Глава 20

— Настя, ты как?

Он трижды постучал в дверь, а такое чувство, что ее приложил по голове здоровенным половником. Признаться честно, стоило сделать именно так. Это надо ж дойти до такого идиотизма, чтобы впервые в жизни напиться в рабочей поездке! Чем она вообще думала?

— Застрели меня, — прошипела и включила воду на полную.

— Понял. Пошел варить бульон. Хотел обрадовать тебя, что мы улетаем сегодня в обед. Но, пожалуй, перенесу вылет на пару часов.

Стейш только грустно хмыкнула и плеснула воду в лицо своему зеленому отражению в зеркале. Если этой ночью между ними что-то и было, то вот утро на романтическое тянет слабо.

Из ванной выбралась только спустя полчаса с хвостиком, тщательно почистив зубы и приведя себя хоть в какое-то подобие порядка. Видение в полотенце никуда не исчезло, зато на круглом белом столе у окна был накрыт завтрак. Сервировка ну чисто в ресторане: тарелочка к тарелочке, несколько ложек, вилок и нож. Даже супница! Вот только одно но. В ресторан все-таки ходят в костюме и там не подают таблеточки, которые заботливо лежали рядом со стаканом воды.

Босс свою порцию уже давно съел и теперь довольно жмурился на солнышке, медленно попивая черный кофе. Стоило ей появиться, как он оставил чашку и открыл крышку изящной белой супницы. Стейш осторожно втянула носом воздух — от запаха куриного бульона не мутило, а грустный очень пустой желудок жалобно уркнул.

И вот стоило повредничать, отказаться или хотя бы извиниться. Но возражать, когда полуобнаженный красавец мужчина наливает тебе в тарелку похмельный супчик, — слишком большой идиотизм даже для Стейш. Как там говорит Муза: «Принятие и понимание»? Стоило попробовать.

Принять таблетку — легко, понять Серова — вот это задачка со звездочкой. Особенно с похмелья.

Если мужчина ожидал восхищений, то просчитался. Сейчас она смогла выдавить лишь усталую благодарную улыбку. Но он ничего и не требовал, просто наблюдал, как она выпивает таблетку и медленно, с опаской, пробует бульон. К слову, восхитительный бульон с какими-то насыщенного вкуса травками.

И только когда тарелка опустела наполовину, он сказал:

— Прости. Я не думал, что тебе будет так плохо.

А ей было уже хорошо. Бульон успокоил желудок, таблетка убрала головную боль, а по телу растекалась приятная слабость. Как будто внутренняя пружина впервые за много лет разжалась. Еще и лучи солнца приятно грели щеку, добавляя оптимизма. Если зажмуриться, то можно представить, что им некуда спешить, нет никаких проблем. Есть только завтрак, заботливо приготовленный любимым мужчиной, и ничего больше.

Стейш резко открыла глаза, вновь сжимая пружину на максимум. Что за бред в ее голове? Какой любимый мужчина? Какой романтический завтрак?! Это Серов! И завтрак этот он явно приготовил из чувства вины. Сам же споил. Еще и сидит тут полуголый. С этим пора что-то делать, а то мысли текли совсем не в том направлении.

— Одеться не хочешь?

Чуть прищурилась, не мешая себе еще раз пощупать взглядом широкую грудь с темными волосками. Наверное, если провести по ним ладонью, будет щекотно, а потом стоит коснуться шеи, продолжить путь выше и запустить пальцы в стильно остриженные волосы.

— Иначе завтраком стану я? — Довольная улыбка заиграла на полных, чуть потемневших от кофе губах.

Стейш опомнилась и несколько раз ошарашенно моргнула. То есть не приснилось?! Он поэтому разгуливает тут весь раздетый, как на десерт приготовился?

И тут в голове, словно эхо, тихий шепот: «Ты в моей постели окажешься только со всеми возможными последствиями».

Дыхание перехватило, а по рукам все же пробежали предательские мурашки. Необходимо срочно выяснить, что же случилось ночью. Но не прямо так, в лоб, а как-то аккуратно. Издалека зайти, что ли? Жаль, что такие вот хитрости не были ее сильной стороной. Но как иначе узнать и не выдать себя? Еще не хватало, чтобы он узнал о ее нездоровых фантазиях, особенно если это всего лишь фантазии.

— Я не помню, как мы добрались домой, — выдала она. — Так что прекрати издеваться!

По лицу Серова скользнуло удивление, но тут же его стерла привычная хитрая ухмылка. Она, кажется, стала еще шире. Да, хотела узнать аккуратно. Где она и где аккуратность? Лучше бы в лоб спросила, но сейчас уже поздно.

— Хорошо добрались. Комфортно. Особенно ты, — пожал плечами босс. — Спала как сурок.

«Значит, приснилось!» — Ни облегчения, ни спокойствия это осознание не принесло. А Серов тем временем продолжал глумиться:

— И чем тебе не нравится моя одежда? Мне в рясе, что ли, завтрак готовить? Принял душ, накинул полотенце и пошел. У плиты жарко.

Он картинно стер с плеча воображаемый пот. И тут она увидела. Характерный такой засос, вот точно такой она ему во сне оставила.

— Это что?! — выкрикнула и тут же чуть не прикусила себе язык.

Босс же оставался невозмутимым и улыбчивым:

— Засос.

— Откуда?!

Широкие брови чуть приподнялись, а в ярко-зеленых глазах танцевали искорки смеха.

— Тебя это интересует как телохранителя или как ревнивую женщину?

«Как женщину, которая не помнит прошлую ночь!» — хотелось крикнуть, но на этот раз она все же прикусила язык.

— Как телохранителя. Ты же сам просил тебя охранять от всяких вертихвосток. Вот я и переживаю. Вдруг, пока валялась пьяная, тебя обесчестила какая-нибудь особо коварная особа. Надругалась, нанесла непоправимый вред здоровью, а я буду виновата.

Серов несколько секунд смотрел на нее в упор, а потом его губы дрогнули. Низкий смех пронесся по кухне волной. Кажется, даже висящие на крючках чашечки звякнули, поддерживая веселье.

— Настенька, — он вытер ладонью выступившие на глазах слезы, — если ты будешь так меня смешить каждое утро, я на тебе женюсь. Честное слово.

Веселье оказалось заразительным и разрушило все ощущение неловкости, которое заставляло Стейш мысленно сжиматься последнюю четверть часа.

— Сначала тебе нужно будет уговорить на это меня. Так что закатай губу.

— О, я умею уговаривать… — Многозначительный раздевающий взгляд.

Настя заерзала на стуле, отгоняя вновь подступившие воспоминания. Все, хватит. Было и прошло. Если бы они переспали на самом деле, Серов точно уволил бы ее без всякого веселья.

— Не прокатит. Я теперь слишком много о тебе знаю. Все твои отношения — фикция. Никакой сотни романов не было, и домой ты женщин не водишь. Слушай, а может, ты вообще не по девочкам?

Он оперся локтями на стол и, спрятав лицо в ладонях, натурально зарыдал от смеха. Кому расскажи — не поверят. Сдержанный, холодный и прекрасный Илья Серов, тот, о ком как о властном любовнике мечтает половина женщин компании или даже города, — сидит и буквально плачет от смеха.

— Ну а что? Ты вот еще и готовить умеешь. Другой бы на твоем месте даже пиццу подогреть не догадался.

Но он не слышал, он просто и бессовестно ржал.

Илья Серов

Это было невозможно выдержать. Он хотел быть с ней холодным, сдержанным, здравомыслящим, но просто не мог. Потому что несла Настенька такую забористую чушь, что аж челюсть от смеха сводило.

— То есть если мужчина готовит суп и не имеет стабильных публичных отношений, с ним что-то не так?

— Ну… — Настя очень соблазнительно закусила губу и с улыбкой сообщила: — Мы живем в современном мире. Сейчас всякое можно встретить. И опять же, ты сам сказал, что у тебя любовница воображаемая и по контракту…

— Я просто отделяю мух от котлет. В данном случае удовлетворение потребностей от работы. Перетрахать половину офиса можно, но это плохо скажется на рабочих процессах. Как и заводить любовницу, которая займет клетку и вместо чего-нибудь полезного будет ногти пилить на рабочем месте. А про «домой» — так мне хватает денег на номер в отеле. Зачем пускать однодневку в личную жизнь? Это чревато последствиями.

— Хитро, — хмыкнула Стейш. — А те девушки из отеля знают, что они однодневки? Ну так, для справки.

— Знают. Для справки. Я за всю свою жизнь ни с одной женщиной не спал дважды.

Ладно, он кривил душой. Была у него одна стюардесса, с ней они примерно раз в полгода пересекались по взаимному согласию и без каких-либо обязательств. Но это не то, о чем стоит знать Настеньке. Которая и так уже спешила выдать следующий эпос:

— Тогда я за тебя замуж точно ни под каким соусом не выйду. Если ты готов только один раз, а потом в спальне тебя не дождешься. Зачем мне такой муж?

— Для жены сделаю исключение. Буду ходить к ней в спальню так же часто, как на работу.

Он с удовольствием заметил, что Настя из зеленого человечка превратилась в почти нормального, даже слегка розовощекого, и уделила внимание своему порядком остывшему кофе.

— Серов, ты сумасшедший трудоголик и работаешь двадцать четыре на семь, триста шестьдесят пять дней в году.

— Вот и оцени перспективу.

Она поперхнулась кофе, а он позволил себе еще несколько секунд наслаждаться ее замешательством. Но в одном Настенька права: он трудоголик, и работа — огромная часть его жизни, поспешившая напомнить о себе. Зазвонил телефон.

— А вот и моя любимая женщина звонит.

Лицо Насти после его слов снова изумленно вытянулось. Интересно, она сама знает, насколько подвижная у нее мимика, как смешно она вскидывает брови, как соблазнительно кусает губы и как ярко смеется (жаль, редко)?

— Работа, Настенька, работа.

Он взял телефон и выдохнул. Мароев.

— Илья Васильевич, какого черта ты рейс перенес? У нас тут назревает кипеж вселенского масштаба.

— Подожди. Настенька, я на минутку.

И Мароев его не подколол. Вообще не обратил внимания, что отмена самолета и милое «Настенька» пересеклись в одном разговоре. Значит, дело дрянь. Вошел в комнату и плотнее закрыл дверь. Думать здесь о работе не хотелось, но когда ж его спрашивали…

— Что там?

— Пропало пятьдесят миллионов. Валера Романовский случайно обнаружил. Бегает по потолку. И подозревает, что это не первый раз.

— Твою мать! Амин, скажи, что мне это снится, а?

— Не-а, и это еще не все. Я узнал, кто та тетка с собеседования. Это дорого стоило, но удалось расколоть нужного человека. Это бывшая жена Креспо. Она приходила на второй этап, уже в новом образе, теперь рыжая. И что хуже всего, ее так старательно защищает Троицкий. Он провез ее в страну, обеспечил несколькими новыми личностями, деньгами и жильем. Так что собирайся. Одна нога здесь — другая там.

— Я не могу снова перенести полет, там плотная сетка. Но нам и не нужно.

Его голова, даже слегка гудящая с похмелья, мгновенно включилась в работу. Мозг после двух чашек кофеина разогнался и вдарил по газам, несмотря на недавнюю приятную расслабленность. Хотел Илюша отдохнуть полдня? Обойдешься, пятнадцати минут достаточно.

Зато кое-что встало на свои места. Интуиция подсказывала: то, что вчера пыталась сделать Карина Троицкая в офисе Артиньяка, связано именно с хищением. Иначе зачем ей пароли к парижским дата-центрам Анри? Никто не знает, но, возможно, кто-то догадывается, что именно туда Захар велел раз в три месяца тайно копировать все финансовые документы холдинга, пока он не вернется. Это исполняли последние десять лет беспрекословно. Возможно, кто-то проболтался или Троицкий сам додумался. Не имеет значения, главное — предупредить Анри.

— Я полечу как планировал. Сейчас мне как никогда нужно еще раз встретиться с Артиньяком. Повезло, что я здесь. Встретимся в аэропорту, для тебя будет еще одно важное дело. Ты же узнал, как Троицкий незаметно протащил в страну Милану? Мне нужно точно так же протащить в страну еще кое-кого.

Четверть часа спустя, поправляя идеальный узел на галстуке, он обернулся и бросил задумчивый взгляд на постель, все еще хранящую следы ночного преступления. Какая-то часть его хотела рассказать Насте правду, схватить ее в охапку и продолжить. Но не сейчас. Может, оно и к лучшему, что она все забыла? Сейчас такие отношения небезопасны в первую очередь для нее. По уму стоило уволить ее к чертовой матери, ведь она может попытаться спасти ему жизнь и пострадает сама. С другой стороны, где-то там далеко она более уязвима. Он слишком смело заявил на нее права, и если за ним следят (без «если» — конечно, следят), то уже знают и про бар, и о том, как он тащил ее на руках по улицам Парижа.

Нет, нужно каким-то образом держать Настю рядом с собой, под охраной Мароева. Ее одну уберечь от глупости он сможет. И тут пришла идея!

— Я чертов гений, — сообщил он сам себе в зеркало и вышел из комнаты.

Настя как раз увлеченно загружала тарелки в посудомоечную машину. Футболка то и дело приподнималась, оголяя сильные ноги с прорисованными мышцами. И да, это было прекрасное зрелище. Домашнее, заставляющее улыбнуться и внутренне успокоиться.

— Я к Артиньяку. Тебе лучше побыть здесь. Вернусь к часу.

— Что-то случилось? — Она прищурила глаза, будто пыталась прочитать его мысли.

— Слишком много всего, Настенька. Слишком много.

Развернулся и вышел из апартаментов, чувствуя себя ребенком, которому дали надкусить вкусную шоколадную конфету и тут же ее отобрали.