Глава 17

Трое споткнулись, один чуть не врезался в столб, а бариста за стойкой кофейни «to go» налил молоко мимо чашки. Стейш еще раз широко ему улыбнулась и двинулась в сторону знакомой широкой спины в сером костюме.

«Не бойся женщину с пустыми ведрами. Бойся женщину, которая умеет правильно носить двойной пуш-ап!»

Поймала выразительный взгляд одного из охранников Серова, тот показал большой палец вверх и отвернулся, возвращаясь к своим прямым обязанностям.

Стейш выжала из ситуации все, что могла. Забежала в небольшой магазинчик с косметикой (на кой ёж он на территории аэропорта? Но это же французы!), выудила из только что полученного чемодана бельишко и выбила себе десять минут на дамскую комнату. Серов, чей багаж задержался на выдаче, только махнул рукой — у него вновь разрывался мобильник.

Вырядилась. Намалевалась. И сама не поняла зачем. Да, ее попросили произвести впечатление, но зачем ТАК стараться? Она сто лет не наводила марафет, чтобы кому-то понравиться. И пуговицы не расстегивала настолько сильно, чтобы подчеркнуть округлости груди, хоть и не выдающиеся, но с правильным бельишком — вполне впечатляющие.

За три шага до спины Серова замерла, поняв, что сделала все это не для загадочного Артиньяка. А для мистера «ты мужик в юбке».

— С ума сошла! — шикнула себе под ноги и хотела развернуться, но босс успел первым.

— Ого.

Это все, что произнесли его губы. Взгляд сказал намного больше. Яркий, пристальный, малахитово-зеленый, он цеплялся за каждую деталь ее образа, заставляя мурашки бежать по спине. Ровные (с десятой попытки) удлиненные стрелки, накрашенные «тройным объемом» ресницы, губы с насыщенного винного цвета помадой… Выдохнула и, не удержавшись, облизнула их кончиком языка.

«Что я делаю вообще?! Это не тот мужчина. Совсем не тот!»

Голова слегка закружилась, как будто она слизнула с губ не помаду, а настоящее вино. Немая игра вышла за рамки поля, когда зеленый взгляд опустился ниже. Прямо по оголенной шее в расстегнутый ворот белой блузки — всего две лишних пуговицы и пуш-ап сотворили чудо. Грудь все-таки появилась и задорно приподнялась, победив в этой игре.

Какая-то часть Стейш ликовала. Заставить Илью Серова потерять дар речи — дорогого стоит и тешит самолюбие на ура. Главное, самой не лишиться разума. Не с этим мужчиной.

— О, на женщину стала похожа, — разрушила магию момента Троицкая. — Но накрашенная обезьяна все равно остается обезьяной.

— Про винторогую козу могу сказать то же самое.

Втайне она была благодарна Троицкой. Эта игра в гляделки выбивала из колеи, а вот пикировка язвительными репликами — состояние более привычное и поэтому комфортное.

— Как остроумно, — промекала та, прищурившись. Тема с рогами явно ударила по больному. — Чтоб ты знала, этот цвет помады вышел из моды два года назад. Илюша, ты идешь?

Она процокала к Серову и по-хозяйски подцепила его под локоть. Мужчина мгновенно ожил, освобождаясь от стальной хватки «невесты».

— Дамы, если вы будете собачиться всю поездку, я обеих запру по номерам, чтобы не мешали, — запоздало высказался босс про обмен любезностями и подошел к Стейш, подцепив ее под руку.

Троицкая лишь цокнула языком, но выходку проглотила, пристроившись рядом.

— Артиньяк встречает у выхода, — шепнул Серов, придвинувшись как-то слишком близко, его губы почти коснулись мочки уха. — Думаю, он не ради меня притащился в аэропорт…

— Убила бы, — шикнула Стейш. — Только ради Саши, ясно? Ради того, чтобы у тебя все получилось и ее работе ничто не угрожало.

— Ты очень старательная подруга. Кстати, отличный парфюм.

Он втянул носом воздух, явно наслаждаясь исходящим от нее запахом. Вот только духами, которые прикупила тут же, в аэропорту, подушиться она не успела.

* * *

К счастью, мсье Артиньяк в моде на губную помаду не разбирался, поэтому сразу принялся оценивать взглядом все прелести. Стейш с трудом подавила в себе постыдное желание спрятаться за Серова.

Оказался «старый извращенец» не таким уж и старым, на вид она дала бы ему лет сорок пять, в крайнем случае пятьдесят. И был Артиньяк типичным СУДАКом. Поджарый, энергичный, в стильных коричневых брюках, приталенном пиджаке и клетчатом шарфе, он являл собой образец идеального французского стиля. Седину в курчавых волосах он не закрашивал, а длинный с горбинкой нос мужчину совсем не портил, а даже придавал его внешности определенный шарм.

Серов, увидев Артиньяка, тут же принялся бегло говорить с ним по-французски. Пару раз они бросили на нее красноречивый взгляд, а потом будто забыли и о ней, и о Троицкой, которая кружила тут же, переквалифицировавшись из козы в стервятницу. Артиньяк представил боссу свою свиту из еще четверых мужчин, тоже редкостных СУДАКов, только менее стильных и более мрачных. Похоже, не все рады выбору в пользу Креспо? Или только так кажется?

Такой вот могучей кучкой они и дошли до припаркованных у входа двух тонированных микроавтобусов. Карина только собиралась скользнуть в один из них, как ее одернул Серов:

— А ты куда?

— Как — куда? С вами, — растерялась девушка, так и не ступив на подножку машины.

— Зачем? Насколько мне известно, у тебя в Париже свои дела. Вот и займись ими.

Троицкая лишь беспомощно схватила надутыми губами воздух, но крыть ей было нечем. Она прорвалась в самолет и в Париж, больше ей никто ничего не обещал. Стейш, неотрывной тенью следовавшая за Серовым, не удивилась, что стоило машинам тронуться, как ей пришло сообщение с незнакомого номера.

…: «Пришли мне название отеля и номер, в котором остановится Серов. КТ».

АнестейшаНеГрей: «Слушаю и повинуюсь».

…: «И без шуток. Иначе вторую половину суммы не получишь. Еще я хочу знать все расписание Серова, где и с кем он встречается».

АнестейшаНеГрей: «У меня нет доступа».

Стейш не удержалась и обозвала контакт в записной книжке по-своему.

Гламурная коза: «Не моя проблема. Получи доступ».

«Да как тут без шуток?» — хихикнув, подумала Настя, покосилась на сидящего впереди Серова и переслала ему всю переписку. Ну она же сама просила доступ получить. Вот. Будет сейчас доступ из первых рук.

Правда, босс телефон игнорировал. Он так плотно приседал на уши Артиньяку, что тот, наверное, и про пуш-ап давно забыл.

Но стоило об этом подумать, как француз обернулся, поймал ее взгляд и, что-то бросив собеседнику, ловко перескочил на сиденье рядом с ней. Босс проводил его красноречивым взглядом, но ничего против не сказал.

Артиньяк, к ее удивлению, на неплохом русском, хоть и с характерным французским прононсом, заявил:

— Мы с вами незнакомы, но мечтаю вам сообщить, что вы прекрасны.

Он мгновенно увяз серым взглядом в ее декольте, но тут же вынырнул и пристально уставился в глаза. От такого напора Стейш растерялась. И что теперь делать? В любой другой ситуации она его просто отбрила бы и жила себе спокойно, но это деловой партнер. С ним вроде как нужно поделикатнее или даже пособлазнительнее. Вот только где она, а где здоровый флирт? Таких тренировок у нее отродясь не было.

— Думала, вы не говорите по-русски, мсье Артиньяк.

Выдала первое, что пришло в голову, и поспешила застегнуть одну из пуговок на блузке. Под таким углом нужному партнеру было видно как-то уж совсем непозволительно много. Только просчиталась. Неловким действием она лишь привлекла новую порцию внимания к декольте.

«Твою ж…»

— О, дорогая, для вас просто Анри. Я неплохо говорю по-русски, но Илья французским владеет в совершенстве. Нам проще общаться на этом языке. Скажите, вы впервые в Париже?

Отвечать на вопросы Артиньяка было бы намного комфортнее, если бы Серов то и дело не бросал на них пристальные взгляды. Она кожей их чувствовала, мелкими мурашками, пробегающими по рукам и спине, несмотря на прикрывающий ее тренч.

— Впервые.

«Трижды. Я излазила весь Париж вместе с братом вдоль и поперек еще три года назад, пока пыталась вправить ему мозги. Жаль, безрезультатно», — добавила мысленно, но решила, что наивная дурочка Артиньяка заинтересует больше. Мужчины же любят быть первопроходцами, вести наивную девицу в неизведанные голубые дали. Уж это она точно знала.

— Тогда я просто обязан пригласить вас на прогулку. Я покажу вам лучшие места: Монмартр, Елисейские поля, Опера́…

— Стойте-стойте, я на работе. Илья Васильевич сказал, что у нас не будет времени на экскурсии.

— На работе?.. Ах да, Илья говорил. Телохра… нитель, — с трудом выговорил он последнее слово.

— Именно. Я должна постоянно быть рядом со своим нанимателем.

— Думаю, мы решим этот вопрос с Ильей и он даст вам выходной на один вечер. Что скажете?

«Не послать его сразу! Не послать!» — твердила она себе как мантру, то и дело поглядывая в окно и прикидывая, когда ж эта бесконечная поездка завершится. Нет, Анри был в общем-то ничего, в ее вкусе и пах приятно, но она и правда на работе и не нанималась обольщать деловых партнеров Серова.

— Только если Илья Васильевич отпустит.

— Договорились!

Артиньяк хлопнул в ладоши, переплел длинные музыкальные пальцы в замок и довольно потянулся. Тут же, как по волшебству, автомобиль остановился.

Их доставили ко входу в отель, номер в котором, судя по виду, стоил как три ее зарплаты. Светлое здание с огромными окнами, вычурной лепниной и небольшими балкончиками больше походило на дворец, чем на гостиницу. Для пущего эффекта от проезжей части его отделял невысокий забор со старинными коваными воротами.

К ним тут же вальяжно подошел швейцар и о чем-то быстро заговорил с Серовым. Два бодрых молодца совершенно не французского, а скорее арабского вида тут же занялись багажом и утащили его в высокие стеклянные двери.

Серов и Стейш, распрощавшись с Артиньяком (тот приложился к ее руке раза три, не меньше), медленно побрели сквозь небольшой двор. Босс кивнул парням из охраны, и те послушно разбежались — явно расселяться в свои номера и рапортовать Мароеву, что доставили «нашевсё» в целости и сохранности.

Стейш, в отличие от них, разрешения не получала, поэтому брела рядом, изучая взглядом разнообразную зелень. В ботанике она ничего не понимала, но смотреть на Серова почему-то не хотелось. На душе кошки скребли, как будто совесть заела за то, что она любезничала с Артиньяком. Но какого черта! Босс же сам просил французу поулыбаться, ну, она и улыбалась.

— А ты молодец, — наконец нарушил тишину Серов. — Не ожидал.

— Чего?

— Что ты умеешь крутить мужиками, как типичная женщина. У вас что, это в генах? Артиньяк чуть слюной не изошел.

В его голосе она услышала разочарование, такое же глубокое и тяжелое, как серое парижское небо над их головой. И, разумеется, разозлилась.

— Ты сам просил.

— Просил. Ты очень добросовестный сотрудник. Выпишу тебе премию.

Прозвучало так холодно, как будто она — портовая девка, которая переспала с десятком матросов, а Серов — та самая мадам, что выдает гонорар, но при этом смотрит на падшую с материнским разочарованием.

— Засунь ее себе в задницу. Лучше скажи, что ответить Троицкой. Видел переписку?

Опомнилась и застегнула сразу все пуговицы на блузке. Нечего ему пялиться, роль уже сыграна, выхода на бис сегодня не будет.

— Видел. Сейчас скину тебе ваучер с бронью, передашь ей все данные с него.

Как-то незаметно они подошли к служебному входу в отель. Выглядел он не так привлекательно, как центральный, а пара огромных мусорных баков воняла так, что впору было надевать противогаз. Рядом с ними сотрудник гостиницы в красивой форме с золотой отстрочкой смотрелся идиотски, еще более идиотски выглядели их с Серовым чемоданы.

— Бери вещи. Такси сейчас приедет, — бросил босс все так же холодно и равнодушно.

— Такси?!

— Да. Я никогда не живу в отелях. Троицкая может в этом номере хоть палатку ставить, все равно ничего не дождется.

* * *

Находиться в одной машине с «замороженным» Ильей Серовым было странно, чуждо и жутко утомительно. Ругаться, язвить и терпеть его шуточки — это сколько угодно, а сидеть рядом с гранитной глыбой не доставляло никакого удовольствия.

Апартаменты бронировала Лика, и знали о них только сам босс, его помощница, Амин Мароев — и вот теперь еще Стейш. Даже хваленая охрана Ильи Васильевича понятия не имела, где он ночевал. Но времени и желания думать о паранойе Серова не было, как и сил. За пять минут в такси Стейш осознала, как устала за этот безумный день.

Она начала его дома в отвратительном розовом платье, а закончила с ярким макияжем в Париже. Не безумие ли?

Таксист высадил их в тихом, глухом переулке. Неровная мокрая брусчатка, таинственно блестящая в свете четырех фонарей, цветы на окнах и кафе с железными столиками на изогнутых ножках — все это создавало именно тот образ Парижа, в который хотелось возвращаться. А тот дорогой отель с видом, кажется, на Эйфелеву башню… Пусть в нем Троицкая живет.

Стейш вышла из автомобиля и глубоко вдохнула аромат цветов, смешавшийся с дождевой влагой. На мгновение у нее закружилась голова, а на лице против воли появилась улыбка. Эта улочка ей определенно по вкусу, даже с Серовым.

Тот, кстати, уже махнул рукой дородной женщине в белом кружевном фартуке. Увидев их, она широко улыбнулась и принялась кричать что-то по-французски внутрь дома. Оттуда тут же выскочил щуплый паренек лет шестнадцати, он с удивительным проворством утащил внутрь сразу два чемодана.

— За мной, — бросил Серов через плечо так небрежно, что Стейш почувствовала себя дворняжкой профессора Преображенского, которую приманили на колбасу и собираются препарировать.

— Как будто у меня есть выбор, — буркнула в непреклонную спину босса и потопала следом, чертыхаясь на каблуки. Им брусчатка совершенно не нравилась.

Жилище оказалось симпатичным двухэтажным таунхаусом со светлыми стенами, полом из натурального дерева и антуражем в стиле «моя бабушка любит сидеть в кресле-качалке и вязать крючком салфетки» — по крайней мере, вязаных изделий здесь была целая куча. Салфеточки на тумбочках в просторной прихожей, картинки на стенах, цветы в макраме-подвесах.

«Интересно, а салфетка на телевизоре есть?» — хихикнула про себя Настя.

Но получить ответ на этот вопрос ей не удалось. Хозяйка проводила их на второй этаж, который оказался заперт на ключ.

— Добро пожаловать, — проговорила она на ломаном русском, протягивая ей связку ключей.

Тут-то Настя и осознала глубину проблемы. Комната одна, а их двое.

— Не смотри на меня так, — хмыкнул Серов, открывая дверь. — Здесь достаточно места для двоих. Я всегда снимаю эти апартаменты и, думаю, что со временем выкуплю. Очень удачное место.

И не соврал. Апартаменты и правда оказались замечательные. Второй этаж таунхауса был разделен на три комнаты и прихожую. Две спальни, одну из которых Серов с барского плеча выделил Насте, и просторная гостиная с чисто символическим кухонным уголком.

Стейш скинула ботильоны, ноги тут же утонули в высоком ворсе ковра. Они с непривычки устало гудели и явно тосковали по широким кедам на плоской подошве.

— Здесь уютно.

— Согласен. Жаль, мы проведем здесь очень мало времени. Спокойной ночи, Стейш.

«Даже не Настенька?!» — Это стало совсем интересно.

— Серов, ты что, злишься? Я что-то сделала не так? — спросила она уже в спину.

Нет, ну так невозможно! Она устала как собака, строила глазки Артиньяку, старалась не запороть все дело, юлила перед Троицкой, а он недоволен? Взять бы и отвесить ему хороший подзатыльник, может, включится нормальный Серов.

— С чего ты взяла? Я же сказал: ты молодец. Спокойной ночи.

Он вошел в свою спальню и захлопнул дверь, не дожидаясь ответа.

— Ну молодец так молодец, — сказала Стейш сама себе прежде, чем отправиться изучать новую территорию.

Ну как — изучать? Скинула одежду, упала на здоровенную двуспальную кровать, уснула.

Вжикнул телефон, Настя прочитала сообщение сквозь сон.

Мама: «Хорошо долетела? Я не знаю, кто со мной говорил, но выходи за него!»

* * *

Серов не врал. Следующие сутки прошли в безумном круговороте переговоров, поездок и постоянного журчания французской речи. Ходить безмолвной тенью за все еще холодным, как гранит, боссом, не понимать ни слова и улыбаться редким взглядам Артиньяка — вот и вся ее работа. Да, она внимательно присматривалась ко всему, что происходило вокруг: люди, вещи, еда. Но веселее от этого не становилось. К вечеру Стейш ползала за энергичным Серовым чисто на морально-волевых. Хотелось сбросить ботильоны, упасть на диван и вытянуть гудящие ноги.

Ужин удалось перехватить вместе с другими охранниками, пока часть переговоров шла лично между Артиньяком и Серовым, за закрытыми дверями. И вот, когда Стейш дожевывала последний кусок «подножного корма», странно напоминающего шаверму, в коридоре офиса Артиньяка появилась Троицкая.

— Ты… — Карина подлетела к ней разъяренной фурией. — Я полдня бегала по каким-то трущобам!

— А я здесь при чем?

Парни из охраны, уже закончившие быстрый ужин, насторожились. Вот какой идиот додумался послать Карину на это задание? Дураку понятно, что у нее в голове силикон вместо мозга.

— Где Серов?

— У них переговоры за закрытыми дверями. Даже меня выгнали, — пожала плечами Стейш и с самым невинным видом метко отправила пакет из-под еды в ближайшую мусорку.

— Тогда на два слова.

Троицкая вцепилась в плечо и потащила ее прочь из коридора. Один поворот, второй, третий. Они оказались на просторном пятачке возле лифтов. Дело было вечером, все сотрудники давно разбрелись по домам, только неугомонные боссы все продолжали болтать о своем, о начальственном.

— Ты думаешь, это смешно?! — тут же напустилась на нее Карина. — Три публичных дома, две обрыгаловки и кладбище на задворках Парижа! Это, по-твоему, расписание Ильи Серова?!

Публичный дом? Кладбище? Стейш с трудом сдержала улыбку. Фантазия у босса что надо, поддельное расписание составил с выдумкой и большой любовью к «невестушке».

— Стоп! — Она вытянула руки перед собой и отошла на пару шагов от бешеной козы. — Я предупреждала, что у меня нет доступа. Я залезла в его записную книжку и сфоткала. Может, это планы на вечер?

— Знать не хочу. — Карина глянула на прилипшую к каблукам-шпилькам грязь и со злостью вытерла ее о ковер. — Уже не имеет смысла, я сама все узнаю. От тебя мне нужен ключ.

— Какой ключ?

Троицкая возвела глаза к потолку, как бы спрашивая: «На кой ляд я связалась с этой идиоткой?!» Стейш думала примерно то же самое, но вида не подала, все-таки мама ее хорошо воспитала, а где промазала, вопрос добила интеллигентка Загорская.

— От номера Серова в отеле.

«Не такой уж он и параноик», — проскочила в голове непрошеная мысль. Все же Серов был удивительно предусмотрительным мужчиной, до такой степени, что мог показаться сумасшедшим.

— Как только достанешь, я пришлю человека. А теперь проваливай, пока они не закончили. И не забывай: хоть слово Илье — и я уничтожу всё. Тебя, твою семью, друзей и даже ваш хваленый Дворец спорта вместе с фундаментом…

Она могла бы дать волю гневу: прижать стерву к стене и сдавить горло так сильно, что коза еще неделю не смогла бы «мекать» свои угрозы. Но нельзя. Стейш уже поняла — в этом бою силой не выиграть. Если Троицкая пострадает физически от ее рук, это лишь ухудшит ситуацию. Даст ей дополнительный козырь.

— Руки коротки, — фыркнула Стейш.

— Не проверяй!

Троицкая с чувством собственного превосходства развернулась и, отбивая звонкую дробь, завернула за угол одного из коридоров. Несколько мгновений Настя смотрела ей вслед и не могла понять: что же не так? А когда поняла, скинула ботильоны и рванула следом, стараясь двигаться как можно тише.

Карина не вышла из здания, она шла к кому-то еще. К кому-то, кто работает в компании Артиньяка.