Глава 14. Неожиданный поворот

Тан выкупил маленькие комнатки у хозяина таверны, а тот был рад приютить лекаря. Днем к белому приходили посетители к тому моменту, пока я начала обращать внимание, уже около десятка. Тан принимал всех за небольшую плату и очередь росла.

Однажды пришла пожилая низкая женщина. Я плохо разбираюсь в расах, потому не могу сказать, кто она. Танами низших почему-то не называли, это обращение к благородным, а я называла всех. Так вот эта тана стала жаловаться белому на одышку, усталость, головную боль, и кожа у нее красноватая, а белый наг все отнекивался.

— Сердце у вас в порядке, женщина, я же слышу! А боль у вас от нервов, грешно придумывать себе болезнь! Для вашего здоровья не полезно!

— Но господин лекарь, мне правда плохо! — не сдавалась низенькая, но полная женщина, совершенно покраснев.

— Пока еще нет! Но если будете продолжать, обязательно станет!

Белый наг с тоской посмотрел на меня.

— Да давление у нее наверное высокое, — вздохнула я, подсказав шаману, — Гипертония.

— Гипер… что? — он с удивлением уставился на меня.

Прокололась, Машка!

— Высокое давление крови, могут пострадать почки и сердце, я правда точно ничего не знаю, просто моя знакомая (я не добавила, что пожилая соседка) болела этим.

— И… чем ее лечили? — поинтересовался наг. Я так и не спрашивала его имя, а он мое из принципа.

- Я не врач, я не знаю, — упс, снова непонятное ему слово, хотя откуда мне знать, что он вообще понимает, а что нет, я привыкла к автоматическому переводу, и разговариваю я на ихнем, очевидно что не может перевести магия, проскакивает автоматически на русском, и замечаю это только по вытянутому от удивления лицу нага.

— Но что же мне делать? — с надеждой спросила меня женщина.

— А вот все вопросы к тану, он у нас лекарь, пусть найдет вам какую-нибудь успокаивающую травку, — перевела стрелки я.

— Зелья, тана. У нас говорят зелья, сама по себе трава не лечит.

— Каждая травиночка может вылечить, только надо знать что и когда, — парировала я и вышла.

Что-то разговорилась сегодня. Я раньше не спускалась на первый этаж таверны, пользуясь черновой лестницей, а сейчас вдруг захотелось попить воды. Кувшин оказался пуст и я забрав его из комнаты, накинула плащ, чтобы никто не глазел и спустилась вниз.

Несмотря на середину дня, в таверне сидели посетители, кто-то играл в карты, я не обращала внимания. В этом мире одинокая женщина навряд ли имеет много прав.

В этом мире прогресс сочетался с магией, во всем остальном присутствовали элементы средневековья. Вот и сейчас, чтобы набрать воды в этой небольшой таверне, необходимо спуститься за лестницу, где возвышалась высокая узкая бочка и набрать из крана. Впрочем, вода была вкусной, не чета техническому прогрессу.

Я уже набрала полный кувшин литра на три и возвращалась на центральную лестницу, когда увидела его.

Молодой парень вел себя совершенно свободно, играл в карты с особой харизмой заядлого картежника. Тонкая рубашка расстегнута полностью, обнажая накачанный, но некрупный торс, на голом теле болтался затейливый амулет. Он искренне смеялся, бросая карты на стол, откидывал непокорную челку серо-коричневых волос, играл, блистая актерским мастерством с присказками, но показной беспечный вид выдавали серые проницательные задумчивые глаза. Он не тот, за кого себя выдает среди прочего сброда личностей бандитской наружности, хотя вполне вписывается в картину гуляк.

Он играл в карты, но его взгляд скользнул по мне.

— Эй ты! — кринул он через весь зал, разрушая первое впечатление и махнул мне рукой, — Подай воды!

— Я тебе не служанка! — зло прошипела я и развернувшись, быстро взбежала на второй этаж. Вот только уверенности в том, что меня не достанут в комнате уже не было и я спустилась в кабинет к тану.

Выпила воды и не обращая ни на кого внимания, смотрела в окно. Вид был не ахти какой, окно первого этажа смотрело на задний заросший травой двор, но мне было все равно.

— А это кто? — настороженно спросил посетитель, крупный мужчина, и я медленно повернулась к нему.

— Моя госпожа, благородная тана, несмотря на простую одежду, — просто ответил белый.

— Тана говоришь? Одна? — с подозрением спросил мужчина.

— С-со мной! — тут же принял полуформу мой белый наг. Его хвост нервно метался по комнатке, снося мебель, а сам он загородил меня.

— Тише, — сказала я, и наградив мужчину долгим взглядом, сказала, — Он не запомнит ничего.

— Что случилось, тан Рей? — как ни в чем не бывало спросил мужчина, — Вы опрокинули стол?

— А… Э… да, случайность, — пробормотал наг, а я узнала наконец его имя. Рей. Ну что же, ему идет.

Когда мужчина ушел, Рей повернулся ко мне и долго смотрел в мою спину.

А я ждала его слов.

— Тана. У вас горели глаза синим светом. Это странно, — наконец произнес наг.

— Да, вы правы, тан, — согласилась я, размышляя, какой у него хороший характер. Ни вопросов, ни лишних упреков.

Наги мне однозначно нравятся, но как выяснилось опытным путем, это ничего не значит.

— А скажите, тан, когда я сплю моя дверь ничем не охраняется? — задала вполне резонный вопрос, а Рей стушевался.

— Ну что вы, тана, не стоит беспокоиться и переживать по этому поводу. Ваша дверь никогда не оставалась без охраны, — он опустил голову, — На окне стоит магическая защита, а вот дверь… один белый глупый наг всегда охраняет ее. Вам не о чем переживать.

Я в шоке посмотрела на него. Но у меня не было ответа.

— А давайте пообедаем, тана? Вы моя самая любимая и самая сложная пациентка, — по доброму сказал он, — Но все будет хорошо, поверьте мне, — усмехнулся с сарказмом.

Я кивнула. Не хотелось его расстраивать.

— А давайте пообедаем в зале? — хитро спросил он.

— Может не надо? Нас ищут, — засомневалась я.

— Вам надо быть среди живых, поверьте мне, тана, я хороший доктор, пусть вы и не верите в это, но ваш случай очень сложный. Здесь и королевский лекарь не поможет. Но я вас вылечу, тана. Просто поверьте мне. И обещайте выполнять назначения, — столько надежды было в его словах, что я просто кивнула.

А он поцеловал мне руку и повел в зал таверны.

Парень был все еще там, он заметил и узнал меня, иногда бросал пронзительные взгляды на Рея, но наг его не видел или не обращал внимания. Тогда мальчишка перебазировался в центр таверны. Он выигрывал, был у всех на виду и в центре внимания. Вскочил на стол, с профессионализмом жонглера перебирая колоду карт, приглашая любого сыграть с ним. К счастью, для тана Рея это не имело никакого значения. Он упорно не замечал парня.

Распахнутая рубашка привлекала внимание, лишний раз доказывая, что парень не мухлюет. И с ним играли взрослые серьезные мужчины, иногда с кинжалом на перевязи, заодно отдавая дань уважения пиву и крепленному сидру. Но и они проигрывали парню весь вечер. А он сидел на столе и вел себя очень свободно.

В тонкой рубашке не спрячешь карт, мужики ругались, пересчитывали колоду, но признавали — парень играл честно.

— Вот демон! — смеялись мужики.

А мы обедали с Реем молча, наг заказывал все сам. И я находила мясо очень вкусным и нежным. Сок изумительным, а булочки с самым настоящим маком и корицей восхитительными. Это так напоминало мне дом. А ведь немногим ранее я не замечала вкуса еды.

Иногда мой взгляд останавливался на парне, но в целом было почти все равно. Я не хотела, чтобы с ним случилась беда, только и всего. С тем же успехом могла смотреть в пыльное мутное окно или на руки Рея, избегая долго смотреть в его глаза.

— О чем вы думаете, тана? — спросил наг, чтобы поддержать беседу. Мы молчали уже полчаса.

— Вспоминаю мой дом. Этого уже нет и никогда не будет, — я спокойно и твердо посмотрела в глаза Рея.

— Их? — чуть слышно спросил он.

— Нет. Я не хочу вспоминать о них. Никогда, — и немного помолчав, добавила, — Такие булочки любила моя мама. С маком и корицей.

— Это багензе с тиром и бушье, — задумчиво произнес наг, — От Руэнских гор до Тарканского моря они называются багензе, а дальше бушье не растет, — тихо добавил он, — Не бойтесь меня, тана, мне вы можете доверять.

В это время мальчишка резко хлопнул в ладоши. Все оглянулись. А он достал музыкальный инструмент чуть длиннее гитары, и запел.

Голос звучал исключительно, глубокий с переливом нот, то удивительно нежно, то с шальным напором и артистическим амплуа. Парень пел о любви и верности. Затем о героях, потом снова о любви.

Мелодии незнакомые, но очень красивые пробуждали чувства, о которых я забыла, которых обещала больше никогда не вспоминать, похоронив под грузом прошлогодних листьев в своей душе и распыляя в прах. Не заметила, как я смотрела в его глаза, а по щеке текла слезинка. Но ни один мускул на лице не дрогнул и я отвернулась, а парень сердито ударил по струнам, выуживая еще одну историю о несчастной любви, но мне уже было все равно. Я вернула самообладание и тихо улыбнулась своему спутнику, не слушая больше менестреля.

— Вы устали, тана, пойдемте. Или хотите еще посидеть? — спросил Рей.

— Не хочу. Пойдемте, тан, — я подала руку, позволяя рею себя увести под гневные аккорды иномирной гитары.

--

На следующий день менестрель пришел снова. Я не появлялась, но даже в комнате были слышны его песни и красивейшие мелодии, а голос казалось преследовал меня. И всю неделю тоже. Рей приглашал меня в зал, но я отказалась выходить.

Впрочем, если сидеть в комнате, то менестрель решит, будто прячусь и вышла на лестницу, послушать его. Столкнувшись взглядами, выдержала не изменив лицо, дождалась конца песни и ушла.

Красивая мелодия должна волновать и располагать к любви, но почему-то успокаивала мое воскрешенное сердце. И, как и полагается умертвиям, оно ничего не чувствовало, отпуская прошлое. Прощаясь с ним по-доброму. Я не знала, что будет так тяжело. С нагами я провела три ночи и вот месяц не могу прийти в себя. Ну что же, считать себя умертвием не такая плохая идея. Спокойно и хорошо.

Через несколько дней тан меня снова позвал обедать в зал.

— Зачем? — равнодушно пожала плечами я.

Мне нравилось помогать тану, варить простые зелья, учиться читать книги и к песням менестреля я относилась уже спокойнее. Как к музыке в нашем мире. Очень нравятся некоторые мелодии, проникновенные, чувственные, но вы же не будете в самом деле верить во все, что поет певец, а тем более верить ему самому. Это красивое искусство, но далеко не реальный мир.

— Увидишь, — таинственно улыбнулся Рей.

И я улыбнулась в ответ. Мягкой спокойной улыбкой.

Меня ожидал шикарный ужин в компании красивого мужчины. Он принес мне темно-синее красивое платье. Не сари, более простое, пошитое, закрытое, с рукавами, но шелковое, для волос — такой же синий плетеный шнурочек с бусинкой — жемчужинкой.

И я надела. Знаю, выглядела хорошо, но была слишком худой. Поясок это только подчеркнул, а подол свободной волной уходил в пол. Я слушалась нага и не задавала вопросов.

Когда Рей вывел меня по лестнице, менестрель не смог отвести взгляд. Завсегдатаи тоже замолчали и пялились на меня. Но я шла гордо, не обращая на них внимания.

— Ну вот, теперь никто не сомневается в том, что вы тана, — и он поклонился мне, — Простите, что не смог обеспечить вам такое платье раньше.

— Вы спасли мне жизнь, тан. Это я должна извиняться за то, что стала обузой, — степенно, как на средневековом приеме, ответила спокойно и с достоинством подняв голову.

— О, не стоит беспокоиться обо мне, я рад быть с вами, моя прекрасная тана. Не желаете ли вина? Я заказал специально для вас леронское из города.

Я кивнула. Он явно что-то задумал, но что именно? Хочет сделать мне предложение или задумал кому-то продать? Навряд ли продаст. Бессмысленно, живой не дамся. Значит предложение. Этого следовало ожидать. И тут я некстати вспомнила, что если кто наденет на мою руку обручальный браслет, действие артефакта сокрытия прекратится, я стану желанее, чем хочу, а к таким отношениям я не готова. Надо тянуть время и придумать выход. Но пока ждем.

— Как вы думаете, тан, эту дань прошлому, — я указала на три брачных неактивных, а потому темных браслета на своей руке, — Стоит снять? Я бы хотела когда-нибудь вернуть артефакты прежним владельцам. Тихо, спокойно и уехать как можно дальше, не желая более вспоминать ничего.

Рей побледнел и опустил глаза.

— Не стоит этого делать, тана, — хрипло сказал он, — Если вы так поступите, наги умрут. Сама ипостась. Они приняли вас, вы единственная. И поверьте, для них большое горе потерять вас.

— Не верю, наверняка нашли утешение в объятиях той змеи.

— Это не так, тана. Просто вы пока не готовы вернуться к ним.

— Спасибо вам, тан, за хорошее мнение о них. Но ни один не пошел за мной, они остались с ней. Я оставлю браслеты, чтобы не рисковать их жизнью, но говорить об этом больше не хочу.

— Могу я дать вам совет, тана? — вздохнул Рей.

Я посмотрела на него.

— Вы можете взять себе сколько угодно мужей, а потом вернуться в клан. Поверьте никто вам и слова против не скажет, и мужей ваших примут. Захотите, за главных примут, нет, назначите любого. Вы королева, тана. И никак иначе. Нужно жить дальше. Вот увидите, они еще приползут к вам даже рабами, и станут выполнять любую вашу волю. А нет, их из клана выгонят. Чужая тана будь хоть трижды змея, не жена им. Ипостаси признали вас и дети ваши считаются первыми. Кто из них не наг, женятся на клановых. Все будет хорошо, тана, соглашайтесь, — он опустил глаза.

— С чем мне согласиться, Рей? — спросила я, впервые называя его по имени, а меня прожег его взгляд.

— Жить дальше. Это… трудно сказать, тана, — он сжал руку в кулак, но я заметила мелкую дрожь, — Менестрель… Я разговаривал с ним. Он хочет быть вашим мужем.

— Он? А сам подойти боится?

— Не боюсь, — рядом появился менестрель.

На этот раз рубашку свою шелковую он застегнул. Я понимаю, амплуа требует соответствовать образу, и его кажущаяся серьезность может оказаться умелой игрой.

— Прекрасная тана, примите ли вы меня как мужа? Позволите ли назвать своей женой?

Этот… лицедей опустился на одно колено передо мной и преклонил голову. При всех. Прямо в зале. На меня смотрели как на главную актрису в сегодняшнем вечере. Ну что же, не серьезно же он!

— А потом, — капризно сказала я, — Появятся ваши многочисленные родственники и заявят, что я безипостасная и вырожденка, и сразу потребуют развод.

Менестрель обворожительно улыбнулся и заявил, встряхнув головой, отчего его лохматая шевелюра улеглась волной.

— Появятся! Заявят! Потребуют обязательно! Но милая тана, вы покорили мое сердце! Меня выгонят из клана, оставят ни с чем, и тогда я полностью ваш! — его глаза смеялись, — Подумайте, тана, нужен ли вам простой безродный менестрель!

— Мне-то нужен, — усмехнулась с сарказмом, — Но пройдет совсем немного времени, возможно дня три и появится тана настоящая принцесса, которая покажет на вас пальчиком и заявит "Хочу его". У нее все будет, и титул, и ипостась и даже одобрение ваших родителей. А вы с радостью отправитесь с ней.

— Вы очень мудрая женщина. Поразительная. В ваших глазах лед снежных вершин. Я обломал все когти, пытаясь его разбить. Но мне все еще кажется, что вы наверху, а я внизу. Да, конечно, тана появится и не одна, многие заявят. Но мое сердце разбивается о ваш взгляд. Сначала я подумал, что понравился вам. Я многим нравлюсь. Я позволил вам подойти, спросив воды, но вы развернулись и ушли. Я пел песни, желая растопить ваше сердце, а наткнулся на лед. Я не сдался. Мне никогда не отказывали таны. И вы пришли. А потом я понял, что моя прекрасная муза не видит меня совсем. Ваши мысли не о обо мне. А вот все мои только о вас. Хуже всего то, что моя ипостась чувствует в вас пару. Я готов принести любую клятву, что останусь верен. Я даже не могу отсюда далеко отойти, ипостась возвращает сюда. А вы даже не смотрите в мою сторону.

Он склонился очень низко, встав и на второе колено.

Я перевела шокированный взгляд на Рея. Он сидел, опустив голову.

— А вы тан Рей? Почему не просите моей руки? Вы рассчитываете на меня?

— Я не смею надеяться, тана. Вы никогда не смотрите на меня так, как на него. Хотя и он разбивается о ваш холод. Останусь с вами кем угодно, слугой или рабом. Даже улыбка в мою сторону похожа на камень. Я всегда буду с рядом, моя прекрасная тана. Я видел вас другой. Непокорной, упрямой и гордой. Я верну вам это. Верну радость. Но как ваш лекарь, требую клятву верности от менестреля. Не допущу, чтобы вам разбили сердце… снова. Ваша жизнь очень ценна, тана. Не все вырожденцы способны родить детей, но вы, тана можете. Закон защищает вас и ставит намного выше мужчин. Каков ваш ответ, тана?

— Я приму вас обоих. Только мне нужно время на то, чтобы привыкнуть к этой мысли. До того, как вы наденете брачные браслеты.

— Благодарю вас, тана! Неужели вы все-таки согласились принять безродного бедного менестреля? Даже если у меня ничего нет? — он смотрел с радостью, неверием и восторгом.

И тут же порезал руку кинжалом и принес клятву:

— Обещаю быть вашим верным мужем и служить верой и правдой до конца своих дней. Вы моя пара, тана. Клянусь всегда любить и защищать вас и ваших, наших детей.

Магия взвилась алым пламенем и сгорела.

И я впервые по-настоящему улыбнулась робко и нежно.

— Тан менестрель, были бы вы богат и знатен, сложили к моим ногам все золото мира, я бы вам отказала. Но вы принесли и отдали мне свое сердце. Также, как и тан Рей. Для меня это дороже всего на свете.

Я осторожно протянула руку и коснулась его мягких волос. И тут же оказалась в объятиях парня.

— Аарон, моя тана. И к сожалению, принц.

Тогда я не обратила внимания на его слова, да и было не до того. Моих губ коснулся поцелуй. И тут же он развернул меня, укладывая на свою руку, как в танго. Я приоткрыла рот от неожиданности, но вскрикнуть не успела, он проник языком ко мне. И этот поцелуй был сладок, выбивая почву из-под ног, пробуждая желания. Но Аарон коварно отстранился и улыбнулся.

— Я буду ждать, тана, когда ты примешь мой браслет. У тебя больше нет ни единой возможности мне отказать.

А я поблагодарила амулет за то, что он еще не слышит запаха моего тела, и оказалась в нежных осторожных объятиях Рея.

— Вы уверены, тана, что хотите дать мне свое согласие? Я ведь альбинос, а нас… не особо любят.

— Конечно, тан Рей. Вас нельзя вырвать из моего сердца. Ты мой, белый наг. Навсегда.

Наш поцелуй с Реем был мягким и нежным. Как будто впервые меня осветило ласковое солнце.

— Но почему ты не хочешь сейчас надеть браслет? — спросил Рей.

— Боюсь, — просто ответила я.

— Дорогая! Я не отпущу. Привыкай, и зови меня Ари, — и снова менестрель подарил очаровательную улыбку. Куда там нашим земным звездам!

Я вздохнула, а когда подняла глаза… встретилась взглядом с Даашшеном.

И он был в ярости.