Глава 4 · Охота на зверя

Как у нас говорят, знал бы, где клад, жил бы в Костанице. Вот и я, знала бы, чем обернется мое самоуправство, пошла бы за Ковальским.

Еще на подходе к родному дому я учуяла тот самый смрад, что уловила в банке. И все то время, что Глеб осматривал дом, я переживала и принюхивалась. Но несло не из дома, а с улицы, от жилья рейяны Мнишек. И я, на свою голову, решилась остаться и проверить. Но, похоже, в тот день многие поступили неразумно.

Так, я затаилась в кустах возле дома соседки, следователь сделал опрометчивое заявление, а остальные управленцы решили разойтись по домам раньше, пообещав друг другу закончить дела утром…

Но обо всем по порядку.

Затаившись в кустах, я долго принюхивалась и оценивала то, что нанюхала, решив в конце концов, что запах свежий и яркий. Более насыщенный, чем в банке. И это подстегнуло мою решимость хоть что-то разузнать.

На мое счастье – или беду! – дом Ирены Мнишек я знала гораздо лучше, чем она сама, ведь долгое время в нем жила милейшая старушка, привечавшая меня как родную внучку. Благодаря этому не составило труда даже в зверином облике пробраться внутрь, нажав всем телом в нужное место хлипкой задней двери. Та, как и прежде, распахнулась беззвучно, позволяя проскользнуть в крохотный закуток рядом с кухней.

Стараясь не цокать когтями, я шагнула в дом и очень осторожно, помогая себе мордой и передними лапами, прикрыла дверь, оставив небольшую щель для дальнейшего отступления. Уж застрять в доме без возможности удрать мне хотелось меньше всего!

А стоило оказаться внутри, как до меня донеслись голоса со второго этажа. И оба их я прекрасно знала!

Рискуя быть раскрытой, я подобралась к лестнице и вслушалась.

– …он может знать? – хрипло спросил Кшиштоф. – Что ты ему рассказала, Ирена?

– О чем ты, Кшишик? – возмутилась рейяна Мнишек. – За кого ты меня принимаешь? Я не выдала тебя!

Я слышала, как женщина нервно меряет комнату шагами, а мужчина чем-то недовольно и часто постукивает по какой-то деревянной поверхности, вроде подлокотника или столика.

– Тогда что ему удалось узнать? – напряженным голосом спросил Кшиштоф. – Ты же говорила, что этот мальчишка толком не нюхал серьезных дел, что в этом вашем Броцлаве застойное болото и магконтроль занимается разве что мелкой контрабандой или случайными магическими всплесками. Так с чего вдруг этот Ковальский заявляет, что он уже все понял? Что он понял, Ирена?

Рейяна Мнишек на миг замерла, а потом истерично вскричала:

– Я не знаю! Я не знаю! Я не знаю! Что ты хочешь услышать, Кшишик? Я была осторожна, я придерживалась нужной версии. В конце концов, не только ты потратил больше двадцати лет, чтобы выследить Гольшанского. И не только тебе это было важно! Я тоже имела право и на компенсацию, и на месть!

– Не ори на меня, – с нажимом ответил Кшиштоф. – И не надо мне рассказывать о правах, Ирена. Это не ты там была, не ты пострадала…

– Я потеряла мужа! – возмущенно выкрикнула рейяна Мнишек. – И ты тоже в этом виноват!

Скрипнули пружины, словно кто-то поднялся из кресла. Через миг женщина вскрикнула, а Кшиштоф приглушенно спросил:

– И разве я не компенсировал тебе это, Ирена?

Послышалась невнятная возня, сопровождаемая тихими словами мужчины:

– Ни разу за эти двадцать лет ты не пожаловалась мне, что Эугенюш был чем-то лучше. Тебя все устраивало…

– И сейчас устраивает, – хрипло выдохнула рейяна Мнишек и коротко вскрикнула. – Ты лучше и моего мужа, и Казимира.

Мужчина фыркнул и довольно рыкнул, вызвав у Ирены Мнишек тихое «ах». Какое-то время сверху доносились лишь скрипы мебели, хриплое дыхание и стоны. Хотелось удрать подальше или хотя бы заткнуть уши, но я боялась пропустить что-то важное.

А еще меня терзала обида за отца. Тот, оказывается, и не знал, кто живет рядом. Ирена Мнишек очень успешно прикидывалась белой овечкой. Так хорошо, что я была готова принять ее в качестве мачехи! А в белой шкуре затаилась волчица, выслеживающая добычу…

– Но еще ты обещал мне компенсацию, – некоторое время спустя продолжила разговор женщина. – Обещал, что я получу долю Эугенюша, если помогу тебе с поисками. И я старалась. Я потратила много лет, чтобы разыскать Гольшанского.

– Будто я прохлаждался?! – возмутился Кшиштоф.

– Ты убил его раньше, чем выбил из Казимира ответы! – обвинительно вскричала рейяна Мнишек. – Все испортил за какую-то пару часов, а я… Думаешь, легко было переезжать с места на место, когда появлялась хоть тень зацепки? А тут? Гольшанскому как-то удалось изменить внешность, я лишь по повадкам его и узнала! Эугенюш всегда был наблюдательным и обо всем мне рассказывал. Но и так я потратила два года, чтобы удостовериться, втереться в доверие. Я многим пожертвовала! А сейчас ты обвиняешь меня в предательстве?

– В неосторожности, Ирена, только в неосторожности, – чуть примирительно сказал мужчина. – Ты могла…

– Я не идиотка, Кшишик! – вскочив и заметавшись по комнате, яростно ответила рейяна Мнишек. – Слишком многое поставлено на карту. Не только ты способен это понять. Я была осторожна! Даже Гольшанский не заподозрил меня, а ведь в прошлом мы виделись не менее десятка раз! И следователю я не сказала ничего такого.

– Тогда я не знаю, чего он добивается, – медленно пробормотал мужчина. – Это провокация?

Мнишек остановилась и громко вздохнула.

– А если нет? – спросила она. – А если он что-то узнал? Маги из столицы не чета здешним, они будут рыть быстро и тщательно. Это нам с тобой доступна лишь часть сведений, а управленцы способны уточнить любые детали в любом ведомстве. Откопанский архив… Мы так и не смогли в него заглянуть.

Заговорщики помолчали. Я напряженно вслушивалась. Меня и саму очень интересовало, что же смог узнать Глеб. Он, конечно, перерыл много данных, но при мне ни с кем из Гаруча не связывался. Неужели старший следователь решил рискнуть и спровоцировать преступников? Но как?

Из напряженной задумчивости меня выдернул скрип половиц и приближающийся голос Кшиштофа.

– Нужно выяснить, что смог узнать этот мальчишка.

– Но как? – спросила рейяна Мнишек, идя следом.

Я метнулась прочь, спеша спрятаться, и задела на кухне стул. Тот загрохотал, поехав по полу, и повалился набок. Мысленно ругая себя, я дернулась к незапертой двери, но замешкалась, пытаясь подцепить створку и распахнуть ее.

– И кто это тут у нас? – раздалось позади, а дверь прямо перед моим носом захлопнуло что-то темно-серое, почти черное, гибкое и блестящее.

Я перепуганно обернулась и тут же заскулила от ужаса. Посреди кухни стоял мужчина в халате, из рукавов которого вместо рук торчали длинные гибкие щупальца, как из книжки с иллюстрациями, изображающими низших демонов.

– А вот и Клара нашлась, – гаденько усмехнулся Кшиштоф.

Последним, что я увидела, была сковородка, которую, ловко обвив щупальцем, занес для удара мужчина.

* * *

Пропажу собаки Глеб заметил лишь у моста и негромко выругался, сообразив, что звать животное данной для удобства кличкой нельзя, а кричать на всю округу: «Собака!» – просто глупо. В итоге в управление старший следователь вернулся один, расстроенный, и застал комнату пустой и с выключенным светом. Покачав головой, Ковальский провернул рычаг, оживляя лампы, и прошел к своему столу. Пусть коллеги и удрали по домам раньше времени, а Зузанну Пштиль явно не прельщало торчать одной – пусть и с помощником! – среди старых расследований и старой же казенной мебели, Глеб не собирался поддаваться общему настроению. Ему предстояло систематизировать все то, что он смог выяснить. А если завтра все пойдет как надо, то, возможно, удастся что-то разузнать и о местонахождении Клары Новак.

– Только будь жива, – попросил Глеб, глядя в сгущающиеся сумерки сквозь оконное стекло.

* * *

Из небытия я выплывала с огромным трудом. Голова походила на расколотый горшок, из которого медленно вытекает содержимое. Тело затекло настолько, что я с трудом ощущала проникающий до костей холод. А стоило пошевелиться, как я взвизгнула от боли в ноге, замерла и тихо заскулила.

Потребовалось еще не меньше четверти часа, наверное, чтобы к телу вернулась чувствительность, а я смогла настолько очухаться, чтобы осознать произошедшее и оценить собственное состояние.

Кшиштоф основательно ударил меня по голове, отправив в беспамятство, но не убил. Эти двое зачем-то оставили меня в живых. Но зачем?

В почти полной темноте я видела лишь очертания стен и предметов да ощущала запахи. Человек бы запаниковал и не сообразил, где находится, но я в нынешнем своем облике обладала некоторыми преимуществами.

Меня оставили в каком-то тихом, холодном и сыром месте, где витали давние запахи чего-то кислого, вроде протекшей квашеной капусты, перебиваемые духом сырой почвы, плесени и стоялой воды.

«Я в погребе», – пришел в голову единственно правильный ответ.

На острове погреба были редкостью. Их вечно подтапливало весной грунтовыми водами, а сырость не исчезала вообще, даже магические лампы и специальные артефакты не спасали. Я знала лишь один погреб, хозяйка которого не могла с ним расстаться. И это была наша прежняя соседка, большая любительница собственных заготовок. Рейяна Мнишек, въехав в ее дом, не заколотила погреб, оставила его. Но не использовала. И теперь он пригодился заговорщикам…

«И что они собрались со мной делать?» – напряженно думала я, пока пыталась оценить собственное физическое состояние.

Нога болела, но не была сломана. Похоже, Кшиштоф в порыве злости просто скинул меня в погреб, не спустившись по лестнице. А спасло меня лишь чудо. Или же в зверином облике я в принципе покрепче?

Не определившись с ответом, еще раз осмотрела погреб. Сидеть и ждать – опасно. Мало ли что решит этот… Язык не поворачивался назвать Кшиштофа человеком. Но и определить его расовую принадлежность я не могла. Хотя…

«Демон… – не без ужаса произнесла я про себя. – Не маг. А именно демон. Но как такое возможно? А я? Неужели…»

Додумывать вполне логичный вывод не хотелось. Да меня и так едва не вывернуло прямо на сырой холодный пол погреба от не оформленной до конца догадки!

В любом случае и дальше сидеть в погребе было опасно. Никто не оставит меня в живых. Тем более пока я в шкуре собаки. От такого тела и избавиться несложно. А можно и вовсе оставить тут и никогда не отпирать дверь… Вряд ли Ирена Мнишек задержится в городке еще хоть на год, а за недели или месяцы совесть ее не измучает.

В соседский погреб я прежде забиралась только два или три раза, но и этого хватило, чтобы понять простую истину: выбраться отсюда не так уж просто. Даже в человеческом облике. Тут дверь покрепче, чем задняя в доме. А это означает, что выход у меня только один: подкоп.

Мысленно вздохнув, я оценила кучу старых ящиков в дальней части погреба и с сомнением к ним подступила. Прежде чем заниматься землеройными работами, стоило оценить обстановку, а именно в той части погреба когда-то был спуск из дома. Но соседка не могла стерпеть проникающих из подпола сырости и гнилистой вони и наняла рабочих, которые переложили пол на кухне и закрыли лаз. Но благодаря старому назначению это место в подвале было единственным, откуда можно услышать звуки из дома.

Мысленно ругаясь, я по шатающимся ящикам взобралась под самый потолок и замерла. Ждать пришлось недолго. В нынешнем облике я прекрасно слышала каждый звук.

– Что ты узнал, Кшишик? – нервно спросила рейяна Мнишек. – Тебя не было почти три часа! Уже почти утро.

Выходит, я провалялась в погребе весь вечер и ночь?

Мужчина громко довольно фыркнул, скрипнули пружины, давая понять, что он неторопливо опустился в кресло или на диван. Звуки были достаточно громкими, видимо, беседа шла в гостиной. А если так, то прямо сейчас копать нельзя – из окон этой комнаты частично видна дверь в погреб.

– Я нашел этого… Завацкого, – с усмешкой сказал Кшиштоф.

– И?

– Что «и»? – еще более довольно переспросил мужчина. – Не составило труда от него избавиться.

– Ты его убил? – напряглась Ирена Мнишек.

Я вздрогнула, ящики подо мной закачались.

Неужели? Влодек! Я знала его недолго, но молодой человек казался мне очень обаятельным.

– Хватит и того, что он не помешает нам, – ответил Кшиштоф. – Я застал его врасплох, оглушил и надежно связал. Ну… может, еще сломал мальчишке руку. Не важно. Важнее то, что на работу Завацкий сегодня не явится.

– А другой? – спросила рейяна Мнишек.

– Тут еще проще, Ирена, – расхохотался мужчина. – Ты сама сказала, где он живет. Это не центр города, не рядом с жандармерией. Место достаточно глухое. Наследить там, вызвать переполох – проще простого. По правилам, если ты не знаешь, маг из магконтроля должен вызвать на место происшествия наряд спецов… Или жандармов, раз в этом городишке штат магконтроля настолько мал. И оставаться на месте, пока не будут произведены все необходимые мероприятия. А я устроил там такое, что управленец и к обеду не закончит.

Какое-то время и Кшиштоф, и Ирена молчали, а потом женщина тихо спросила:

– И что теперь?

– А теперь, моя дорогая, ты наведешь марафет, натянешь на себя образ тихой, скромной и законопослушной вдовы, которая ни сном ни духом, и отправишься в управление. А там будешь упирать на то, что не могла спать всю ночь. Будешь умолять следователя обо всем рассказать. А я послушаю. Мы должны выяснить, что ему известно!

– А если…

– Никаких «если», Ирена, – оборвал реплику женщины Кшиштоф. – Нужно выяснить. И чем меньше будет свидетелей, тем лучше. А ты должна держать себя в руках и не вызывать подозрений.

– Думаешь, мы сможем узнать, где Казимир спрятал?.. – в напряжении выдавила из себя рейяна Мнишек.

Кшиштоф помолчал, а потом мрачно ответил:

– Ковальский или сам даст нам зацепку, или мы из него это выбьем.

Я вздрогнула и на несколько секунд забыла, как дышать. Коробки накренились, грозя съехать вниз, погребя меня под ними. Но я этого не заметила, поглощенная переполнившими меня эмоциями.

– Собирайся, Ирена, – велел Кшиштоф. – Собирайся. Мы должны успеть до того, как появится хоть кто-то посторонний.

– Но ведь поезд из Гаруча приходит на заре, – напомнила рейяна Мнишек. – Маги могли приехать и нынче ночью.

– Нет, – уверенно ответил мужчина. – Пока никого в Броцлаве нет. И мы должны поспешить, я собираюсь отчалить следующим же поездом.

Голоса и звуки шагов отдалились. Я медленно выдохнула и соскочила с ящиков на земляной пол.

Картина вырисовывалась прескверная. И ее частично спровоцировал сам Глеб. А теперь он даже и не знает, что ему грозит. Да, он маг, наверняка сильный маг, но против него решило выступить существо, которое значительно хуже любого демона. Потому что это человек с силой и возможностями демона.

«Нельзя откладывать, придется рисковать», – признала я очевидное и принялась рыть утрамбованный земляной пол у двери.

* * *

Раздражающий гудящий звук норовил выдернуть Глеба из сна. Он недовольно поморщился и попытался прикрыть голову подушкой. Вот только подушки рядом не оказалось. Да и лежать почему-то было очень неудобно. Рыкнув от злости, старший следователь поднял голову и заспанно осмотрелся.

Ковальский увидел стол, папки, книги, газеты и исписанные листы, вырванные из блокнота. Подушки не было. Да и вообще спальня выглядела странно.

Осознание приходило медленно.

– Хракс… – протяжно выругался Глеб, наконец придя в себя.

Он заработался и уснул в управлении. Последний раз подобное с ним случилось несколько лет назад, когда из столицы пришел запрос на отчет о деятельности Броцлавского управления магконтроля, удовлетворить который следовало за считаные дни. Тогда они с Давидовским часто задерживались, да и приходили до официального начала дня. Никому не хотелось получить нагоняй от высокого начальства.

Старший следователь повел плечами, с усилием растер ладонями шею и лицо, пытаясь взбодриться, а потом поднялся, собираясь сделать несколько приседаний, чтобы разогнать кровь. И тут в кармане пиджака вновь ожил кристалл связи.

– Да? – с неудовольствием активировав артефакт, произнес Ковальский.

– Привет, Глеб, – устало сказал Вольшек. – Прости, что разбудил, но у меня срочное дело.

– Что случилось? – тут же напрягся Ковальский, знавший, что Давидовский просто так тарабанить никогда не станет.

Раздался треск, отдаленные голоса. По специфике выговора Глеб понял, что рядом с Вольшеком собрались жандармы.

– Я и сам не до конца понимаю, – ответил Давидовский через несколько секунд, отвлекшись на пару фраз, смысл которых Глеб не разобрал за треском и шипением – явными признаками, что на той стороне кто-то колдует или пользуется мощными артефактами. – Но у меня тут настоящее светопреставление. Артефакты в Низинах сошли с ума, фон как при прорыве, но я даже самого мелкого хракса не вижу.

– Что предпринял? – уточнил Глеб.

– Ну… а что тут можно предпринять? – с горечью выдохнул Вольшек. – Вызвал жандармов. Они сейчас прочесывают окрестности. Ищут вышедшие из строя артефакты, чтобы я потом их осмотрел. Хотел Влодека дернуть, но тот будто сквозь землю провалился.

Ковальский удивленно вздернул бровь и недоверчиво воззрился на кристалл. Завацкий из них троих был самым деятельным и активным. И на вызовы всегда отвечал споро, даже ночью, будто перед этим и не спал вовсе. Столь странное его поведение настораживало.

– Мне прибыть? – спросил старший следователь.

– Да не думаю, что твоя помощь нужна, Глеб, – невесело ответил Давидовский. – Тут явно не прорыв, а просто сбой. Времени на устранение уйдет много, но ничего серьезного не произошло. Я просто предупредить хотел, чтобы ты меня в первой половине дня не ждал, наверное. Хорошо, если к полудню управлюсь.

– Ладно, вызывай, если произойдет что-то серьезное, – согласился с решением управленца Глеб.

Кристалл перестал светиться, сигналя о разрыве связи, а Ковальский еще несколько минут хмуро на него взирал, осмысливая ситуацию. А та вырисовывалась весьма и весьма странная. Своим предчувствиям Глеб привык верить, а потому его насторожили оба происшествия: и исчезновение Влодека, и история в Низинах. В принципе подобное могло быть чистым совпадением, но за годы работы старший следователь привык со скепсисом относиться к подобным совпадениям. А уж в Броцлаве два таких происшествия одновременно – слишком много для совпадения.

– И повод в который уже раз пожалеть, что нас тут только трое, – пробормотал Ковальский. – Пусть Броцлав и маленький город, но порой хочется, чтобы в управлении было на одного или двоих спецов больше. Как раз на такие вот случаи.

Немного постояв, Глеб прошелся по комнате, а потом отправился на кухню. Ему предстояло сварить себе кофе и обдумать ситуацию.

* * *

Ковальский допивал третью чашку кофе вприкуску с несладким печеньем от Михала Горецкого, когда в дверь осторожно постучалась, а потом и зашла Ирена Мнишек. Следователь окинул женщину взглядом, отметив и аккуратный наряд, и легкую небрежность в прическе, и бледность кожи с залегшими под глазами синеватыми тенями.

– Доброе утро, старший следователь, – слабым голосом прошептала рейяна Мнишек, делая несколько неуверенных шагов вперед.

– Здравствуйте, – отозвался Глеб. – Что-то случилось?

Будто только этого и ожидая, женщина приблизилась к столу Ковальского и, почти плача, начала рассказывать про бессонную ночь, успокоительные капельки, слезы и почти истерику, в которой она пребывала почти до рассвета.

– Когда вы сказали, что сумели узнать правду, я не могла найти себе места! – заламывая руки и нервно вышагивая по комнате, призналась рейяна Мнишек. – Вы же понимаете… я любила Казимира. Его смерть… Я все еще не могу это принять. Он! Он был таким чудесным человеком. Я была так счастлива с ним. Рано или поздно мы бы зажили с ним одной семьей.

– А Клара? – осторожно уточнил Глеб, сбив женщину с ее тирады.

– И с Кларой. Конечно, – пару раз нервно моргнув, подтвердила Ирена Мнишек. – Мне нравилась эта девочка.

– Считаете, Клара Новак мертва? – прищурившись, вновь перебил женщину Ковальский.

– Я не знаю, что и думать, старший следователь, – выдохнула рейяна и упала на стул рядом со столом Ковальского. – Не знаю, что и думать. Я в растерянности. И я… Я пришла просить вас! Пожалуйста!

Рейяна Мнишек подалась вперед, заглядывая Глебу в глаза.

– О чем? – спросил Ковальский.

– Пожалуйста, расскажите мне, как все было! – выдохнула Ирена с надрывом. – Я не могу успокоиться. Мне нужно!.. Мне нужно знать, что же случилось тогда. И кто! Кто посмел тронуть этого добрейшего из людей. Казик!.. Он был такой безобидный. Такой честный. Кому и зачем понадобилось его убивать?!

Дернув замочек крохотной сумки, женщина выхватила белый батистовый платок, вышитый по краю трогательными незабудками, и прижала его к глазам.

– Ну-ну, – даже немного растерялся Глеб. – Не плачьте.

Стремительно поднявшись, он отправился на кухню за стаканом воды, но через миг передумал и поставил греться чайник. За шумом он легко различил шелест бумаги и невольно хмыкнул. Но своего занятия не прервал. И даже плеснул в чашку с чаем немного травяной настойки, которая так и стояла на столике в углу.

– Вот, – сказал он, вернувшись и выставляя перед рейяной Мнишек стакан воды и чайную пару. – Выпейте чего-нибудь. Вам нужно успокоиться.

– Я молю вас! – почти вскрикнула женщина. Со стороны не было заметно, что еще секунд пятнадцать назад она спешно обшаривала стол старшего следователя.

– Глотните хотя бы воды, – настойчиво сказал Глеб.

Мнишек послушалась, нервно вцепилась в стакан и судорожно из него отпила, стуча по краю зубами.

– Что ж. Я могу вам поведать, как было дело, – выдержав паузу, сказал Ковальский. – Тем более вы имеете к этому непосредственное отношение.

– Вы о чем? – едва не расплескав воду, сдавленно спросила женщина.

– Ну… вы ведь знали Казимира Новака, – миролюбиво пояснил старший следователь.

– А… Да, – едва скрыв облегчение, пробормотала Ирена Мнишек.

Глеб поднялся, прошелся по комнате, выглянул в окно и переложил несколько папок на подоконнике из одной стопки в другую, прежде чем задумчиво сказать:

– С чего же начать?

Рейяна Мнишек молчала, лишь напряженно сжимала в одной руке стакан, а в другой – платок.

– Эта история началась довольно давно и в совершенно ином месте, не в Броцлаве… И хотя я не знаю некоторых деталей, начать стоит с самого начала, – продолжая прохаживаться, произнес Ковальский. – Не против, если я приоткрою окно? У нас тут довольно душно.

– Да-да, – обрадовалась Ирена. – Я как раз хотела вас попросить, старший следователь.

Открыв настежь одно из окон, вдохнув прохладный осенний воздух и осмотрев начавшие облетать яблони, Глеб усмехнулся своим мыслям и продолжил:

– Я не могу знать доподлинно, но подозреваю, что вся эта история началась в тот момент, когда в Откопанах встретились четверо. Эти горы – удивительнейшее место! Место, где для кого-то появляется просто неплохая работа. Место, которое способно сделать кого-то богатым. И место, в котором для некоторых заканчивается жизнь.

Ирена Мнишек потянулась к чашке, отпила и тут же закашлялась. Но ничего не сказала, лишь удивленно уставилась на чай.

– Мне сложно судить, кем были те четверо, но они определенно не были каторжниками. Вероятнее всего, они сами нанялись в рудники, а после сдружились, – продолжал тем временем Ковальский. – Магконтроль не хранит слишком подробных сведений, но случай, связанный с этой четверкой, записан в архивы.

– Вот как? – хрипло прошептала женщина.

– Да, – с кивком подтвердил Глеб. – Что было и как? Не знаю. Не мне судить. Я могу лишь предположить.

– Но как вы поняли, что начало истории нужно искать именно в Откопанах? – спросила Ирена Мнишек.

– Все довольно просто. Когда мы не нашли сведений о Казимире Новаке за пределами Броцлава, то мне пришла в голову мысль, что Новак зачем-то сменил личные данные о себе. Но зачем такое делать? Какова причина для подобного поступка? Здесь Новак проявил себя как талантливый фармацевт, вряд ли бы человек с такими способностями захотел бы терять хоть часть заслуженной репутации по какой-то глупой причине. Значит, причина была очень веской. Что-то такое, что он хотел бы забыть. Например, преступление. Или же… он просто не хотел, чтобы его нашли.

Мнишек напряженно следила за Ковальским и время от времени кидала взгляды на открытое окно.

– Медики – люди дотошные. Вы знали, что они отслеживают каждого выпускника? И за период, который я охватил, как наиболее вероятный, они потеряли сведения только о десяти медиках?

– Вот как? – нахмурилась Мнишек.

– Я мог бы попытаться отследить каждого из них, но лишь последние сведения об одном вызвали мой интерес. После недавнего нападения на банк, где мы обнаружили демонические следы, – сказал старший следователь. – И этим исчезнувшим бесследно медиком оказался Казимир Гольшанский. Человек маленький, незначительный даже. И весьма непримечательный. Его даже талантливым никто и никогда не называл. Но однажды этот медик перешел дорогу какому-то чинуше, связей которого хватило, чтобы Гольшанского сняли с должности и отправили латать рабочих в Откопанах.

Подойдя к своему столу, Глеб прихватил с тарелочки кусочек печенья, повертел его между пальцами, а потом хмуро продолжил:

– Видимо, именно во время работы там Гольшанский и познакомился с остальными. Судя по записям из архива, эти трое тоже не были рабочими, а в Откопаны их привели обстоятельства. И каждый из них хотел выбраться на свет из шахт, спастись от жизни, которая едва ли лучше той, что на годы, а то и на всю жизнь обеспечена каторжанам. – Ковальский разломил печенье и отправил половинку в рот. – До событий, запечатленных в архивах, Гольшанский проработал при рудниках четыре года. Этого более чем достаточно, чтобы изучить местные тайны. И, видимо, кто-то из четверки узнал о шахте, в которой прежде добывали дорогостоящие алмазы, но забросили из-за того, что гномы опасались спровоцировать прорыв демонов. И идея быстрого обогащения настолько вдохновила нашу четверку, что они решили рискнуть.

Глеб закинул в рот второй кусочек печенья и на пару минут замолчал. Ирена Мнишек его не торопила.

– Сколько раз эти четверо ходили в ту шахту – могу лишь догадываться. Но вряд ли они совершили больше одного-двух походов. А потом случилась трагедия, – сказал старший следователь. – Уходя в недра, четверо мужчин по незнанию таки добили шахту до опасной точки. И прорыв случился. В архивах упоминается, что в столь замкнутом месте он вызвал обвал и мощный магический всплеск. Маги и по сию пору не пытаются изучить место происшествия. Участие той четверки вычислили лишь тогда, когда их не смогли найти. Но всех четверых признали погибшими. Их и не пытались искать. Сопоставив все факты, несложно понять, что как минимум двое участников тех событий выжили. Это сам Гольшанский, сменивший фамилию и осевший в конце концов в Броцлаве. И тот, кто все эти годы не мог про него забыть. Тот, кто, как я понимаю, считал себя обманутым.

Рейяна Мнишек глотнула чая и немного затравленно глянула на Глеба.

– И… вы думаете, этот кто-то нашел Казимира спустя столько лет и решил… отомстить? – тихо спросила она.

– Отомстить? – повторил слово старший следователь. – В том числе. Но больше всего этот наш кто-то хотел получить то, что считал и считает своим по праву. Алмазы, как я понимаю. Но это ведь только мои измышления. Почему бы участнику тех событий самому не рассказать то, чего я не знаю? Рейяна Мнишек, вы не позовете своего знакомого?

Последние слова Глеба оказались для женщины внезапными, и она изумленно переспросила:

– Что? О чем вы?

Но расчет Ковальского сработал. Не прошло и минуты, как сквозь открытое окно мягко, как дым, проник высокий стройный мужчина, облаченный в аккуратный серебристо-серый костюм. При его приближении у следователя немного зачесалось в носу.

«Кто бы мог подумать, что книжные знания о демонах времен учебы в академке могут пригодиться столько лет спустя», – подумал Глеб, отступая, чтобы между ним и незнакомцем оказалось хоть какое-то препятствие. Инстинкты надрывно вопили, но Ковальский подавил их усилием воли.

Видя действия старшего следователя, незнакомец осклабился, сбросил с ближайшего стула бумаги и с комфортом уселся. Даже ногу на ногу закинул, не спуская взгляда с Ковальского.

– Зря вы, – сказал он с усмешкой. – Сразу видно, что молодой и самонадеянный.

– Вы так считаете? – спокойно спросил Глеб.

– Конечно. Что вы можете против меня?

– Ну я ведь не знаю всех ваших возможностей, – напомнил Ковальский. – Рейян…

– Кшиштоф Заболоцкий, – с театральным пафосом представился мужчина.

– Выходит, погибли…

– Ярополк и Эугенюш, – подсказал Кшиштоф. – Именно Ярополк придумал всю схему. Отыскал сведения, расспросил старых рабочих. И выяснил, как попасть в закрытую шахту, которая прежде считалась одной из самых прибыльных. И именно он уговорил нас пойти туда.

Заболоцкий усмехнулся, явно вспоминая события прошлого.

– Мы были молоды и глупы. Авантюристы! Казалось, море нам по колено, а горы по плечо. А дружба!.. Мы в нее так верили. Даже купили одинаковые комплекты кружек, которыми приторговывали гномы. По четыре кружки, как напоминание о нашей удалой четверке, – сказал он.

– И что же случилось в шахте? – спросил Глеб.

– Прорыв, – пожав плечами, ответил Заболоцкий. – А за ним – обвал. Коридор перегородило. Ярополка завалило первым. Меня и Эугенюша отсекло стеной камней, а Казимиру повезло. Как я тогда считал.

– Считали? – уточнил старший следователь.

– Считал, – подтвердил Кшиштоф. – Я думал, что он просто трусливо сбежал, пока мы противостояли нападению демонов. Но ему, похоже, тоже немного досталось. Вы знаете, следователь, что происходит с человеком при нападении демона?

Глеб промолчал. Но от него и не ждали ответа.

– Вы маг. И не можете знать. Такие, как вы, способны отбиться. А обычный человек? Почти все погибают, потому что демоны обожают захватывать людей и мучить их. Эугенюш так и погиб. Он не выдержал пытки. А я… Я очень хотел жить. И я взял от напавшего на меня демона все, что смог, а потом победил его, – с усмешкой рассказал Заболоцкий. – Мне даже понравилось. Именно тогда я понял и оценил доставшуюся мне мощь!

Подтверждая свои слова, рейян начал меняться. Его кожа потемнела до серо-зеленого цвета, а руки преобразились в два сильных щупальца. Глеба передернуло.

– Что же вы морщитесь? – с кривой усмешкой спросил Кшиштоф. – Не нравлюсь? Ирене вот тоже по первости не нравилось. Но за правду о смерти ее мужа она пустила меня в свой дом, укрыла. А Казимир? Думаете, он просто так отделался? Теперь я точно знаю, что нет, раз его дочери перепало его демонское наследие.

– Что? – опешил Ковальский.

– Вот именно, – с довольной ухмылкой кивнул Заболоцкий. – Такая славная и простая семейка, а оба – чудовища.

– Клара…

– Но не беспокойтесь, девчонка больше не доставит никому неприятностей, – продолжал Кшиштоф, наслаждаясь бледностью следователя. – Вы знали, что она умеет перекидываться в собаку? Нет? Но это уже не важно. Я от нее избавился. Вы же, маги, тоже избавляетесь от демонических сознаний. Я лишь помог вам в этом дельце.

Глеб молчал и дышал с трудом. На миг он потерял ориентацию в пространстве, чего делать не следовало.

«Неужели?» – вертелась лишь одна мысль у него в голове.

– Не боитесь вот так прямо мне все рассказывать? – хрипло спросил он.

– А чего мне бояться? – расхохотался Заболоцкий. – Я лишь узнаю, где же Казимир спрятал алмазы, – и сразу исчезну. А вы… Ваши коллеги обнаружат еще одно тело. И только.

В следующий миг он стремительно поднялся и так быстро перетек из одного места в другое, что Глеб не успел отреагировать. Для него все движения Кшиштофа слились в плавный серый росчерк.

– Где алмазы? – требовательно прошипел демон, нависнув над Ковальским и сдавив щупальцем его горло.

Ирена Мнишек, прежде сидевшая тихо как мышка, вскочила и отбежала в сторону. Выпавшая из ее рук чашка разбилась и разлетелась осколками по всему управлению. На один из этих осколков и наступил Михал Горецкий, ожидавший сигнала на кухне.

– Вот как? – оценив явление жандарма, вздернул бровь Кшиштоф. – А вы меня удивили, следователь. Очень удивили.

В следующий миг произошло два действия, за которыми не смогли проследить ни маг, ни жандарм. Заболоцкий на долю секунды освободил Глеба от захвата, чтобы одной преобразованной рукой захлестнуть шею Михала, а второй, как копьем, пробить плечо следователю.

– Так где алмазы? – любуясь болезненной гримасой на лице Ковальского, повторил свой вопрос Заболоцкий.

Ирена Мнишек не выдержала зрелища. С писком она рванула к выходу, но тут же закричала в коридоре:

– Нет! Нет!

– А вы основательно подготовились к встрече, – мягко прошипел Кшиштоф, сильнее ввинчивая щупальце в раскуроченное плечо старшего следователя. – Кто бы мог подумать! Но ничего. Что мне могут противопоставить жандармы? Они не маги. А ты, мой мальчик, вряд ли сейчас в состоянии колдовать.

– Ты забыл обо мне, – раздался от двери хриплый голос.

Мужчины невольно обернулись. Даже Глеб недоверчиво покосился на дверь. В проеме, тяжело дыша, стояла Клара Новак в собственном свитере Ковальского, в его толстых носках и без всякого уважения удерживала за волосы валявшуюся у ее ног рейяну Мнишек.

– А ты живуча, как я посмотрю… – скривился Кшиштоф. – Нужно было проверить…

– Нужно было, – согласилась Клара и пнула Ирену Мнишек в бок, да так, что женщина отлетела в сторону и затихла в углу.

Кшиштоф прищурился, но это на девушку никак не подействовало. Она лишь усмехнулась и в один миг перетекла в звериный облик, чтобы тут же, без разгону, прыгнуть на Заболоцкого. Тот только и успел, что высвободить свои щупальца, а дальше два создания сплелись на полу в мельтешащий на невероятной скорости клубок.

– Глебыч… – прохрипел Михал, падая на колени.

Ковальский не ответил. От боли он и так едва удерживал себя в сознании. С каждым вдохом из жуткой раны выплескивалась кровь, а перед глазами темнело. Казалось, стоит ему сместиться хоть на сантиметр – и он свалится на пол с остановившимся сердцем.

Яростный визг с пола на миг отвлек Глеба. Он с опаской уставился на клубок из тел, боясь увидеть растерзанную девушку и ухмыляющегося Заболоцкого. Но, когда клубок распался, жандарм и следователь увидели исполосованного зубами и когтями Кшиштофа и собаку, с клыков которой капала вязкая черная кровь.

Зашипев от боли, Заболоцкий вскочил и кинулся к окну. Но исчезнуть так же эффектно, как и появиться, ему не удалось. Демон просто выпал наружу.

* * *

Кровь у этого гада была такая же ядовитая, как и он сам. Сплюнув, я кинулась следом, хотя всей душой хотела вернуться и помочь Ковальскому. Но Кшиштоф мог сбежать. Я не могла этого допустить.

Снаружи мельтешило несколько жандармов, но все они кинулись врассыпную, заметив этого монстра. Я рыкнула от злости и устремилась следом, на ходу меняя облик. По неясной причине контроль над этой способностью теперь давался мне невероятно легко.

– Ой, а что происходит? – удивленно спросила Зузанна Пштиль, появляясь в поле зрения. Ее помощник привычно тащился следом, прижимая к груди орудие писательского труда.

Кшиштоф метнулся прочь, пытаясь проскочить мимо жандармов и рейны в алом платье. Та завопила от ужаса. Прокушенная нога мешала Кшиштофу бежать, он прихрамывал и рычал от боли. Но даже так я не могла его догнать.

В отчаянии я, поравнявшись с Зузанной, выхватила у ее помощника печатную машинку и метнула в демона. И с охом замерла, когда оказалось, что попала, а Кшиштоф как подкошенный свалился на траву.

– Сила писательского слова, – выдохнула я и ошарашенно осмотрелась.

Воцарилась немая сцена. Зузанна Пштиль, как рыбка, открывала и закрывала рот. Максим Штакель рассматривал ладони, недоумевая, куда делась машинка. Жандармы замерли, где стояли. А Глеб, тяжело опираясь на локоть Михала, навалился на подоконник. Нарушил тишину Кшиштоф, с хрипом придя в себя.

– А алмазы вы, рейян Заболоцкий, плохо искали, – тихо, но отчетливо сказал старший следователь, глядя на демона. – Видели ли вы лампу в комнате Клары Новак? Помните такую? Из полупрозрачных камешков неправильной формы и проволоки?

Услышав слова Глеба, Кшиштоф на миг замер, а потом истерично расхохотался.

– Клара… – окликнул меня Ковальский.

Я повернулась и улыбнулась рейяну. Тот улыбнулся в ответ, но улыбка тут же померкла, и он начал заваливаться в сторону, серея на глазах.

– Глеб!