Глава 12

— Поздравь меня. Я докатилась! — сообщила Стейш в трубку.

Госпожа Загорская на том конце заинтересованно хмыкнула и, не было сомнений, повела любопытным острым носиком.

— Дать номер моего психолога?

— Чтобы потом дать ему номер своего психиатра? В общем, ты сидишь?

— Лежу на кушетке в своем кабинете и пью шампанское. Так что сейчас я способна переварить любую новость, даже совращение тобой малолетки.

Стейш не выдержала и рассмеялась.

— Загорская, ты экстрасенс? Почти угадала!

Судя по кашлю в трубке, переварить такое подруга все же не смогла. Но кто ее спрашивал? Сама советовала менять жизнь и творить дичь. Пусть теперь пожинает плоды непрошеных советов и запивает их шампанским. В горло не лезет? Затолкаем!

— В смысле? — наконец прокашлялась Муза.

— Иду на свидание со своим учеником.

Тут подруга пришла в себя окончательно и, выдержав многозначительную паузу, изрекла:

— Признайся, ты решила начать пить кровь девственников?

— Ну, я сомневаюсь, что он девственник.

Вспомнив смазливую рожу Антипова и его самодовольную ухмылку, Стейш с легкостью могла предположить, что он не то что сам не девственник — к нему невинных дев подпускать опасно. Их в мире просто не останется.

— Я жажду подробностей!

Пересказ случившегося занял весь путь от автобуса до подъезда. Топая по весенним лужам, Стейш раза три мысленно прокляла Серова за то, что ей пришлось оставить машину рядом с бизнес-центром. Костюм и так казался чужим и неудобным, а уж промокнув, стал просто тяжелой ненавистной тряпкой. Но кое-что хорошее во всем этом осталось — прохладный свежий воздух, который она вдыхала полной грудью и возвращала в мир теплым, наполненным ее сомнениями, предвкушением и раздражением.

— Мальчика инфаркт не хватил, когда ты согласилась?

— Не знаю. Заткнула ему рот сосиской в тесте, чтобы не радовался слишком громко, и ушла. Еще вот чебуреки прихватила.

Улыбнулась своему мутному отражению в луже. В вечернем сумраке лицо, подсвеченное фонарем, казалось бледной маской, а уложенные в салоне волосы намокли и превратились в темные некрасивые сосульки. Хорошо хоть косметики нет, а то был бы еще мэйк-ап в стиле фильма «Звонок». И это могло понравиться видному парню двадцати одного года от роду? Или Серову? От последней мысли ей просто захотелось смеяться в голос. Нет, выходки Ильи Васильевича точно не от большой любви. Скорее от собственной придури.

Муза вернула к реальности:

— Вот теперь я тебя узнаю. Всё ради дела. И ты серьезно пойдешь на это свидание?

— А почему нет? Я же обещала один вечер, а не руку и сердце. Хороший ресторан и вкусная еда за чужой счет еще никому не вредили.

— Но мальчик же влюблен, а ты его используешь, — вздохнула излишне романтичная подруга.

— Что еще ты предлагаешь с ним делать? Замуж выйти?

И тут продолжением шутки в спину донеслось:

— Эй, девушка. Вашей маме зять не нужен?

Венцом нелепого подката стал нестройный мужской гогот. Давненько с ней не знакомились на улице. Новая прическа, конечно, выглядит стильно, модно, молодежно: отросшие волосы чуть ниже плеч, объем которым придали за счет рваного каскада, и густая челка (наконец-то ровная). Простенько, со вкусом и явно притягивает идиотов. Значит, Серову точно понравится.

— Муза, я из дома перезвоню. Тут моей маме зятя предлагают.

— Стейш, давай без сломанных рук и полиции. В галерее через три часа презентация новой выставки Кравцова. Будет дурдом. Я не смогу выехать до утра.

— Обойдусь.

Отключила вызов и обернулась, встретившись взглядом с компанией из четырех то ли парней, то ли дрыщей. Самый борзый, который себя в качестве зятя и предлагал, был на голову ниже своих спутников, но вышагивал впереди как нахохлившийся павлин. Да и вся компашка в целом напоминала скорее клуб неанонимных любителей забухать в подворотне, чем что-то опасное. Но тем не менее их было пятеро.

— Маме? Зять? Нужен, конечно. — Она кивнула на дверь своего подъезда. — Заходите вон туда, стучите в любую дверь и говорите, что хотите стать зятем. Вас сразу же отведут, постелют красную дорожку, и на входе в квартиру вас встретит теща с тепленьким караваем в руках. Так что, кто первый?

Мужики от такой шуточки на секунду опешили, но лидер вновь взял дело в свои руки. Как умел, так и взял, перепрыгнув с «вашей маме зять не нужен» на банальное:

— А закурить у тя есть, невеста без места?

— Не курю.

— А если найдем?

Костюму пришел конец. От удара в челюсть первому нападавшему нитки на старом промокшем пиджаке жалобно затрещали, после удара локтем второму — разорвались к чертовой матери. Рукав грустно повис на руке, но Стейш было не до него. Она вовремя увернулась от третьего и чуть не позволила четвертому схватить себя за руку. Но кто-то этому помешал.

Вторая тень ворвалась в вечерний полумрак будто из ниоткуда, но была в разы быстрее Стейш и сильнее. На несколько мгновений девушка даже прониклась уважением к внезапному помощнику, но стоило всей пятерке нападавших оказаться на земле, незнакомец скинул капюшон объемной черной толстовки. Уважение как ветром сдуло.

— Теряешь форму, Настя?

— Я троих сделала, ты двоих. — Она показательно сильнее заломила руку последней жертве. Мужик булькнул что-то нецензурное в грязную лужу. — И кто тут теряет форму?

— Предлагаю обсудить это подальше отсюда. Нам есть о чем поговорить.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, Шведов. И я, знаешь ли, не в лучшем виде. — Отпустила очередного неслучившегося зятя для мамы и показательно дернула за оторванный рукав.

— Хочешь постоять здесь и подождать, пока они очнутся, вызовут полицию и скажут, что это мы напали на мирных алкашей?

— Нет. Я пойду домой, а ты как знаешь. — Стейш отряхнулась и слишком уж бодрым шагом направилась к подъезду. Около ступенек спохватилась, что это выглядит как побег, и обернулась.

«Мирные алкаши» никого вызывать не собирались, а под тяжелым темным взглядом на полусогнутых драпали в соседний двор. Шведов их не задерживал, но и с ними уходить не спешил. На мгновение Настя заколебалась: сбежать или сказать что-то еще? Может, правду? Высказать все, что накопилось в душе за долгие годы. Рассказать о том, что сожалеет о встрече с ним, о том, что повелась на его смазливую рожу и разрушила свою жизнь. Хрен с ней, с гордостью, но карьера… Нет, это ее тараканы и только ее ошибка. Он просто типичный мужик, который поигрался, добился своего и не ответил ни на одно из сотни сообщений. Подсознательно она мечтала рассказать ему о том, что он потерял, и посмотреть, как этот самовлюбленный самец рыдает (желательно, сидя вон в той грязной луже). Но страха было больше. Страха, что он ничего не почувствует. Что все это время больно было только ей и так будет всегда.

Витать в мечтах или столкнуться с реальностью? Сегодня она предпочла первое. Сделала два шага вверх по ступенькам к подъезду, коснулась холодной железной ручки, но не успела открыть дверь. Руки у Шведова были сильные, выкованные из мышц годами тренировок и боев. Захоти он, Стейш сама оказалась бы в луже. Возможно, броском через плечо. Сейчас же он просто очень крепко обхватил запястье и оттянул от двери-спасения.

— Давай поговорим. Прошло столько лет. Да, я был молодым и глупым. Да, я чертов предатель и, поверь, сполна искупил свою вину. Давай забудем старые обиды и начнем заново? Станем коллегами, будем работать вместе.

— «Обиды»? Шведов, если бы ты мне под дверь нагадил, я бы уже забыла. Но ты мне в душу насрал. Так насрал, что десять лет воняет. Я уже нашла другую работу. Все, что могла, я для тебя сделала. Антипов завтра придет на тренировку. Остальное прочитаешь в моих записях.

Попыталась освободить руку. Дернула раз, два, но Шведов оказался железобетонным. Схватил так схватил — не убежать.

— Ты серьезно так злишься из-за того пари? Ну да, сидели с парнями в раздевалке, болтали. Они сказали, что я не смогу с тобой закрутить. Но это не значит, что ты была мне безразлична.

— Ага, именно поэтому ты исчез, не отвечал на звонки и даже сменил тренера. Да это любовь! Швырнуть человека на помойку и забыть как страшный сон. Без звонка, без сообщения, даже на куске туалетной бумаги записку не передал. А когда я писала и звонила, что ты делал? Ни хрена ты не делал! Ты был мне нужен, понимаешь? Очень нужен!

Все, что копилось внутри, подкатывало к горлу. Она понимала, что вот-вот сорвется и выскажется, а потом будет рыдать у него на плече так же, как хотела бы рыдать десять лет назад. И это будет провал, которого она себе никогда не простит.

— Я написал сообщение, — брякнул Шведов и тут же нахмурился, поняв, что оправдание выглядит идиотским. — И, если тебя это успокоит, от тренера я ушел не сам. Меня выгнал Россеев.

— Что? — Голос предательски сел, а холод от промокшей одежды будто впервые дошел до кожи. Ее, кажется, затрясло.

— Сказал, что не может со мной работать, не хочет. Когда я спросил о причине, он ответил: «Ты лишил мир Насти Эндшпиль. Я не могу этого простить». И передал меня своему знакомому в Москве, мне пришлось уехать. Но я так и не знаю причины. Что произошло десять лет назад, Насть? Это мучает не тебя одну.

Прикусила губу. Соленая капелька крови попала в рот, мгновенно вызвав тошноту. Как во время того боя десять лет назад. За секунду до рывка соперника, удара об пол и за мгновение до боли, которой она никогда раньше не испытывала. Адской. Бесконечной. Мучительной.

Собралась с силами и просипела:

— Мучайся дальше.

Он не ждал подвоха, поэтому обхватить его запястье своей рукой и резко крутануть удалось без труда. Мужчина зашипел от боли. Хватка ослабла. Настя со всех ног рванула обратно к двери и с чувством бесконечной свободы услышала, как та захлопнулась, отделяя ее от Шведова. Но не от себя самой.

Она смутно помнила, как поднималась по грязным ступенькам подъезда, как вошла в квартиру и кивнула переживающей маме. Кажется, даже пошутила, но это не точно. Очнулась, только упав на постель в своей комнате и, как много лет назад, изо всех сил сжав зубами подушку.

«Ты лишил мир Насти Эндшпиль» — раз за разом звучало в ушах голосом старого тренера. И он был прав. В тот страшный день Настя Эндшпиль умерла как спортсменка и как женщина. Осталась только Стейш — решительная, саркастичная и холодная, как весенний дождь за окном.

Илья Серов

Он лежал и смотрел на стеклянный потолок клуба «Амброзия». Дождь то заканчивался, то начинался с удвоенной силой, размывая мелькающую среди туч полную луну. Кабинет директора был изолирован от шума танцпола, где сейчас под долбящую электронику бесновалась толпа молодежи. Зато стук капель о стеклянный потолок был слышен прекрасно. Он исправно отсчитывал время с того момента, как хозяин кабинета приглушил свет, избавился от надоевшего галстука и, расстегнув три верхние пуговицы на рубашке, улегся на изогнутый диван. Стакан с виски приятно холодил кончики пальцев. Лед в нем бессмысленно таял, а мужчина сделал лишь два глотка и на этом решил остановиться.

Блаженная тишина длилась в его жизни чуть больше часа: никто не звонил, никто не прибегал с важными делами, даже в качестве ведущего он решил сегодня не выходить на сцену. Надоело, пусть штатная единица премию отрабатывает.

Времени хватило обдумать ситуацию и с Троицким, и с Захаром, и даже с длинными ногами Александры Зиминой, которые зацепили того же Захара и вели теперь всю эту толпу в очевидную задницу.

Мысли о сестре тоже не добавляли оптимизма. Слишком уж она темнит, а Мароев не предоставляет отчет и тянет время. Да, Илья не следил за своей семьей, считал, что личное пространство священно. Вот только Варька заигралась, и нужно было узнать, в какие именно игры. В лучшем случае предстоит разгрести и дать втыкаря, в худшем — не стал фантазировать.

Тем более что во всех его мыслях то и дело мелькала одна зловредная девица по имени Настенька. Благодаря продуктивному дню она возникала то в неприлично короткой юбке, то в том самом черном пеньюаре. Последнее было слишком уж похоже на эротическую фантазию, которую нарушило жужжание телефона.

«Подтвердите доставку заказа. Завтра в 8 утра. По адресу…»

Он подтвердил и одним глотком допил виски. К сожалению, от фантазий это не спасло, а только усугубило проблему. Теперь, стоило закрыть глаза, тонкий шелк скользил вниз по бледной коже рук, удивительно нежной для пацанки-спортсменки.

— Бред! — Расстегнул еще одну пуговицу рубашки, встал с дивана и принялся мерить шагами кабинет. — Мне просто нужно развлечься.

На ловца и зверь бежит. В дверь уверенно постучали трижды, потом с небольшим перерывом еще два раза.

— Тома, заходи. Как раз собирался звонить.

Через мгновение в кабинет ворвалась девушка, которую можно было бы назвать красоткой, не будь длинные блестящие платиновые волосы растрепанными, а зеленый взгляд — таким гневным, что легко мог бы прожечь дыру в стене. Ультракороткое черное платье с пайетками подчеркивало фантастическую длину стройных ног и, мужчина точно помнил, открывало спину почти до неприличия. Переступив порог, девушка чертыхнулась и сбросила с ног туфли на высоченном каблуке.

— Твою мать, каблук сломала!

Сотрудники клуба, когда видели Тамару Ивову в таком настроении, предпочитали слиться со стеной или тихо заползти под ближайший стол. У Серова же к женскому гневу был выработанный годами иммунитет, поэтому он подошел к графину с виски, налил девушке бокал и, протянув, спросил:

— День не задался?

— Дурдом. Всё через задницу! — Взяв бокал, она добавила к отчету боссу пару крепких слов.

— Томчик, я тебе когда-нибудь рот с мылом вымою. Такая красивая девушка, директор ночного клуба, а выражаешься…

— …как нормальная задолбавшаяся баба. Илья Васильевич, в випке проблемы. Время аренды закончилось, а гости не хотят освобождать кабинет. У меня новая бронь на полночь!

— Ну так позови охранников, — резонно заметил Серов, уже догадываясь, что раз Томка пришла к нему, значит, с охраной не задалось.

— Думаю, будет лучше, если вы спуститесь лично. Там борцы шумят. Силой решить вопрос не получится.

— Борцы?

Он знал только одного, кто мог позволить себе такую вечеринку, но у него день рождения точно не сегодня.

— Да. Там то ли кто-то женится, то ли еще что. Я не вникала. Позвонили вечером, попросили свободный кабинет на пару часов. Золотой ВИП. Разумеется, я тут же подыскала вариант. А теперь черт-те что происходит.

— Хорошо, разберусь, — он принялся неспешно застегивать пуговицы на рубашке, — а пока я делаю твою работу, будь добра, подбери мне девушку посимпатичнее. Ты знаешь, что я люблю. И не как в прошлый раз, ок?

— Ага. Прилагалась бы к ним еще анкета с родословной, чтобы не как в прошлый раз, — проворчала Тамара, но, поймав взгляд босса, поспешила добавить: — Сделаю. Куда ж я денусь.

— Вот и умничка.

Стоило покинуть кабинет, как мир вокруг буквально взорвался сотней голосов, грохотом музыки и цоканьем каблучков официанток по техкоридору, ведущему прямиком на танцпол. Серов же свернул чуть раньше и по узкой лестнице поднялся на третий этаж. Этим путем обычно пользовались сотрудники или супер-випы, которые не хотели быть узнанными в толпе.

Нужный кабинет нашелся сразу. Дверь в нем была приоткрыта, что позволило подошедшему владельцу клуба хорошо расслышать голоса гостей.

— Дима, завязывай! Пошли домой, время вышло!

— Надо еще выпить! Черт, такой день! Она сказала «да»!

Если первый голос был незнаком, то второй Серов узнал без труда. Дмитрий Антипов был завсегдатаем клуба, редкостной занозой в заднице для персонала и богатым наследником по совместительству. Терять такого клиента не хотелось.

— Да развела она тебя, — послышался третий голос. — Темная госпожа никогда не встречается со спортсменами. Об этом все знают! Особенно со своими.

«Темная госпожа»? Однажды он уже слышал, как точно так же называли не кого-нибудь, а Настеньку. Встречаться? Она решила начать отношения с двадцатилетним пацаном? У нее совсем крыша поехала?!

— Она больше не наш тренер. Теперь можно все. — Антипов характерно присвистнул.

— Отлично. Только завтра тренировка, а ты в дрова. Сдохнешь в первые полчаса.

— Блин! Тренировка! Госпожа меня убьет! Валим отсюда, пацаны.

Судя по грохоту, Антипов только что всей своей мощной тушей спрыгнул со стола. Внутри кабинета закопошились, явно второпях собирая вещи.

Что ж, кажется, одна проблема решилась сама собой.

Он вновь спустился на второй этаж и, прислонившись спиной к стене, несколько минут задумчиво смотрел на экран смартфона. Проще было забить и ничего не делать, пусть телохранительница творит что хочет. Но кончики пальцев уже чесались от желания проучить сумасшедшую Настеньку. И эта выходка была привлекательнее, чем случайное развлечение с красоткой в кабинете директора.

В буклете для ВИП-клиентов самого дорогого торгового центра города писали, что услуги могут оказать в любое время, двадцать четыре часа в сутки. Впервые за много лет Серов решил это проверить. А заодно и отменить ненужный заказ.

«Хочешь поразвлечься с малолеткой, Настенька? Точно не в том белье, которое я для тебя выбрал».