Глава 21

Стейш

Несмотря на мутное утро, она была благодарна Илье Серову за возможность передохнуть. Может, завтра он ее уволит (и правильно сделает), но сегодня от нее было бы больше вреда, чем пользы. А так отлежалась, привела себя в порядок, собрала вещи и к назначенному времени была готова.

Выкатила чемодан к двери и задумчиво глянула на дверь в спальню босса. Интересно, а он собрал чемодан? Может, его тоже стоит вытащить из спальни, чтобы как можно скорее взять вещи и уехать в аэропорт? Что бы там ни случилось, лицо у Ильи Серова, когда он уезжал к Артиньяку, было напряженное.

— Лучше сделать, чем не сделать, верно? — сказала сама себе и дернула ручку двери.

Раз. Два. Три. Та оказалась намертво заперта.

— Что еще за ерунда?

— А не нужно заходить в мою комнату без разрешения! — раздался за спиной голос босса.

И вот как он перемещается так бесшумно? Ниндзя под два метра ростом.

— Я хотела чемодан выкатить.

— Сам справлюсь. Это тебе.

Он достал из-за спины пару кроссовок. Стейш чуть не присвистнула, мгновенно узнав последнюю коллекцию известного бренда. Черные, кожаные, визуально близкие к классическим ботинкам, это все еще были удобные кроссы.

— Что это?

— Компенсация морального ущерба за вчерашний вечер. А шпильки выкинь к черту, они будут только мешать.

От позорного радостного визга и попытки повиснуть на шее у Серова ее спасло появление двух суровых мужиков в костюмах. Те, как тени, материализовались в дверном проходе.

— Забирайте даму в такси! — скомандовал босс, когда Настя с азартом натянула кроссовки, а шпильки по-хозяйски засунула в чемодан. Еще она обувь не выбрасывала!

Бугаи окинули девушку равнодушным взглядом. Один подхватил чемодан, второй — ее под руку и повел вниз. Стейш даже мяукнуть не успела, как оказалась в такси.

Спросила, когда машина уже тронулась:

— Что это было?

— Ты о чем?

— Не включай дурака, Серов. Я про этих мордоворотов. И почему они водят меня под ручку?

— Это, моя драгоценная Настенька, охрана. — Он говорил снисходительно, как с маленькой девочкой, которой отказался купить куклу в супермаркете.

Она понимала идиотизм своего следующего вопроса, но все же спросила:

— А я тогда кто?

— Ты охрана от наглых девиц, а они — от профессиональных убийц. Так что твоя задача — держаться рядом со мной и слушаться этих суровых ребят.

— Эта работа нравится мне все меньше и меньше…

— И не надейся, не уволю, — тут же оборвал ее ворчание босс и углубился в экран своего смартфона.

Она и перестала надеяться. Что бы ни произошло ночью, но вечер и разговор в баре всё изменили. Уважение к Илье Серову выросло в разы. Больше он не казался ей баловнем жизни и самодуром. Теперь она видела в нем преданного друга, трудоголика и просто уставшего человека. Да, он оставался бесконечно притягательным, но больше не существовало романтического героя, был человек. Тот, кого до боли в руках хотелось обнять.

Уже вблизи от аэропорта Серов задумчиво произнес, не отвлекаясь от смартфона:

— Настенька-Настенька, кажется мне, ты не зря полетела со мной в Париж. У тебя и правда есть шанс помочь Саше.

— Что?

— Ничего. Мысли вслух. Надеюсь, что они так и останутся просто мыслями.

Тут машина остановилась. Настя хотела выйти, но Серов удержал ее за руку.

— Не сейчас. Нам скажут, когда можно выходить.

В итоге к самолету ее вели под конвоем, как жену президента какой-нибудь маленькой, очень гордой страны. Но ей было все равно, потому что до сих пор гудящие после марафона на шпильках ноги благодарили босса и кроссовки за каждый шаг. Усевшись в кресло у окна, она с удовольствием вытянула ноги и откинулась на спинку. Закрыла глаза, надеясь еще немного подремать в полете, потому что ночь обещает быть долгой.

Нужно заехать к маме, а после непременно к Саше. Она наверняка разбита после похорон отца, еще и в таком положении. Не ее поддержать, так хоть неугомонную Катюху занять чем-то полезным.

В кресло рядом опустился Серов. Она почувствовала это, не открывая глаз: запах кофе и одеколона, аккуратные (совершенно точно — наигранно ленивые) движения, привычный едва заметный вздох, когда он в очередной раз берет в руки мобильник и отвечает на тысячу писем. О том, как ей это удалось и почему он снова сидит рядом, хотя Троицкой в самолете и в помине нет, решила не думать. Вспомнила завет незабвенной Саши Зиминой — еще той, юной, беззаботной и почти забытой: «Настя, иногда нужно просто расслабиться и не думать о последствиях». Не то чтобы эта истина не вышла подруге боком, но при грамотном применении работала на ура.

Внезапно она почувствовала что-то иное: сладкий, ненавязчивый, едва уловимый аромат женских духов; легкие, почти неслышные шаги по ковровому полу салона; и мурлыкающий вкрадчивый голос:

— Илья Васильевич, рада приветствовать вас на борту нашего судна. Вам как обычно и две капельки коньяка?

Тут произошло то, что заставило Стейш открыть глаза. Потому что Серов ответил без обычного льда в голосе, а мягко и явно с улыбкой:

— Мари? Неожиданная встреча. Я думал, ты не летаешь на частных рейсах.

— Узнала, что рейс ваш, и сделала исключение. Можете считать, соскучилась.

Стейш выпрямилась в кресле, скрипнув зубами от злости. Вот же кобель, не спит он ни с одной женщиной по нескольку раз. А эта, значит, соскучилась?! Парижский флер слетел с личности босса, когда длинноногая блондинка наклонилась и убрала катышек с лацкана мужского пиджака. Ненавязчиво она продемонстрировала Серову вырез обтягивающей блузки и приличную грудь, явно приподнятую грамотно подобранным бюстгальтером.

Серов должен был ее одернуть, выставить границы, но лишь улыбнулся и взял бледную ладонь с тонкими пальцами в свою. Стейш подавила желание переломать руки обоим. Так, это ни в какие ворота. Никуда не годится. Гневно глянула и отвернулась к иллюминатору.

— Рад встрече. Кофе мне сегодня без коньяка, еще слишком много дел. А вот моей помощнице принесите с двойной порцией.

— Из ваших зерен? — скрупулезно и несколько удивленно уточнила длинноногая Мари.

— Разумеется. Моя Настенька знает толк в хорошем кофе, не стоит ее обижать. Иначе я буду очень недоволен. — Прозвучало так, словно в случае плохого поведения он заведет стюардессу в тайную комнату и хорошенько отшлепает.

Стейш нахмурилась, не в силах больше выдерживать эти ролевые игры. Нужно хотя бы пересесть подальше, а то она просто придушит обоих голубков. Но, к своему удивлению, повернувшись, столкнулась с ошарашенным серым взглядом блондинки. Та будто что-то поняла, и это что-то заставило ее чуть приоткрыть полные губы и слегка зависнуть.

Серов уже отпустил руку Мари и, явно наслаждаясь моментом, тоже смотрел на Стейш.

— Тебе не говорили, что решать за других — это неуважение?

— Ну давай, откажись. — Самоуверенный говнюк широко улыбнулся.

— Еще чего. И кофе тоже двойной, пожалуйста. Вот из его личных запасов! — потребовала она и снова откинулась на спинку удобнейшего кресла, скрестив руки на груди.

Надеялась, что до него дойдет — девушка обижена и не настроена разговаривать. Но до Серова если и дошло, то лишь раздразнило его. Потому что стоило стюардессе удалиться, как он наклонился к уху Стейш и шепнул:

— Такими темпами я начну вычитать кофе у тебя из зарплаты.

Настя чувствовала, что если обернется, то окажется слишком близко к нему. Нос к носу, дыхание к дыханию. Тело мгновенно отреагировало мурашками на одну лишь мысль об этом. И почему они постоянно бегают? Может, это не мурашки, а ее парижские клопы ночью покусали?

— Это компенсация морального ущерба, — буркнула, глядя куда угодно, только не на босса.

— А что, кроссовок недостаточно?

— Серов, ты наносишь столько ущерба, что придется купить не пару кроссовок, а целый завод по их производству.

У него вновь зазвонил телефон, и прежде чем взять трубку, он с тихим смешком шепнул что-то похожее на:

— Ревнивица.

Стейш обернулась, но он уже о чем-то бегло говорил по-французски. Наверное, с Артиньяком или его помощниками. Судя по довольной улыбке, все шло гладко. Разговор завершился в тот момент, когда пилот объявил о взлете.

— Все в порядке?

— Да. Ты у меня золото. Тебя и правда нужно премировать. Артиньяк сейчас совершенствует систему охраны и проводит ревизию. Мы пытаемся понять, до чего удалось добраться Троицкой, не было ли каких-то еще прорывов безопасности.

— Отлично. Про премию только не забудь, мне как раз пора искать съемную квартиру. Деньги лишними не будут.

— Квартира… — Серов задумчиво почесал подбородок. — Есть у меня одна идея.

Мужчина скосил глаза и глянул так пристально, будто хотел залезть ей под кожу, узнать все тайны, украсть и спрятать в подземелье. Возможно, еще и дракона посадить в качестве охраны.

— Мне не нравится твой взгляд…

— Зря. У меня отличное предложение. Переезжай ко мне.

Самолет пошел на взлет так стремительно, что у Стейш закружилась голова и заложило уши. Что значит «переезжай ко мне»? Она прожила с ним сутки в парижских апартаментах и чуть с ума не сошла. Вон, получила толпу мурашек по телу и безумный эротический сон. А теперь он предлагает жить у него в квартире постоянно?! Она чокнется.

— Эй! Настенька, ты в порядке? Бледная. Попросить воды?

Самолет выровнялся, а ее мир летел в неизвестном направлении до тех пор, пока Серов не поймал ее лицо ладонями.

— Настя, ау. Ты как?

— Нормально. Резкий взлет и вчерашний запой нашли друг друга, — прохрипела в ответ.

— Не пугай меня так, пожалуйста.

Он еще раз окинул ее пристальным зеленым взглядом, словно искал следы улучшений или ухудшений. Да бес его знает, что он там искал! Ей на мгновение показалось, что еще секунда — и босс ее поцелует. Прямо здесь, на глазах у персонала, охраны и своей (без сомнения, регулярной) любовницы.

— Кхм-кхм, — раздалось корректное покашливание, — ваш кофе. Могу я предложить вашей спутнице стакан воды?

«Вот это профессионалка!» — восхищенно пронеслось в голове Стейш. Длинноногая Мари и глазом не повела, глядя на двусмысленную ситуацию. Ни оттенка ревности в голосе, ни дрожания рук. Железная леди с приклеенной к губам вежливой улыбкой.

Отпущенная на свободу Настя с благодарностью приняла чашку с кофе из ее рук. Он был как никогда кстати.

— Могу я предложить вам стакан воды? — обратилась к ней стюардесса. — Или мятный леденец?

Только после воды и огромной чашки кофе Стейш наконец почувствовала себя лучше. Мир вернулся в равновесие, тошнота и озноб прекратились. Но вот мысль, что от предложения Серова ее чуть не накрыло панической атакой, тихо скреблась где-то внутри.

Босс ее пожалел и вернулся к разговору о совместном проживании спустя пять часов в дождливой апрельской России.

Стейш задремала в машине и открыла глаза, только когда та остановилась в темном дворе. Несколько раз ошарашенно моргнув, сообразила — это же ее двор. Родной, любимый, привычный двор, в который въехала непривычно дорогая машина с совершенно чужеродным хрущевским дворам Ильей Серовым внутри.

— Вещи соберешь — и поехали?

— Что? — спросонья она не сразу поняла, что босс имеет в виду.

— Ко мне.

— Так, стой. — Она выдохнула и вытянула вперед руки, стремясь отгородиться от реактивного бабника. — Я не соглашалась на твое предложение.

— Да брось. Это идеальный вариант. Комната комфортная, запирается на ключ, со всеми удобствами, и там уже куча твоих вещей. Еду — я договорюсь — будут готовить для нас обоих. Еще есть спортзал, уборщик и…

Все было слишком идеально. Но в то же время не так. Она хотела свое пространство, личное, со своими порядками (какими-нибудь), своими вещами. Возможно, это оказалась бы раздолбанная однушка в попе мира, но там не было бы никого, кроме нее. А тут и спортзал, и уборщик, и… Серов каждое утро на кухне. Картинка полуобнаженного мужчины с чашкой кофе тут же всплыла в воспоминаниях.

— …и ты не будешь опаздывать на работу, — закончил перечислять все преимущества босс.

— Мне нужно подумать. Я хотела не этого.

— Знаю.

Она хотела открыть дверь и выйти, но зачем-то обернулась. Взгляды встретились. Да, он понимал. Знал, чего она хочет, но почему-то предлагал странное соседство. Это рационально, да. Но только ли в этом причина? Между ними словно было что-то еще. Неизвестное ей, странное и немного пугающее.

— Тогда почему?

— У меня ты будешь в безопасности. В Париже не только я, но и ты перешла дорогу Троицким. Если нужно, я договорюсь, и Мароев организует охрану около твоего дома, без проблем. Но если ты будешь жить у меня, все станет намного проще. И не только для тебя. Когда эта история закончится, можешь съехать хоть в Катманду.

Он глянул на горящее мягким светом окно ее квартиры. Еще днем она позвонила маме и предупредила, что вернется ближе к ночи. Так что там, должно быть, готовится вкуснейший ужин. Сердце сжалось. Что, если Серов прав? Живя здесь, она поставит под угрозу маму. Живя отдельно — себя.

— Я подумаю.

— Как считаешь нужным, — кивнул он и принял очередной телефонный звонок. — Да, Мари…

«Мари»?! Стейш вышла из машины и, кажется, слишком сильно хлопнула дверью. По крайней мере, стоящий рядом бугай глянул на нее неодобрительно, но комментировать не стал. Просто молча достал из багажника чемодан и еще какой-то незнакомый бумажный пакет.

— Это не мое.

Сделала попытку поставить его обратно, но упрямый мужик снова протянул пакет ей.

— Илья Васильевич велел передать для вашей мамы, — пояснил он.

«Ого! Они умеют говорить длинные предложения!» — Сарказм затопил даже мысли.

Настроение улучшилось, только когда она увидела маму. В квартире, как всегда, горел приглушенный свет и пахло чем-то печеным и чуть сладковатым. Наверное, новый мамин эксперимент. Елена Сергеевна Эндшпиль, по своему обыкновению энергичная и жизнерадостная, с дежурным красным платком, повязанном на манер банданы, выглянула из кухни.

— Настя, наконец-то! Как долетела?

— Отлично. Тут тебе подарок. Илья Васильевич передал.

Широкая улыбка тут же расцвела на мамином лице. Она стала еще шире, когда та открыла пакет.

— Вау! И правда, вино прислал. Ничего себе! Я такого и не видела никогда, а это что? — Уже убегая на кухню, крикнула: — Настя, мой руки — и за стол!

Соус на отбивных сегодня был какой-то розовый. Судя по всему, нечто то ли клубничное, то ли смородиновое со сливками. Вкусное. С учетом того, что Стейш не ела более-менее сытной пищи со вчерашнего вечера, необычный ужин показался ей пищей богов.

— Мама, очень вкусно.

— Не кормил тебя там, что ли, твой начальник? — чуть нахмурилась Елена Сергеевна. — Тиранит?

— Да нет, нормальный он. Работы было много. Все время на бегу ели.

— Ясно. Хороший он у тебя. Надо брать парня, — одобрительно кивнула мама. — Прислал мне редкие французские специи, сыров целую кучу.

Подобревшая после ужина Настя даже не стала ругаться, просто выдохнула:

— Мам, ну не начинай, а. Я же говорила, он старый сморчок.

— Дочь, я по голосу слышала, что он красавчик. А потом еще забила в поисковик.

«Господи, зачем ты открыл этой женщине интернет?!» — возопила мысленно Стейш. Ведь именно оттуда ее родительница почерпнула этот коктейль из женихов, экспериментальных рецептов и миллиона видов фиалок.

— Ма-а-ам…

— Что? Ну ты ж не слепая, дочь. Такая возможность найти хорошего мужа…

— Он не ищет жену.

— Ну так а кто ж ее ищет? Хорошая женщина сама находит подходящего мужа! И нечего ждать, пока он дозреет! За свое счастье надо бороться! — Она воинственно взмахнула пакетиком с какими-то травками. — И я тебе в этом помогу!

— Не вздумай! Пожалуйста. У него тяжелый период в компании, ему сейчас не до женщин.

«Если они не Мари, конечно…» — добавил злорадный внутренний голос.

— О-о-о, — протянула мама и понимающе улыбнулась. — Не буду влезать и, думаю, мне надо позвонить. А еще написать…

Стейш лишь проводила убегающую в свою комнату родительницу удивленным взглядом. В душе теплилась надежда, что звонки и сообщения будут об отмене свиданий с остальными потенциальными женихами.

«Интересно, а если сказать ей о том, что Серов предложил пожить в его квартире, она сама лично соберет чемодан и притащит в секретные апартаменты босса на двадцать пятом этаже?»

Фыркнула в чашку, но решила не проверять. И не потому, что мама устроит фейерверк и тут же соберет для нее чемодан, а потому что «птичку жалко». Даже если птичка полетела к грудастой стюардессе Мари яйца подкатывать.

— Так, всё. Пора в душ, иначе я с ума сойду.

Другого способа убежать от мыслей и собственной ревности она не придумала. В конце концов, есть в мире другие люди, кроме Ильи Серова. Только вот в ее личном мире их осталось как-то ничтожно мало, он захватил всё, и это пугало до головокружения и дрожи в коленях.

Полчаса проторчав в душе, она все же смыла с себя остатки похмелья, усталость и даже прилепившийся к коже аромат чужого одеколона. Не смогла смыть только мысли. С ними справился телефонный звонок.

— Димась, что случилось?

— До-о-олжо-о-о-ок, — пропел Антипов страшным голосом. — Я хочу пригласить вас на свидание, моя госпожа. В эту пятницу, ресторан «Авангард», в девятнадцать часов. Форма одежды парадная. У меня такие новости! Закачаетесь!

— А ты не тратишь времени зря, да? — хмыкнула Стейш. — Хорошо. Постараюсь быть вовремя, если что, напишу. Ты сам знаешь, что у меня сейчас очень вредный босс.

— Я с ним уже договорился. Кстати, Шведов оказался не таким плохим. Он такое устроил, я аж обалдел!

— И что он устроил?

Стейш почему-то этим восторгам не обрадовалась. В ее голове Шведов и что-то хорошее никак не хотели рифмоваться. Скорее, Шведов и глупости. Шведов и подлости. В крайнем случае — Шведов и профессиональный спорт.

— О нет…

Она еще раз подсчитала в голове даты выученного давно назубок расписания чемпионатов.

— Я вам потом все расскажу. В пятницу, — предвкушающе прошептал в трубку Антипов и отключил вызов.

Ей оставалось лишь напряженно отозваться прерывистым гудкам:

— Только не говори, что он отправил тебя на чемпионат России.

Антипов мог считать это счастьем, но Стейш хорошо понимала: отправить зеленого юниора на взрослый чемпионат без должной подготовки — это способ его сломать, а не наградить. До по-настоящему большого спорта нужно дозреть, иначе он тебя сотрет в порошок и уничтожит. Причина, по которой Шведов устроил этот бред, была слишком очевидна. Он гадко мстил своенравному юниору и ей, Насте. Мерзавец еще осмелился гадить! Этого она не допустит. В пятницу так промоет мозги Антипову, что он ни на какой чемпионат и шагу не сделает.

Стейш глянула на часы. Самое время отправиться к Саше и, видимо, на всю ночь. Днем подруга похоронила отца и теперь совершенно точно не будет спать до самого утра, переваривая случившееся. Хорошо, если не накрутит себя до крайности — в её положении это вредно.

Выглянула из комнаты и крикнула:

— Мам, я переоденусь и к Саше. До утра!

— Лучше бы к Илье Васильевичу! — откликнулась мама.

Насте и в страшном бреду не могло привидеться, что мамины слова окажутся пророческими.