Глава 16

— Стой! Настя, не надо, это коллекционный экземпляр!

— Будешь знать, как лапать чужой мобильник и общаться с чужой мамой!

И нет, она не гналась за боссом с мечом, а со всех ног улепетывала от коллекционера, возжелавшего во что бы то ни стало спасти бесценное световое сокровище. Когда-то давно она смотрела эти фильмы и они ей даже нравились, но сейчас злости было столько, что рука у Стейш не дрогнула бы и костюм Дарта Вейдера в натуральную величину сжечь. Пусть негодяй рыдает! Представить босса в таком амплуа не получалось, не хватало фантазии, но где-то в глубине души Насти теплилась надежда, что и у этого Супермена есть свой криптонит[16].

Перепрыгнула через диван и замерла, опасно сжимая двумя руками красный лазерный меч. Всего одно легкое движение, и ему конец.

— Спокойно. Она три раза звонила, я решил взять и успокоить женщину. На нервах всякое бывает: инсульт, инфаркт, запой.

— У мамы нервы как канаты, она же меня вырастила. И мы всё равно собирались заехать ко мне домой.

— Не выйдет. Планы поменялись. Быстро собираемся и гоним в аэропорт. И, — Серов с видом бывалого шулера достал козырь из рукава, — я спас тебя от очередного жениха!

— От кого-о-о?

— Твоя мама прикормила сырниками мойщика окон. Прямо через окно.

— Серов, это у тебя уже инсульт, инфаркт, запой. Какой мойщик? Какие сырники? Какое окно?

Пользуясь мгновением ее растерянности, босс так же ловко, как и она минуту назад, перемахнул через диван и вырвал бесценное сокровище из лап вандала. То есть джедайский меч из рук обалдевшей телохранительницы.

— Эй!

— И я ни капли не соврал. Она попросила меня взять в Париж кого-нибудь другого, ведь у тебя сегодня свидание. Пришлось спасать, но если хочешь, мойщик окон придет на ужин через два часа. Ради устройства твоей личной жизни я готов…

— Поехали! Я за чемоданом!

Выхватила из его рук свой мобильник и рванула в гостевую комнату с такой скоростью, как будто пол внезапно начал обжигать пятки.

* * *

Перед выходом она еще раз глянула на себя в зеркало и педантично поправила салфеткой след от туши под правым глазом. Вот теперь сдержанный образ телохранительницы идеален: светлая блуза со строгими линиями воротника-стойки, темный приталенный жилет и укороченные брюки, которые не испачкает весенняя грязь. К счастью, в гардеробной нашлись и темные ботильоны на устойчивом каблуке взамен розового кошмара, в котором, во-первых, холодно и неудобно, а во-вторых, просто противно.

— Прекрасно выглядишь, — раздалось за спиной. — Не придраться. Думал, придется нанять для тебя стилиста.

— Ты всерьез решил, что я ношу только треники и толстовки?

Она бессовестно кривила душой: ведь последние несколько лет в самом деле носила только их. Но почему-то захотелось лишний раз ткнуть красавчика носом в то, как он ошибается на ее счет. Если нельзя стукнуть физически, то хоть словами задеть.

— Было очень похоже, что так. Этот стиль тебе идет больше. Держи, там прохладно, и это подойдет к образу.

Он подал ей черный кожаный тренч с погонами, который очень не вовремя напомнил Стейш наряды то ли киношных военных, то ли секретных агентов.

— Признайся, ты все-таки тайно примеряешь женские шмотки! Многовато женской одежды для одинокого холостяка.

— Привез в подарок сестре, но, чует моя печень, она его не заслужила. Будет твой.

— У тебя есть сестра?

Еще раз крутанулась перед зеркалом. Тренч и правда вписался как надо, даже залюбовалась на секунду. Но тут же в голове щелкнуло болезненное «Ты не женщина!». А сейчас она вела себя слишком женственно. Страх возник из ниоткуда и заставил отпрянуть от зеркала, будто там она увидела не себя, а монстра.

Серов вернул в реальность, огорошив ответом:

— Три сестры, если быть точным.

— Ирина, Ольга и Маша?[17]

Пошутила глупо, но хоть в себя пришла и поспешила потуже затянуть пояс тренча.

— Какой у меня образованный телохранитель, — хмыкнул Серов и добавил: — Варвара, Василиса и Стефания. Да, переключай.

Последнее было сказано уже в телефонную трубку. Снова звонок и стремительный переход на французский. Все-таки с Ильей Серовым невозможно было поговорить спокойно, вечно что-нибудь да случалось. Люди, телефонные звонки, стук в дверь.

Кстати, о стуке. Кто-то трижды настойчиво постучал по металлу супернадежной и безопасной двери в квартиру.

— Это за чемоданами, открой, — бросил Серов по-русски и вернулся к эмоциональному разговору, на ходу засовывая ноги в начищенные до блеска ботинки.

— Как прикажете, ваше величество.

Пока они стояли в пробке до аэропорта, Стейш успела смириться и с командировкой, и даже с желанием придушить Серова. В короткой переписке мама подтвердила его слова: мойщик окон существовал на самом деле и готовился смиренно ждать, пока потенциальная невеста вернется. Не иначе, мамиными сырниками проникся. Интересно, а она предупредила его, что возможная супруга не умеет готовить ничего сложнее яичницы?

Серов хранил удивительное молчание, периодически поглядывая на экран планшета. Темная прядь волос упала ему на лоб, мужчина нахмурился, но не откинул ее обратно. Принялся набирать сообщение — наверное, очень важное и стоимостью не менее тысячи долларов за букву.

Что-то явно было не так. Стейш всматривалась в точеный профиль, пытаясь найти ответ на новый вопрос, и нашла. Впервые на ее памяти босс по-настоящему хмурился, не играл роль, не притворялся, а был расстроен и напряжен. Что случилось за те пять минут, пока она бегала за чемоданом? Спрашивать не стала, его проблемы — пусть сам разбирается. В конце концов, это может быть коммерческая тайна.

Задумалась, глядя на гладко выбритую скулу, и не сразу заметила, что ее собственный телефон уже несколько минут призывно жужжит. Кто-то отправлял сообщение за сообщением. С трудом отлепила свой взгляд от хмурого Серова, с которого и в таком состоянии можно было картины писать.

Цифра два горела напротив имени Саши Зиминой, а от Музы поток шел непрерывно, и число сообщений с каждой секундой росло. Памятуя о психическом состоянии Загорской, читать начала с нее. И прогадала. Здесь был лишь поток сознания.

«Настя, приезжай как можно скорее».

«Такое горе! Надо поддержать Сашу!»

Стейш дочитывать не стала, поняв, что самое важное — в тех самых двух сообщениях от Зиминой. Первое было прислано еще час назад и прочитано. Угадать кем не составило труда.

И только что пришло новое.

«Я не успела, его больше нет».

На секунду перехватило дыхание и сжало горло, в этих коротких сообщениях было столько боли. Да, Саша не общалась с отцом уже много лет, но и ежу понятно, что в глубине души все еще любила его и давным-давно простила ту глупость[18]. Они не помирились только по одной причине — семейное упрямство Зиминых.

Пока отвечала подруге, автомобиль припарковался около входа в аэропорт. Всюду сновали люди, гудели подъезжающие машины и ругались таксисты, определяя, где чье хлебное место. Неутомимые автоматические двери то и дело разъезжались, впуская в зону вылета разноцветные чемоданы на колесиках и их владельцев.

Двое мужчин в черном вытащили чемоданы из багажника и куда-то повезли. Стейш хотела остановить, но решила сначала поговорить с боссом. Вещи — это мелочи, главное — вырваться к Саше как можно скорее.

— Вот снова и встретились. — Амин Мароев открыл дверь машины и протянул ей руку. — Как добрались?

— Лучше не бывает.

— Отлично. У нас частный борт, поэтому вход с торца здания через ВИП-зал, я провожу. Илья Васильевич, идешь?

Серов уже стоял рядом с капотом и увлеченно писал очередное сообщение. Все еще напряженно хмурился, но стоило поднять взгляд, как едва заметная морщинка между бровями разгладилась, а на лицо снова вернулась маска равнодушного засранца.

— Куда же я денусь. Амин, скажи, что у нас нет никаких сюрпризов.

— Уже в курсе, да?

— Твоя жена — отличный сотрудник. Информацию доносит быстро и развернуто.

— Тогда зачем спрашивал?

Они двинулись вдоль здания аэропорта к тому самому злополучному входу, а Стейш замерла на месте, будто ноги к асфальту прилипли. Глупо было надеяться, что про нее забудут и оставят здесь, но внезапно захотелось помечтать.

— Настя, ты где там? — Босс обернулся, первым заметив, что ее нет поблизости.

— Я не лечу.

— Так. Амин, дай нам полминуты. Мы успеваем на рейс?

— Еще час. Кофе успеете выпить. Буду ждать в зале ожидания.

Безопасник сказал это с такой понимающей улыбочкой, что Стейш передернуло. Как будто они не поговорить собираются, а поразвлечься в машине и прийти к вылету довольными, лохматыми и помятыми.

— Настя, что случилось?

— Ты знаешь, что случилось, любитель читать чужие сообщения и разговаривать с чужими мамами. Я не полечу с тобой в Париж, мне нужно к Саше.

— Нет, ты летишь в Париж. На отгул ты еще не заработала, а по ТК при смерти родственников лучших подруг работодатель не обязан давать тебе отпуск.

Илья Серов стоял напротив огромной серой непробиваемой скалой. Она смотрела на него снизу вверх, пытаясь найти хоть какие-то отголоски эмоций на равнодушном красивом лице, но их не было. Он был настроен серьезно и неумолимо, ему было плевать на случившееся. С другой стороны, а чего она хотела? Он ей даже не сказал о сообщении! Конечно, для настоящего бизнесмена переговоры и дела фирмы на первом месте, а все человеческое — как получится. Да и Саша не его друг.

— Тогда я увольняюсь! Делай что хочешь.

Развернулась, чтобы уйти, но ее схватили за руку и дернули в сторону с такой силой, что чуть ботильоны не слетели.

— Куда ты меня тащишь?!

— Поговорить!

Она тысячу раз улетала из этого аэропорта, но никогда не обращала внимания, что между входом в зону вылета и выходом из зоны прилета есть небольшая ниша. То ли придурь архитектора, то ли не сложившееся техническое помещение, то ли персональное место для важных переговоров Ильи Серова. Судя по тому, с какой уверенностью ее туда затолкали, последнее вполне могло быть правдой.

— А теперь послушай меня!

Легко сказать, но сложно сделать, когда между тобой и безумно привлекательным мужчиной расстояние всего пара сантиметров. Аромат его свежего, щекочущего ноздри парфюма смешивается с твоим, и два тяжелых дыхания норовят сделать то же самое.

— Нет. Я иду к Саше!

Попытка протиснуться между стеной и мужчиной провалилась. Серов схватил ее за плечи и буквально впечатал спиной в стену. Где-то в глубине души Стейш хотела ударить его, швырнуть через плечо и сотворить еще кучу глупостей, но места было слишком мало для драки. Настя попала в ловушку.

Зеленые глаза, которые поймали ее взгляд, довершили капитуляцию. Однажды попав в их плен, она больше не могла пошевелиться. Все вдруг стало как-то совсем не по-рабочему. Слишком близко, слишком интимно, до головокружения и желания податься вперед, чтобы прикоснуться к чуть приоткрытым красивым губам.

«Интересно, если я снова его поцелую, он меня уволит?»

Через мгновение простила сама себя фразой: «Вот и отлично! К Саше пойду!»

И, схватив пленителя за отвороты идеально выглаженного пиджака, с силой потянула на себя. Подписывать заявление на увольнение.

— Ну уж нет!

За мгновение до поцелуя он накрыл ее рот ладонью. Стейш возмущенно рыкнула и попыталась куснуть удивительно мягкую для мужчины кожу.

— Всерьез думала, что я попадусь на это дважды?! И, конечно, сразу тебя уволю?

— Мммм-мммыми ммм момммаммеешь…

— Да, я читаю мысли. Телепат. Потомственный ведун. Отворот. Приворот. Звездюли для Настеньки в неограниченных количествах. А теперь послушай меня и молча подумай, для кого ты живешь: для себя или для Саши Зиминой, Музы Загорской и своих юниоров.

Все-таки прикусила его ладонь, но скорее чтобы довести начатое до конца, чем из желания освободиться. Своими словами он будто стукнул ей кувалдой по голове, заставив на мгновение потеряться в мыслях, моменте, в желании убежать или остаться.

И наконец отпустил.

— Не поняла.

— Поняла. По глазам вижу, что поняла, но объясню. Сейчас у тебя своих проблем навалом и будет еще больше, если ты сбежишь. Это я тебе гарантирую. Но ты хочешь загнать себя в задницу, лишь бы помочь Саше Зиминой, у которой и без тебя есть помощники.

— Кто? Твой дружок-пирожок?

Серов фыркнул, сдерживая смех.

— «Пирожок». Умеешь ты ляпнуть… — Пару раз сглотнул, но тут же прокашлялся и добавил: — В любом случае от него сейчас больше пользы, чем от тебя.

— Не знаю, как принято у мальчиков, но мы — девочки — друг друга в беде не бросаем. У нее отец умер, понимаешь? Ей сейчас очень плохо, уж я-то знаю.

Вспышки воспоминаний огнем обожгли сознание, на секунду даже в глазах потемнело. Ей двенадцать, Владу — четырнадцать. Они только что разругались в хлам, но на душе почему-то так хорошо и тепло, что она ложится в постель с улыбкой. Завтра будет отличный день, у папы выходной, и он обещал отвезти их в веревочный парк. Настя обожала веревочный парк, а еще шоколадное мороженое, которое они обязательно покупали потом в кафе на углу.

Но утро началось не в девять, а в четыре часа утра. Все случилось быстро: оторвался тромб, закончилась жизнь, они с Владом в одно мгновение стали взрослыми. Особенно брат, который волевым жестом вдруг взял контроль над семьей, освоил мужское домашнее хозяйство, научился поддерживать маму и не забывал покупать сестре шоколадное мороженое на сэкономленные деньги. Но пустота после смерти папы, что появилась внутри двенадцатилетней девочки, осталась там навсегда, и ничто не могло ее заполнить.

— А если Троицкий станет главой холдинга Креспо, ей станет лучше? Она в очень плохих отношениях с Кариной, та дорвется до власти и вышибет ее с работы с «волчьим билетом». Да, сейчас Зиминой придется справляться самой, и поверь: даже если Захару вдруг прострелят башку, она и без него справится на отлично. А вот с влиянием Троицких она ничего сделать не сможет, если мы его сейчас не подорвем.

— Вечно ты… прав.

— Вот и не спорь со мной. Летим. И да, плохие новости. Нас вычислили и подсунули нам в самолет Карину Троицкую. Без работы не останешься.

«На хрена?!» — так и хотелось выкрикнуть, но она не стала. Судя по раздраженному виду Серова, ее протолкнул в командировку вездесущий папочка, и без сомнения, эта размалеванная коза себя еще покажет.

* * *

Вип-туалет в аэропорту был начищен до такого блеска, что казалось: ты не в туалете, а в операционной и прямо сейчас тебя уложат на кафельный пол и отчекрыжат почку. Взгляд Карины Троицкой, с которой Стейш столкнулась около ряда блестящих раковин, обещал не только отрезать почку, но и всю телохранительницу разобрать на органы.

«Невеста» Серова щеголяла в провокационно обтягивающей кожаной юбке и нетерпеливо цокала каблуком-шпилькой, поджидая добычу. Чутье подсказывало Стейш, что охотится Карина в женском туалете отнюдь не на неуловимого Илью Васильевича, а на его более уловимую телохранительницу.

— Ну привет.

— Добрый день.

Стейш включила воду, принимаясь старательно намыливать руки. Всегда, когда встречала агрессивного недалекого противника, позволяла ему напасть первым, чтобы он мог совершить ошибку и потом как следует получить по шапке. Стоящая напротив брюнетка была именно таким противником, но нападать почему-то не спешила. На секунду даже подумалось, что она не такая уж дура и их встреча — просто случайное стечение обстоятельств.

Но стоило сушилке для рук перестать шуметь, Троицкая перешла к действиям: открыла сумочку, вытащила оттуда пухлый белый конверт и протянула его Стейш.

— Что это?

— То, что нужно всем. Бери. Хочу договориться по-хорошему.

Конверт недаром был таким увесистым. Даже на первый беглый взгляд сумма в нем лежала впечатляющая. Возможно, хватит на краску «кровь девственницы», полный ремонт машины Серова и останется на первый взнос за собственную студию.

— И что же у нас так дорого стоит?

— Кто, — поправила Троицкая. — Илья Серов.

Илья Серов

Одной из любимых фраз его отца всегда была «жопа беду чует», так вот его жопа сегодня чуяла ее как-то особенно активно. Полчаса назад ему сообщили, что Троицкая вместо «помолвки» собралась в Париж и, мало того, пролезла в их самолет. Черт знает кому заплатила и кого убедила в том, что ей по делам «Креспо-фарм» тоже срочно нужно к лягушатникам. Только у этой компании холдинга нет там дел, а вот лично у Карины — вагон. Например, охота на его скромную персону и, возможно, на Артиньяка, который в корпоративной борьбе уже выбрал свою сторону.

Троицкий так просто не сдастся, слишком много всего на кону. А теперь его еще и припирают по всем фронтам из-за номинанта на премию «самый длинный отпуск в истории». Ведь Захар тоже не сдается, особенно когда кто-то решает украсть его холдинг.

Только мысли о Насте бодрили, заставляли хоть немного повеселеть. Как склочной девице это удается? Черт его знает, но картинка «Настя и джедайский меч» точно навсегда отложится в памяти как самое веселое воспоминание. А самое удивительное, что ее присутствие в квартире не бесило. В отличие от других женщин.

Все началось с Варьки. Будучи буйным подростком, сестра повадилась таскать его рубашки, разбрасывать карандаши и пользоваться ноутом, когда отец в наказание отбирал ее собственные гаджеты. Она оставляла после себя хаос, который Илья не мог вытерпеть. Василиса тогда была мелкой, но тоже вечно посягала на его личное пространство, и даже мама с горничной вечно путали, куда положить его носки и как повесить рубашки. Однажды он просто психанул и запретил всем женщинам входить в его комнату. С тех пор личное пространство Ильи Серова — это личное пространство Ильи Серова и ничье больше.

Но сегодня туда вошла Настя и вписалась в интерьер, как новая коллекционная фигурка из «Звездных войн», как будто у нее тоже было там свое место. Не зная его личных правил, она выбрала на полке его любимую еду, нашла правильные тарелки и вилки, положила грязную посуду на нужную полку в посудомойку. Чудеса в решете! Да, все это она сопровождала язвительными комментариями о его педантичности, но и это не выводило из себя.

Зато из себя прекрасно умел выводить вырвавший Илью из мыслей Амин Мароев.

— Так-с, мы готовы. — Он плюхнулся в стоящее рядом кресло. — Отсюда отправим, там примем, доставим в лучшем виде. Кстати, ты не знаешь, почему Артиньяк рвется встречать вас прямо в аэропорту?

— Представления не имею. Соскучился по мне, — хмыкнул Серов, сдерживая смех.

Кто же знал, что кружевные трусики и вскользь брошенная информация о том, что их обладательница прилетит с ним в Париж, так подействуют на неугомонного, но очень влиятельного французишку? Хорошо Настя не в курсе, что ей придется всю поездку отбиваться от навязчивого поклонника.

— Не знаю ни одного человека, кто мог бы по тебе скучать. Ты же мозг взглядом выносишь.

— Кто бы говорил. На кой черт ты ко мне домой приперся? Не мог здесь всё передать?

Покосился зеленым глазом на Мароева и предсказуемо заметил на его лице довольную лисью улыбку.

— Посмотреть на девушку, которую ты пустил в дом. В среде, так сказать, ее будущего постоянного проживания.

Он искренне хотел возмутиться, выругаться или отшутиться, но изо рта вылетело лишь растерянное:

— С ума сошел?!

Мароев развалился в массажном кресле рядом, с явным удовольствием вытянул вперед длинные ноги и щелкнул по кнопке.

— Ну мне-то не ври. И себе тоже. Раз пустил, значит, не все так просто.

— Она сотрудник, а не женщина, — отмахнулся Серов. Сейчас у него не было ни сил, ни желания вникать в домыслы безопасника.

— Ну нарядил-то ты ее как женщину, прямо-таки с шиком. — Амин нажал на кнопку, ускоряя работу массажера. Довольно зажмурился, наслаждаясь вырванным у работы моментом отдыха. — Кайф! Обожаю ВИП-зону.

Илья, вопреки собственному желанию, нахмурился. Еще не хватало, чтобы Стейш не только малолеток соблазняла, но и Мароева, который вот-вот станет отцом. Да что он вообще в ней нашел? В ней от мужчины больше, чем от женщины, поэтому она и гармонично смотрится в его квартире. Да, только поэтому.

— «С шиком», говоришь? Засмотрелся? Лике можно начинать ревновать?

Мароев закашлялся и выпрямился, мгновенно забыв про «кайф» от массажа. Несколько мгновений он внимательно смотрел на босса, а затем расплылся в хитрющей ухмылке и протянул:

— Ну-у-у-у-у, внешность у нее на любителя…

Только Серов выдохнул, как:

— …зато характер — огонь!

— Я окружен психами.

Илья откинулся на спинку своего кресла и закрыл глаза, завершая тем самым разговор. Это был бессовестный побег от мыслей, которые углями тлели в его голове последние дни, а сейчас Мароев подкинул туда дров. Пламя стоило потушить, пока ситуация не вышла из-под контроля. Не о том ему сейчас надо думать, не о том.

И тут, как назло, мадемуазель «не о том» напомнила о себе сообщением.

Он искренне порадовался, что кофе уже допит и плеваться им в лицо безопаснику не придется.

В ответ пришла фотография пухленького конверта с деньгами.

Сунул мобильник в карман и довольно улыбнулся. Как ни крути, а прагматичность Настеньки ему очень нравилась. Другая на ее месте включила бы принципиальную дурочку, но Эндшпиль, в отличие от восьмидесяти процентов знакомых ему дам, обладала не только принципами, но и мозгами.

— Амин, тут такое дело. Меня Настенька продала Троицкой.

Мароев резко выпрямился и выключил массаж, мгновенно врубив рабочий режим.

— Откуда знаешь? — прозвучало ревниво. В конце концов, это он шеф по безопасности, он должен все узнавать первым.

— Настенька и написала.

— Идеальная пара, — заявил Мароев. Поймал предостерегающий взгляд босса и добавил: — Профессионалов.

Стейш

Как оказаться в идиотском авантюрном романе и выжить? Настя раздумывала над этим, сидя в огромном кожаном кресле бизнес-джета. Ей было предложено отличное место у иллюминатора, но совсем не досталось внимания босса, с которым ужас как хотелось обсудить дальнейшие действия. Троицкая постоянно крутилась рядом, занимая все свободное пространство вокруг Ильи Серова. Тот лишь снисходительно хмыкал, но команды убрать назойливую невесту не давал.

Вот и сейчас, когда Стейш вместе с несколькими серьезными ребятами из охраны расположились на своих местах, босс о чем-то беседовал с Кариной Троицкой у трапа. И только перед самым вылетом вошел в салон. Спокойный, отстраненный и неприступный, как отвесная гранитная скала. Явно чем-то расстроенный.

— Илья Васильевич, прошу. Ваше место, — тут же засуетилась вокруг него тоненькая стюардесса со звонким, как струна, голосом. — Она заученным маршрутом проводила его ближе к носу самолета, там стояло широкое одиночное кожаное кресло с кучей кнопок на подлокотнике. — После взлета вам как обычно?

— Благодарю, но сегодня я сяду в другом месте. Все «как обычно» после взлета можете принести туда.

Под пристальным взглядом вошедшей в салон Троицкой он уселся рядом со Стейш, традиционно обдав ее запахом идеального кофе и свежего одеколона. Место сразу перестало казаться ей таким отличным. Поговорить надо, но терпеть Серова весь полет на расстоянии нескольких сантиметров? Аж рука дернулась позвонить Загорской и спросить, как быстро отрешиться от реальности и уйти в нирвану.

— Настенька, расслабься, — тут же шепнул босс, мгновенно превращаясь из ледяного изваяния в очень даже горячего мужчину. По крайней мере, рука, которой он прикоснулся к ее пальцам, была просто обжигающей.

— Что ты…

— Не дергайся и улыбайся, — снова шепнул, так близко наклоняясь к уху, что со стороны это выглядело как наглый харассмент.

— Тогда отодвинься от меня, — прошипела сквозь зубы, с трудом растягивая губы в улыбку.

— Не могу. Мароев решил, что безопаснее будет показать Троицкой нашу связь. Якобы ты здесь не как охрана, а как любовница.

Кино из авантюрного грозило превратиться в типичный ромком. Стейш терпеть не могла такие истории, а уж активно в них участвовать — и подавно.

— Вот пусть Мароев твою любовницу и изображает! — отбрила Стейш и толкнула его локтем в бок.

Серов на мгновение замер, явно представив сурового, небритого Амина в образе коварной соблазнительницы. Но самое страшное, что она тоже представила, почему-то в черной кружевной комбинации, чулках и подвязках. Вот почему в стрессовых ситуациях мозг начинает страдать лютым идиотизмом? Нет бы с серьезной рожей шикнуть на босса, отодвинуться и, вздернув острый подбородок, уставиться в иллюминатор! Но нет. Нужно сидеть и прятать шальную улыбку в ладони. Не ржать на весь салон, не ржать!

Но, объективно говоря, она в роли любовницы Ильи Серова выглядела бы так же идиотски и неуместно, как Амин. Всё же Стейш, как не единожды было замечено боссом, мужик в юбке, а тут совсем неуместные игры, Троицкая ни за что не поверит.

— Настя, вот вечно ты все портишь, — фыркнул Серов, явно сдерживая смех.

— Кто бы говорил. Пришел, облапал…

— Да я даже не начинал. — Ухмылка на лице босса стала еще шире. — Просто это единственная возможность поговорить без лишних подозрений. Короче, для Карины я — самовлюбленный папенькин сынок, которому очень повезло с другом. Не пропускаю ни одной юбки, совершенно недальновиден и могу только транслировать то, что приказывает Креспо. Короче, я недалекая говорящая голова, которой хочет завладеть ее папочка. Ну и еще кое-чем, к чему у меня есть доступ.

Рассказ Серова не вызвал особых эмоций. Типичный грязный бизнес, примерно этого она ожидала, подписывая трудовой договор. Да и сильно ли Троицкие неправы? Уж про юбки — так точно в десятку.

Одно воспоминание, и злость вернулась. Не удержалась и брякнула:

— А шею тебе свернуть они не пробовали?

— Это следующий шаг. Мне повезло, что Троицкая влюблена в меня еще со школьной скамьи. Я та лучшая игрушка, которую она всегда хотела, но не могла получить. Папочка ей потакает. Пока.

— И что она задумала?

— Как я понимаю, у нее в этой поездке две цели: перетянуть Артиньяка на свою сторону и залезть ко мне в койку. А теперь скажи, чего она хотела от тебя?

— Пока ничего. Сказала, что напишет, как только сядем в Париже.

Подернула плечами, борясь с желанием освободить свою руку из цепкого захвата. Серов же, словно издеваясь, переплел их пальцы, вызвав совершенно неуместные мурашки вдоль позвоночника.

— Тогда вперед, Настенька. Проведем два незабываемых дня в городе романтики, кофе и легкой вони.

— Хреновый из тебя романтик, Серов.

— Ну какой есть. Ты как хочешь, а я спать!

* * *

Париж встречал их мелким моросящим дождем, отчего на душе Стейш стало еще гаже. С каждой минутой она все больше сожалела о своем согласии на поездку. Сашка там одна, Катюха наверняка нервничает если не из-за дедушки, так из-за мамы. Теперь еще деньги, Троицкая, Серов со своими идиотскими затеями. В итоге ждала она лишь неприятностей. Они почувствовали это и пришли откуда не ждали.

Прежде чем самолет с удивительной мягкостью коснулся французской земли, Стейш еще раз покосилась на Серова. Тот, как сытый кот, мирно дремал, откинувшись на спинку кресла. Но будто почувствовал ее взгляд и приоткрыл один бесстыжий зеленый глаз.

— Не спится? А зря. Помнишь, что пахать будем без сна, отдыха и экскурсий?

— Забудешь тут. — Она красноречиво покосилась на Троицкую, которая увлеченно рассматривала надутые губки в зеркальце пудреницы. — Мы почти прилетели.

— Уже? — Тут же открыл оба глаза и выпрямился. — Что ж, тогда готовься. Есть яркая помада?

Тема и темп разговора изменились так стремительно, что Стейш на секунду опешила.

— Зачем?

— Улыбаться Артиньяку. Я ему между делом сообщил, что со мной летит владелица тех самых красных трусиков. Они феерически пролетели перед экраном в самом начале переговоров и запали в сердце старого развратника.

— Что ты сделал?!

— Троицкая хочет завладеть его вниманием. Теперь у нее это не получится, ты его сейчас интересуешь намного больше. Будь добра, подыграй.

— Слушай, ты определись, чья я любовница на поездку: твоя или Артиньяка? — не удержалась Стейш от сарказма.

Эта ситуация уже опасно граничила с бредом. Если подержаться за ручку с Серовым и шепнуть ему пару матерных на ушко — это можно пережить. Но вот соблазнять каких-то там французских извращенцев она точно не нанималась.

— Стоп-стоп. Я тебе сказал ему только улыбаться. Ну дай ему ложную надежду, покрути хвостом, вы — женщины — это прекрасно умеете.

— Кхм, — многозначительно покашляла, — ты же сам говорил…

— Ну притворись женщиной! Тебе что, сложно?

Ах, «притворись женщиной»?! Вот так, значит?! Стейш сама растерялась от того, что внутри взыграло. Что ж, раз надо для дела, она постарается. Этот Артиньяк, каким бы старым пердуном он ни был, глаз с нее не сведет. Нужно только получить багаж, забежать на пару минут в дамскую комнату и в тот небольшой магазинчик с косметикой у выхода. Там найдется то, что нужно.