Глава 2 · Следствие хоть и велось…

Глеб проснулся с блаженной улыбкой на устах. Он помнил свой сон и радовался ему как ребенок. На душе было светло и тепло. Тепло же исходило от чего-то, что он прижимал к себе. Мужчина потянулся, придвинулся к источнику тепла, ожидая вновь почувствовать такое необычное сочетание – лимон и зеленый чай. Но учуял лишь терпкий аромат леса и шерсти. Удивившись, Ковальский открыл глаза и тут же с сожалением зажмурился.

– Это был только сон… – пробормотал он с горечью. – Только сон.

На широкой кровати рядом с ним спала не рейна Новак, а крупная и лоснящаяся псина, ставшая его напарником совсем недавно. А он… Размечтался!

Поморщившись, старший следователь откатился в сторону и еще раз горестно вздохнул. Если бы в жизни все было бы так просто, как в снах!

Полежав еще немного, пытаясь унять разочарование, Глеб поднялся и отправился в душ. Впереди ждал тяжелый день и дело, распутать которое нужно как можно скорее.

* * *

Очень хотелось прикрыть глаза рукой… лапой, но я этого не сделала, а нахально проводила Ковальского взглядом до двери в ванную.

Ух! Ничегошеньки не понимаю в мужчинах, но со спины… Хорош! Зверь во мне даже предложил куснуть кое-какие интересные места, но я одернула себя, вспомнив, что совсем недавно уже наградила Глеба некоторым количеством непредусмотренных дырок в организме. С него пока хватит.

Прикрыв глаза, я снова вызвала воспоминание о только что увиденном и мысленно заулыбалась. А когда вернулась в реальность, то тут же вспомнила, как обернулась человеком ночью.

«А теперь я снова собака», – погрустнев, напомнила себе.

Глеб вернулся из ванной уже умытым и причесанным. И даже частично одетым. Я опять пропустила часть происходящего вокруг. Очень интересного происходящего!

Почему-то мысль о моем странном ночном состоянии расстроила не сильно. Почему-то не было сомнений, что мне вновь удастся перевоплотиться. Пусть не сейчас, но потом.

С воодушевлением слопав яичницу с кусочками поджаренного хлеба, пока Ковальский пил кофе и жевал какой-то сложный салат из зелени, фруктов и поджаренных ломтиков мяса, под мелкий дождь я выскочила бодрая и даже веселая. А вот Глеб недовольно скривился, одернул пиджак и хмуро заявил:

– На работу только через визит на старую квартиру. Холодно.

В итоге в управление мы явились с опозданием, но следователь уже не выглядел недовольным на весь белый свет. Еще бы! Это у меня шерсть и мощные лапы, которым не страшны холод и сырость, а рейяну пришлось переодеваться в гораздо более теплую одежду. И я с удовольствием наблюдала процесс, оценив и уютный серо-зеленый свитер, и идеально сидящий шерстяной костюм, и ботинки на толстой подошве, и темно-зеленое пальто, из-за которого волосы Глеба казались рыжее, а глаза внезапно из голубых стали зеленовато-серыми.

– Доброго всем утра, – поприветствовал управленцев старший следователь, сбрасывая пальто в предбаннике. – Как наши дела?

– Кое-что удалось собрать, а кое-чего даже много, – ответил Влодек, указав Ковальскому на высокую стопку бумаг на его столе. – Ты ведь сам решил, что нужно расширить круг поисков, чтобы не пропустить. Вот нам и прислали…

Часть бумаг лежала на столе самого Завацкого, но явно меньше, чем у Глеба. Заметив это, старший следователь вздернул бровь, желая получить объяснения.

– Это все Петшиковский, – со вздохом ответил младший управленец. – Передал «просьбу» найти для нашей гостьи интересные дела… – Завацкий поморщился. – Причем выставил эту задачу приоритетной.

– Хракс ему в печень! – зло выдохнул Глеб. – Он будто специально!

Влодек покивал, соглашаясь с мнением коллеги.

– А Вольшек где?

– А он в хранилище, – пояснил Завацкий. – Мы договорились, что он, как тот, кто дольше работает в нашем управлении, отберет дела, а я просмотрю, отсортирую и выберу десять – двадцать наиболее ярких. Если повезет, рейна Пштиль пару недель только и будет, что их читать. А мы к работе вернемся.

Ковальский покивал, прошел к своему столу и отодвинул стул. Я привычно уже скользнула под окно за его спиной, но улеглась так, чтобы краем глаза видеть документы на столе старшего следователя. Интересно, что удалось собрать.

Я помнила рассуждения Глеба, но пока не могла видеть всю картинку целиком. Да и как-то не верилось, что отец связан с шахтами в Откопанах. Может… старший следователь ошибся?

Не подозревая о моих тягостных думах, Глеб сосредоточенно изучал переправленные для него копии документов. На папках были какие-то цветные ярлычки, явно понятные рейяну, потому как он хмыкал, пролистывая те, что имели зеленые отметки.

– Медицинскую отчетность смотришь, Глеб? – дал мне подсказку Давидовский, входя в отдел с кипой документов. – И как?

– Пока ничего интересного, – отозвался Ковальский. – Чтобы найти все звенья одной цепи, надо просмотреть все.

– У тебя на это недели уйдут! – недовольно предупредил Вольшек. – Это же еще не все. Как ты и просил, мы у всех запросили данные. Неужели сможешь собрать цельную картину?

– Посмотрим, – пожав плечами, ответил Ковальский. – Нужно хотя бы попытаться. Добровольно нам никто ничего не расскажет. Можно, конечно, попытаться надавить на рейяну Мнишек… Но… по ней документы еще не доставили?

– Завтра должны быть, – отрапортовал Влодек, оторвавшись от сортировки бумаг. – Вместе с остатками запрошенных тобой материалов. Но, Глеб, ты уверен? Тут рыть и рыть, чтобы хоть что-то найти. А ты еще и газетные подшивки затребовал за десять лет!

Ковальский вздохнул, видя недоверие коллег, и спокойно сказал:

– Пока это единственный способ найти хоть что-то. У нас есть лишь догадки, но нет фактов. Хотя бы одного факта, который бы дал шанс размотать всю эту историю, как клубок ниток.

Не успел старший следователь вернуться к бумагам и углубиться в чтение, как я невольно дернулась и взрыкнула, услышав дробный стук каблуков.

– Что такое? – обернулся ко мне Ковальский, но ответа не потребовалось. Ответ собственной персоной явился в отдел, сверкая очами, ожерельем и лаковыми алыми ботиночками.

– Доброе утро, дорогие рейяны следователи! – задорно поздоровалась Зузанна Пштиль и крутанулась на месте, явно желая продемонстрировать свой очередной образ, для виду же следя за тем, как помощник вносит в комнату печатный агрегат.

Надо сказать, было что оценивать. На этот раз рейна облачилась в мягкий и пушистый белый свитер, твидовые широкие брюки цвета спелой сливы и песочно-карамельное пальто с клетчатой подкладкой. Образ лишь немного портила неидеальная укладка, чуть красноватые и припухшие глаза.

Управленцы нестройно ответили. Глеб коротко кивнул писательнице и вернулся к бумагам. Рейна на это лишь обиженно поджала губы.

Вчера после ужина Зузанна всячески семафорила следователю. Да так, что и я отчетливо прочла все ее намеки. Да и что там расшифровывать, если блондинка едва ли не прямым текстом за чашкой чая намекала на выпроваживание бабки Мазены и продолжение общения. Более приватного общения.

Была бы я в тот момент человеком, подавилась бы воздухом. А вот Глеб не только понял, закашлялся, а еще и постарался сделать вид, что внезапно отупел, оглох и ослеп. И выпроваживал он не только бабку, но и рейну Пштиль. Вот только блондинку просто выставить при всем желании не получилось бы, пришлось Ковальскому ее провожать и настраивать магический портал. Об этом я узнала, глядя в окно. С собой меня никто не взял. Как итог, я очень извелась, сидя в четырех стенах и представляя, что и как нахальная Зизи говорила рейяну по пути к гостинице. Даже опасалась, что Глеб не вернется до утра.

А он вернулся, долго ворчал себе под нос, отмывая посуду, и спать ушел весьма мрачный. И теперь выходило, что пропустила я что-то весьма и весьма важное. И как теперь узнать подробности? Или не стоит узнавать? Еще расстроюсь.

С другой стороны, не было Ковальского не так уж и долго. А сейчас эти двое явно друг другом недовольны. Я слишком мнительна!

– Максим, сюда, – разрывая затянувшуюся паузу, сказала рейна Пштиль, желая, чтобы помощник подвинул машинку на другой край стола. – Тут лучше свет.

– Да, Зизи, – смиренно отозвался рейян Штакель. – Сейчас.

Маневр я поняла через пару минут, когда писательница, вооружившись карандашом и стопкой отпечатанных вчера листов, начала вышагивать туда-сюда рядом с помощником. Хоть в отделе и было достаточно места, но выходило так, что блондинка мельтешила прямо перед Глебом, при каждом проходе обдавая его ароматом дорогих и теплых духов.

– Да, хорошо, – кивая собственным мыслям, сказала рейна через какое-то время. – На чем мы там остановились?

Она повернулась к помощнику и наклонилась так, чтобы прочитать последние абзацы с заправленного между валиками листа. Я невольно фыркнула, глядя на стратегически выверенную позу блондинки. А нахалка! Куснула бы в воспитательных целях, да дорогих брючек жалко. Да и что я, какая-то невоспитанная псина, чтобы тащить в рот чей-то филей? Хватит с меня того, что Ковальский все еще с бинтами ходит, хоть и не жалуется.

* * *

«Тьфу! – про себя выдохнул Глеб, вынужденно рассматривая тыл Зузанны Пштиль. – Собаку, что ли, науськать? Пусть бы цапнула. Госпиталь у нас хороший, пролечат качественно. А за это время, надеюсь, у дамочки идея фикс пропадет».

То, что он интересен блондинке лишь как трофей в коллекцию, Ковальский понял сразу. И кому-то, возможно, такое бы и польстило, но Глеб уважал себя достаточно и не желал себе чего-то подобного. Да и не видел он смысла в коротких романчиках ради спортивного интереса. Воспитывали его совсем не так. Вот только Зузанна Пштиль, похоже, не привыкла отступать без борьбы.

Покачав головой, старший следователь вернулся к папкам. В каждой отдельный лист был выделен под выпускника медицинского образовательного учреждения королевства. И за десять выбранных Глебом лет таких листов набралось на десяток толстых папок.

«Хорошо хоть виталистов в магакадемию поступает гораздо меньше. Их на курсе всего по пять человек, не больше», – глядя на уже просмотренное и то, что осталось, подумал Ковальский.

Карьеру каждого медика хоть кратко, но учреждения отслеживали. Зачем и для чего – никто толком не знал. Но сейчас это сильно помогало в поисках, ведь на сотню выпускников приходилось не более пары-тройки тех, кто выпал из системы или куда-то исчез. И данные именно этих людей Глеб выписывал, собираясь в дальнейшем как-то узнать их судьбу. Если повезет, какие-то имена повторятся в отчетах других ведомств. Но пока никто не вызывал у мага достаточно интереса.

– …это не очень любопытно.

Отвлекшись от чтения, старший следователь прислушался к диалогу рейны Пштиль и Влодека. Блондинка задумчиво перебирала предложенные ей дела, читая названия.

– Это было аж сорок лет назад? Старье…

– Зато увлекательное дело! – заверил Зузанну Завацкий. – Арест лжепрорицателей, устроивших гастроли по королевству.

– Мм?.. Магконтроль смог как-то доказать, что они обманщики? – удивилась писательница. – Если я ничего не путаю, этому направлению магии не учат в академии. Только от учителя к ученику, да и это не показатель, ведь прорицание – весьма тонкая наука, не поддающаяся какой-то систематизации…

– Ну… – хмыкнул Влодек. – Местные управленцы не занимались какими-то… тонкостями. Просто поступила весть из Клецка, что там гастролеры взяли деньги за пять выступлений, а провели четыре. Ну а про обман все стало ясно, когда эти липовые прорицатели не смогли предугадать собственное задержание.

Рейна хмыкнула и отложила дело в сторону.

– А это что?

– О! А это дела, описные листы к которым делал один жандарм… – усмехнулся Влодек. – Он уже местная легенда. Проработал от силы месяца полтора, прежде чем его выгнали. А следователю, который даже не проверял записи, тогда сделали выговор.

– Да, было весело, – согласился Давидовский. – Я пришел сюда работать за месяц перед этой историей. Тот следователь был моим первым начальником. – Рейян усмехнулся. – Он вообще был ленив настолько, что спал половину рабочего времени, закинув ноги на стол и накрывшись пиджаком.

– «Труп мужчины примерно сорока лет, лежит на спине, ноги вытянуты вдоль тела, грудь едва вздымается…» – прочла блондинка первую попавшуюся фразу, раскрыв дело из подборки. Моргнула и перечитала про себя. Открыла следующую папку. – «Следов преступления на месте преступления не выявлено».

– Да, – усмехнулся Завацкий. – И так всюду.

– Э-э?.. «Лицо подушкообразной формы», – прочла Зузанна и хихикнула. – «Имеются три желто-зеленых подтека числом пять».

Глеб не удержался и улыбнулся. Сам он эти перлы читал в первый год работы, Давидовский подсунул. Они тогда долго не могли успокоиться, вслух зачитывая особенно удачные.

– «Подозреваемый нанес оскорбление потерпевшему путем удара ножом в спину», – уже откровенно хихикала Зузанна Пштиль. – Это надо взять на заметку. «На правой половине лица имеется кровоподтек в виде синяка».

Даже собака издала какой-то звук, весьма похожий на смешок. Глеб улыбнулся и вернулся к чтению. У него было еще очень много работы.