами. Слава богу, этот склизкий монстр пока только ревел и шлепал щупальцами по земле, а к нам полз довольно медленно, просто неумолимо прижимал к куполу и окружал зелеными тошнотными змеями. Тоже понимал, что нам некуда деться? Дурацкие правила — типа никто не может вмешаться в поединок и потому ставят такой барьер, что из пушки не пробить. Или кто-то, выпустивший неправильную дрянь на нас… на меня, и об этом позаботился?!

— Да не реви, дура, пока меня жрать будет, тебя не успеет, — грубо пнув луковицу коленкой под зад, я придала ей направление туда, где от монстра было дальше всего. Обернулась, оценила, сколько у меня времени… нисколько. Ну, значит…

Скверна из обоих хранов потекла в меня стремительным потоком, мне даже показалось, что я вижу, как расправляются, раскрываются каналы, становясь чуть ли не тоннелями. Еще чуть-чуть… нет, я не лопну… еще….

НННА!!!

Я сосредоточилась и влепила по куполу чуть в стороне от столпившихся «спасателей» всей собранной скверной, и еще успела с радостью увидеть, как тот пошел волнами и погас. И почти одновременно с этим толстое зеленое щупальце стремительно пронеслось через оставшиеся метры и с неимоверной силой ударило меня в спину… и все исчезло. Кроме голосов.

«Азарова, ты отчислена! Азарова, ты никто! Приютская! Заучка-в попе-ручка! Деревянная кукла!»

— Юлия!

«Спину держи, кому сказала! Не смей реветь! Всем больно!»

— Юлия! Юля!!! Очнись, чудовище ты вилорогое! Где твоё упрямство? Не смей мне тут дохнуть! Ржа! Выпила мне все нервы, перевернула всю жизнь с ног на голову и теперь в кусты?!

Этот голос был ближе остальных. Да что там ближе, он орал так, что заглушил все. И его обладатель тряс меня, тряс…

— Пере… стань… у меня… голова… оторвется!

— И пусть отрывается, она тебе нахрен, видимо, не нужна! С какой ржи ты полезла в этот поединок?

— Макс? — я попыталась приподнять свинцовые веки, но сил на это не было. Кажется, я выплеснула на купол не только скверну из хранов, но и из себя самой…

— А кому ты ещё здесь сдалась-то, ржа космическая!

— Сам дурак, — я вспомнила про его утренний разговор с родителями и разозлилась. От злости, кажется, даже сил прибавилось, и я смогла открыть глаза. И разглядеть над собой серо-белое, как простыня в приютском лагере, лицо Мастера.

— Тц, раз огрызаешься, значит, все в порядке, — он вдруг замотал головой и рукавом вытер пот со лба. — Я сам тебя прибью… потом… — Максова рука заученным движением потянулась за сигаретой. — Ржа… закончились же.

Максимиллиан

Мысли роились и жужжали в голове, как рой диких пчёл, не давая выстроить себя в единую линию, структурировать, упорядочить… Ржа, и почему привычный допинг закончился в такое неудобное время!? Меня бросало то в холод от осознания, что с дурехой может произойти, то в жар и злость от понимания, что эта… эта молчала, как фыр на насесте, а сама решила за меня конкурс устраивать!

Я уже отвык так дергаться. Словно кипящим маслом по натянутым нервам. Нити вероятностей и понимания рвались и путались. Хоть как-то, усаживаясь на «почетное» место главного приза, я пытался привести все в порядок.

Девчонки пока готовились к участию в своеобразном тире, и моей тут ничего страшнее позора не грозило. ИД Академии уже успел меня успокоить — преподаватели не сумасшедшие, прекрасно понимают, что обе дурные девчонки еще ничего толком не умеют, так что и соревнования у них будут детские. Никто не позволит соплячкам устраивать серьезный поединок. Такие вещи вообще не афишируются обычно, если взрослые Оружия решают выяснить отношения — они арендуют полигон с тварями и устраивают серьезную имитацию охоты, а не эти эстафеты детсадовцев.

Кстати, похоже, моя вилорогая в курсе — ИД сказал, что они с Виктором проштудировали в библиотечном хране всю информацию, но вот то, чего не пишут в книгах, учесть не могли… ладно. Интересно… Юлия так уверена в себе… я чего- то еще не знаю?

Итак, кто был инициатором поединка? Явно юная Норд. Избалованная, обласканная родителями, единственная, да ещё и младшая дочь главы, который в ней души не чает. Не удивительно, по одному ее писку клан решил купить меня с потрохами.

Ржу им в зад, а не мою с таким трудом отвоёванную свободу! Наконец-то вырваться из под опеки своих предков-ископаемых, чтоб попасть под бдительный надзор других, причём не таких лояльных — да пошли они на…. Хм, так, спокойней. А то от злости хочется кого-нибудь придушить, а обе кандидатки на это дело уже начали отстреливать мишени.

Неужели сигареты имели настолько большое влияние? Или просто с непривычки… кажется, раньше у меня таких перепадов настроения не было. Передозировка? Мне самому уже не по себе от того, что руки аж трясутся от желания достать привычный допинг и затянуться.

— Ага, это ее Мастер, — вдруг раздался сбоку чей-то голос и отвлек меня от невеселых размышлений на самые разные темы.

— Пф… я-то думал, реально есть из-за чего страдать. Пацан какой-то, тоже, небось, клановый, тепличный. Юльке настоящий мужик нужен, она сильная, крутая и вообще…

Хм! Это откуда-то из-за спины и снизу. Какие интересные вещи неожиданно всплывают, кто-то претендует на мое Оружие? На мою… ржа. Я не знаю, кто ты, неизвестный самоубийца, но я переломаю тебе шею. Надо же мне хоть как-то успокоиться.

— Как ты, что ли? — а этого, наверно, можно и пощадить. Мне нравится сарказм в его голосе.

— Да хотя бы! Я-то сразу разглядел, что она лучше всех, а этот каждый день на нее смотрит и под носом ничего не видит.

Так, сначала ломаю руки и ноги, потом шею, да.

— Ага, разглядел ты, когда она тебе по яйцам врезала и травой накормила. А до этого сам такой же придурок был.

Что ж, продолжу нашу, как оказалось, милую «семейную» традицию, использовать вот это как грушу для битья. Пока все пялятся на первый этап этого балагана, на который я просто смотреть не могу… сразу хочется взять кое-кого за шкирняк и выпороть за постоянное враньё. Стрелять ты не умеешь, значит, дрожишь и пыхтишь, значит, лгунья. Специально водила меня за нос, строила из себя мышь серую… ур-р!

— Она эту соплю сделает, — уверенно присоединился к разговору третий голос, тоже, ржа побери, не девчачий. Значит, окружила себя поклонниками-мужиками… Достало! — Смотри-смотри! Канал качнула ууух! Е-е-е! Давай, Юлька!

Скрежетнув зубами и оглянувшись по сторонам, я решил таки исполнить свои кровожадные порывы. Все равно этот сученыш наговорил уже достаточно для хорошей трепки. Заодно немного успокоюсь, а то наблюдать за этой… предательницей и лгуньей сил нет. Как она меня за нос водила, глазки строила, больной притворялась! А сама себе чуть ли не гарем сколотила за неполные пару десятиц, небось ржала надо мной… ржа, да она сырой силой бьет так, что девчонка Норд со всей своей выучкой еле рядом держится! Дикарка? Слабачка? Ржа!!!

— Глупостей только не наделайте, Мастер, — тихо сказал кто-то за правым плечом. Резко оглянувшись, я увидел очень серьезного и сосредоточенного Виктора. — С таким лицом обычно дрова хорошо ломать, а умное что редко получается.

— Я собираюсь сломать только челюсть. Пока — одну, — огрызнулся я.

— Кому? — хмыкнул мужчина. — Пацанятам, вчера из дикого леса, диким дуракам? Я считал вас взрослее, Максимиллиан.

— Если я сейчас не спущу пар, то ломать придётся одной залгавшейся притворщице, — я прикрыл глаза, стараясь прийти в себя. В его словах был смысл, но на потоке адреналина, без привычного успокоительного…

— Притворщице? — удивился и нахмурился Виктор.

— Я спрашивал о ее делах, проблемах — она молчала, — чеканил я слова, — пытался помочь — она издевалась. А теперь оказывается, ещё и лгала напропалую о своих возможностях, пользовалась своим положением.

— Максимиллиан, не знаю, нужен ли вам совет или просто мое мнение, — Виктор внимательно посмотрел мне в глаза. — Но если вы меня выслушаете, я попробую кое-что прояснить… Юля слишком не похожа на то, к чему вы привыкли. И очень многие вещи понимает по-своему. Из того, что я понял, она считает, что вы к ней абсолютно равнодушны, ни капли не заинтересованы, а значит, доверять вам опасно. Она так с рождения жила, понимаете? Только сама за себя в ответе, всегда. Все, кто имеет власть, — могут причинить вред и делают это постоянно. Что касается ее «возможностей», то…

Его слова были для меня журчанием небольшой реки. Я мало понимал смысл сквозь пелену эмоций, но размеренный гул действительно успокаивал, даря некое хрупкое равновесие. И я поддался ему настолько, что упустил момент, когда все изменилось.

Сначала я вообще не понял, что произошло, только уловил резкий всплеск тревоги в общем ментале. Вновь сфокусировать взгляд было ещё труднее, но «запах» высокоуровневой твари скверны снова наполнил кровь адреналином. А следом пришло понимание и… страх. Ужас, ржа!

Потому что там, под куполом, наедине с тварью, которая ей не по силам, оказалась эта дура, идиотка безмозглая, лгунья, притворщица… которую я сам готов был придушить своими руками! Ржа, там мое Оружие!

И от осознания, что это несносное, непослушное существо вот сейчас просто… исчезнет навсегда… нет! Не хочу!

— Какой ржи вы ещё не сняли этот гребаный купол? — к своему несчастью, когда я мчался вниз с трибун, к тому месту, где нормальные устроители таких поединков делают проход в куполе, мне под ноги попался один из работников академии, причем, кажется, кто-то из старших. Его-то я и схватил за грудки: — Отключай, идиот! Команду системе дай!

— Неее…мууу, — замычал ущербный, вырываясь у меня из рук. Хватку, действительно, пришлось чуть ослабить, иначе тупому недоОружию, годному только кнопки нажимать, переломало бы кости. — Не мы-ы-ы…

— Как не вы!? Код какой?! Быстро! Иначе с тобой случится то же самое, что и с моим Оружием на этой сучьей арене, и никакие законы мне не указ!

— Сбой системы… — просипел этот ржавый недоумок. — Диверсия… вызвали хранителей…

— В ржу ваших хранителей, они не успеют! — заорал я, отшвыривая от себя бесполезный металлолом и кидаясь к куполу. Несколько Мастеров, сосредоточившись и преобразовав Оружие, уже били в одну точку, пытаясь разорвать силовое поле, но безуспешно.

Зарычав от бессилия и злости — мое Оружие было там, под куполом — я сосредоточился и ударил сам, чистой скверной…умом-то понимая, что без поляризации через живой артефакт это — всего лишь жест отчаяния… ничего больше я сделать не мог. Но и спокойно смотреть, как над моей ржавой дурой нависает огромная, слишком развитая тварь — тоже не мог.

Как сквозь пелену я смотрел на Юлию, отшвырнувшую в безопасное место малолетнюю Норд, смотрел, как вдруг раскрываются огромными воронками каналы ее ауры… что она собирается делать?! Бить монстра непереработанной скверной?! Да это же то же самое, что мне сырцом по куполу- только пар выпустить, а тварь покормить. Дура, не привлекай к себе внимание!!

Но моя недоученная дикарка оказалась умнее нас всех. Она ударила не в монстра, уже раскинувшего щупальца над ее головой. Она ударила в купол! Изнутри, в то же место, откуда снаружи били Мастера! И с такой силой… ржа… что снесла его нахрен. Прародители… какая же она… умница… барашка моя вилорогая, все таки пробила своими ажурными рогами эту стенку.

Кто из Мастеров развеял монстра в пыль, я не видел. Мне хватило жуткого мгновения, когда эта тварь ударила Юлю в спину и девушка начала падать, теряя скверну прямо на глазах. Она ведь и так выложилась…

Перемахнув через ограждающий арену бордюр, я ломанулся вперед, сметая всех со своего пути и все же успел поймать Юлю буквально в сантиметре от земли. Встряхнуть как следует, наскоро влить в нее свою собственные резервы и, наконец, позвать ее по имени. Вот уж точно. Заслужила! Ржа упертая…

— Юлия! Юля!!! Очнись, чудовище ты вилорогое! Где твоё упрямство? Не смей мне тут дохнуть! Ржа! Выпила мне все нервы, перевернула всю жизнь с ног на голову и теперь в кусты?!

Юля

Когда я, наконец, достаточно проморгалась, чтобы оценить внешний вид появившегося неизвестно откуда Макса, то натурально испугалась.

Где мой спокойный, как рыба в супе, кукл?! Холодный равнодушный мудак со стеклянными глазами? И кто этот парень с диким взглядом, белый и трясущийся так, что сжимающие меня, как тиски, руки ходуном ходят?!

— Ты чего? — переспросила я опасливо, осторожно погладив его по бледной, холодной и чуть влажной щеке, а потом сама страшно изумилась собственному жесту. — Макс! С тобой все нормально?

— Я… что я… Это ты! — Мастер дернулся, сверкнул на меня расширенными зрачками и вдруг опять заорал: — Какой ржи ты не сказала мне о поединке?! Нет, какой… какой ты вообще на этот бред согласилась, барашка!

— Сам баран, — я попыталась отстраниться и попыталась сесть. Вспомнила его утренний разговор с родителями и то, как он новое Оружие захотел.

Не пустил, придурок, только сжал так, что кости затрещали. Уй…

— Да пусти… больно же!

— Ах больно? То есть сдыхать от идиотизма, это не больно! Лгать мне напропалую, это не больно! — разъярился вдруг этот ненормальный и встряхнул меня еще раз.

Вот теперь и я обозлилась.

— Когда я тебе лгала, ты, придурок?! — прошипела ему в лицо и стала вырываться изо всех своих хиленьких силенок.

— А на полигоне мне кто представление устраивал? — скандал, похоже, набирал обороты. — Пыхтела она на простейших заданиях, чуть-чуть скверны зачерпнуть не могла, по полчаса притворялась, как ей трудно!

— Идиот! Помалу брать сложнее, чем помногу! Потому что контроль еще слабый! Сам попробуй тазиком с чайную ложку зачерпнуть!!! Но тебе же это неинтересно было!

— А сказать не додумалась?! Объяснить?! С какой ржи молчала?! С какой ржи про поединок ни слова?! Я же спрашивал тебя, как дела, какие проблемы! Я бы помог!

— Спрашивал?! — окончательно взъярилась я и таки вырвалась из его рук. — Ты свою морду в этот момент в зеркале видел? Ти-и-ипа спросил, а сам уже и отвернулся, глаза как у стеклянной рыбы, сразу понятно, что тебе пофиг на все мои проблемы, лишь бы тебе их не создавала! Касси — и то больше интереса ко мне проявляла, чем ты! И вообще непонятно, кто здесь робот, Кассандра с Гамлетом, или ты после своих вонючих сигарет!

Как по заказу именно в этот момент раздался мелодичный сигнал, и к нам на травянистую площадку арены спланировал андроид из срочной доставки. Я такие уже видела — они то и дело порхали над территорией академии, доставляя ученикам — в основном клановым, — всякие нужные вещи или просто вкусняшки…

Но на этот раз похожий на белого алюминевого стрекозла робот привез не вкусности, он притащил Максу те самые чертовы сигареты!

— Доставка медицинских препаратов, — прожужжал он.

Если честно, я испугалась. Вот только что мы с ним орали друг на друга, прям как настоящие живые и даже близкие люди, а вот он торопливо разрывает упаковку и тянет в рот свою зомбососку…

Я только представила, как полыхающие гневом, злостью и немного испугом глаза Макса становятся пустыми и стеклянными, и мне стало по-настоящему дурно.

Наверное, именно этот страх толкнул меня изнутри. Я сама не поняла, как получилось, тем более, что энергии-то во мне было кот наплакал, да только сигареты в руках Мастера вдруг схлопнулись в белый дымок и растаяли… оба блока.

— Совсем охренел со своей наркотой?! — по инерции вякнула я, полыхая страхом и злостью. — Хоть раз побудь нормальным человеком, а не обкуренной рыбой!

Ой блин… чего меня так несет-то? От ужаса, не иначе… и немножко от злости.

— При чем тут сигареты?! Ты совсем рехнулась?! — взвился Макс, да так, что я даже голову в плечи втянула. — Ржа, откуда ты свалилась на мою голову, идиотка ненормальная! Мне тут ржу в уши не лей! Что ты творишь?! Сама же доводишь меня до белого каления, как тут не закурить?! И секреты на пустом месте устраиваешь, недоверчивая овца!

— Ас чего мне тебе доверять!? — уловив знакомые нотки, чуть ли не радостно откликнулась я. Вот реально… орущий Макс меня пугал, но гораздо, гораздо меньше, чем зомбированный. — Я вещь, а ты хозяин! Можешь со мной что угодно сделать, хоть на верхнюю полку забросить и забыть! Как с Касси! И… иди вон со своей новой луковицей целуйся, тебе же так предложение ее клана понравилось!

— Да ты… — Макс вдруг запнулся. — Ты дура, что ли? Ты… приревновала?! Меня? К этому избалованному ребёнку? И потому промолчала утром?!

— Нет, мне надо было тебе на шею броситься и канючить — не бери эту Норд, она мной покомандовать и на колени поставить хочет! Я, как дура, как раз хотела тебе рассказать… посоветоваться…

Черт, в голосе слезы звенят, или мне кажется? Не хватало только при нем разреветься. Не хочу!

— Так, — Макс вдруг вспомнил, кто из нас двоих тут Мастер, старший и вообще, попытался взять себя в руки, зашарил по карманам, сигарет не нашел и опять психанул: — Никакую Норд я брать не собирался! Так что не было вообще смысла в этом дурацком поединке!

— А я как должна была догадаться, с помощью ясновидения? — во, ехидство в голосе почти погнало слезливость. — Ты про это ни словом не обмолвился, только, небось, сиськи по пять кило каждая вспоминал, как у тех наемниц, с которыми на задания за моей спиной ходил! Что-то ты не торопился этим со мной делиться!

— Да ржа тебя дери, несносная девчонка, — рявкнул Макс и вдруг… схватил меня за плечи, притянул к себе и поцеловал.

Да так, что я моментально прекратила брыкаться и поплыла.

Сначала просто от поцелуя, а потом… а потом через его губы, через его руки в меня полилось что-то очень горячее, и это была не скверна.

Эмоции?

Вот я, хилая, больная, упрямая, с искаженными каналами и ногами. Меня… Нет, не меня окутывает ярость — как можно так издеваться над ребёнком!? Башку поотрывать!

Но нельзя… нельзя срываться на дикарей, нельзя показывать будущему Оружию свою эмоциональную нестабильность и слабость…

Вот! Точно же!

Яркие, обжигающие образы вдруг словно затягивает дымкой с тем самым мерзостным мятным запахом, как от Максовых сигарет. Стоп! Это… его чувства?!

Это в его глазах я такая… мелкая и больная? И заморенная голодом? В зеркале я себя такой не видела… а тут прямо скелетик с синими губами. Но упертый такой скелетик. Вредный.

Противный, блин! Я б такому сразу по шее надавала, чтоб не выделывался много.

Стоп еще раз… это я про себя же саму так подумала?! Это я тот самый дистрофик с острым приступом сволочизма, бучизма и вредности?!

Вот же еж мои пуанты… неужели мои попытки отстоять свою независимость со стороны смотрятся так глупо и… по-детски?

Аж руки чешутся придушить! Правда, на это раз не у меня, а у того, чьи порывы снова размывает дымом…

А вот я уже немного оправилась, но хочу вернуться в тот ад. Непонимание, боль, зачем вообще заниматься мазохизмом? Нужно защитить несносного ребёнка, оградить ее от того мира, оградить ее… даже от себя. Невыносимый запах чёртовой травы!

Защитничек… черт, не получается иронизировать и отстраняться внутри его эмоций… и ощущение собственной правоты расплывается, истончается… а без него мне неуютно и страшно… было бы, если бы не этот… этот…

А вот тут я почти красивая, приятные изгибы и движения — и кривляюсь, как обезьяна, перед зеркалом, желая избавиться от с таким трудом набранных килограммов. Вот странно, я вовсе не выгляжу в его глазах толстой, какой казалась себе, когда смотрела на себя в зеркало и привычно оценивала собственную форму… как в академии.

Нас там фотографировали на фоне расчерченной в клеточку стены и любая выпуклость, хоть чуть выступающая за «идеальный балетный силуэт» была причиной слез, строжайших диет, таблеток для похудания и презрительного «разожралась как корова» от преподов…

Я так гордилась тем, что у меня-то форма всегда идеальная… так злилась на Макса за то, что он силком пихает в меня еду… ужасно расстроилась, обнаружив в зеркале и попу и грудь… а почему?! Зачем?! Просто по привычке? Вот из детского упрямства, назло Максу отморожу уши?

Попытка укрыть заботой и дружелюбием, ну, как умею… а в ответ — сарказм. Непонятно… неприятно… обидно. Сигареты!

Жалко ребёнка… но нельзя показывать свою слабость, ты же Мастер!! Обидно за такое отношение… но нельзя срываться, ты же Мастер!! Хочется…. ты же Мастер, нельзя-нельзя-нельзя! Она просто еще маленькая! И снова, снова — сигареты.

Я их уже практически ненавижу.

Я сама не поняла что уже все закончилось. Вдруг оказалось, что сижу и смотрю в одну точку, переваривая все это…. полезно, оказывается, увидеть себя со стороны.

— Я действительно так страшно выгляжу, когда курю? — недоуменно спросил Макс, который вдруг опять оказался не во мне, а где-то там, снаружи.