Глава 23

Илья Серов

Он соврал Стейш. Поспать удалось всего пару часов, поэтому когда Романовский притащил бумаги, цифры в глазах двоились. Илья с сожалением отложил документы в сторону. Пришлось выделить время для сна. Как раз оставался примерно час до прихода злой Настеньки (а в том, что она будет зла, он не сомневался). Если повезет, они быстро помирятся и, возможно, даже позавтракают вместе. Как в Париже. Жаль только, что одежды на них будет несколько больше.

Вспоминая прекрасное утро, он провалился в сон. Удивительно крепкий сон. Опасно крепкий сон, из которого его вырвал громкий голос Романовского:

— У меня срочное. Могу войти?

Конечно, просто так не пустят. Лика знает, что сначала нужно позвонить и спросить, свободен ли он, дать несколько секунд привести себя в порядок. Но вместо помощницы ответила Стейш:

— Да, конечно. Заходите, Валерий Федорович.

Как в идиотском сне, все случилось в один момент. Дверь распахнулась, Серов открыл глаза и дернулся, чтобы подняться, но голова будто приросла к спинке кресла. Раздался треск.

— Что за…

— Илья Васильевич, с вами все в порядке? — Губы коммерческого директора дрогнули.

Он был надежным и очень сдержанным мужиком, Захар даже считал, что у Романовского полностью отсутствует чувство юмора. Подчиненные называли его андроидом: ведь он отличался безумной работоспособностью и удивительным равнодушием ко всему остальному. И этот человек был готов вот-вот заржать.

Все прояснилось, когда на один глаз сползло знакомое красное кружево. Илья спал слишком крепко и поплатился за это. Рывком стянул с головы ярко-красные трусы и едва удержался, чтобы не проверить — не порвались ли.

«Я бы с удовольствием порвал на ней трусики, но не так!» — мысль не о том и совершенно не вовремя.

Ошалело оглянулся на спинку и понял, что Настенька — это всегда Настенька. Трещали не провокационные труселя, а скотч, которым телохранительница аккуратно приклеила их к спинке кресла, прежде чем натянуть ему на голову. Любовь Стейш к хорошему белью безгранична.

— Илья Васильевич, — напомнил о себе справившийся с беззвучным смехом финдир.

— Валера, подожди.

Серов медленно выдохнул, прикидывая, что ему больше всего хочется сейчас сделать с Настенькой: убить или поцеловать. Потому что настроение, несмотря на идиотскую ситуацию, взлетело разом и до небес.

Он скомкал трусики, сунул в карман и с видом «А что-то случилось? Все как обычно» потопал в приемную. Стейш встретила его широкой улыбкой акулы, только что сожравшей пару обнаглевших дайверов.

— Настенька…

— Да-а-а…

Она так точно скопировала его тон, что аж зубы свело.

— А ты почему опять на работе без трусиков?

— Так они вам больше идут, Илья Васильевич.

Он преодолел разделяющее их расстояние слишком быстро. Заметил, как девушка напряглась, явно ожидая какой-то подлянки и от него. Но он лишь наклонился к ее уху и шепнул:

— Допрыгаешься ты, Настенька.

— До чего? — Ее голос показался ему чуть севшим.

— До того, что я на тебе женюсь. Обещал же. Если будешь меня смешить.

Он знал, что может получить удар в любой момент, но девушка сидела за столом, и это отлично сковывало движения. Еще и волосы в конский хвост снова собрала — прекрасно. Идеальный план мести созрел за секунду. Зажатые в кулаке трусики ждали своего звездного часа и дождались, быстро перекочевав за шиворот белой блузки.

— Соблюдай дресс-код, Настенька!

Раньше, чем Стейш успела среагировать, он рванул обратно в кабинет и плотно закрыл дверь. Чувствовал себя при этом школьником, который только что подложил учительнице на стул канцелярскую кнопку.

Романовский уже расположился в кресле, разложил бумаги, терпеливо ожидая возвращения босса. Если он и подумал, что тот долбаный псих, то ничего об этом не сказал. У него были слова поинтереснее:

— Илья Васильевич, я нашел пять несостыковок в отчетностях других компаний холдинга. Еще нет полной уверенности, мне нужны доступы. Но, кажется, нас обворовывали не один год! Проводили все внутри фирм, а нам подавали липовые отчетности.

— Твою мать. Пока никому ни слова, кроме Мароева. Ищи. Как только будешь уверен на сто процентов, я расскажу обо всем Креспо.

Стейш

Когда Романовский вышел из кабинета босса, труселя-путешественники уже были спрятаны в ящик стола. Да, Стейш специально позволила финансовому директору увидеть картину маслом «Красная шапочка для сна», зная, что тот доверенное лицо и, судя по всему, очень серьезная морда без чувства юмора. А кто еще мог бы так спокойно отреагировать?

Мужчина, вопреки ожиданиям, не выбежал из приемной, а обернулся к ней и, чуть дернув уголком губ в улыбке, сказал:

— Ну, Анастасия, вы даете.

И прозвучало это, к ее удивлению, одобрительно. Видимо, все вокруг Серова мечтали эту махину расшевелить, а то и отомстить за какую-нибудь выходку. Но вот достать его не могли, ибо рабочим местом своим дорожили. У Романовского, судя по всему, повод для этого тоже имелся.

«Неужели чувства Инги взаимны?» — пронеслось в голове. Сразу вспомнилось, что Лика в ее первый рабочий день говорила что-то о ревности коммерческого. Всё сразу встало на свои места.

Романовский мысли читать не умел, поэтому оставил вопрос без ответа и стремительно вышел из приемной. У него явно были дела поважнее, чем смеяться над идиотскими шуточками и обсуждать с телохранительницей босса свою сложную личную жизнь. Но ее выходку он оценил — это было приятно.

Сидеть и скучать Стейш не привыкла. Дел у нее особо не было, поэтому руки сами собой потянулись к кофемашине. Но стоило зашуршать пакетом с зернами, как из приоткрытой двери кабинета Серова донеслось требовательное:

— Свари мне тоже. И приходи. Есть дело.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — проворчала она себе под нос.

— Я все слышал. Сейчас состряпаю допсоглашение, по которому ты будешь обязана так реагировать на все мои просьбы!

— У тебя слишком хороший слух, Илья Васильевич. Ухо, что ли, оторвать?

— Женюсь! Принудительно!

— Не догонишь!

— А ты проверь!

Стейш поймала себя на том, что пока тыкала на кнопки кофемашины, улыбка не сходила с ее лица. Магия. С Серовым она улыбалась чаще, чем за десять предыдущих лет. Ну как так? Как можно быть таким серьезным управленцем и таким придурком одновременно?! Хотя ладно, придурком он был только с ней и Креспо. С остальными — вполне себе властная заноза в заднице.

Пять минут спустя она поставила перед хмурым Серовым чашку с кофе, надеясь, что морщинка между его широких бровей хоть немного разгладится. Не помогло.

— Что случилось?

— Большая задница. И сейчас нам придется собрать все силы, чтобы из нее вылезти. Ты не против поработать моей помощницей пару недель? Лика сейчас такой темп не выдержит.

— Но я же ничего в этом не понимаю. — Она растерянно опустилась в кресло напротив стола и сжала руками горячую чашку.

— Это и не нужно. Главное, что тебе можно доверять. С меня только четкие задания, плюс Лика подскажет-расскажет. Всякую организационную чепуху она спокойно выдержит, а вот постоянно торчать рядом со мной, таскать бумаги, бегать по отделам и всех кошмарить — это не в ее силах.

— «Кошмарить»? — Стейш криво усмехнулась. — Кошмарить я умею.

— Тогда ни в чем себе не отказывай! Тем более моя интуиция вопит, что Сашу этой волной зацепит. Не знаю как, и ей о моих догадках лучше пока не говорить. Но мы должны сделать все возможное, чтобы оградить твою подругу от возможных последствий.

Если раньше в офисных коридорах рядом с Серовым она чувствовала себя лишней, то в этот день разошлась на полную катушку. Когда босс вкратце описал, что произошло в компании, да еще и про Сашу сказал — мотивация возросла в разы. Стейш ненавидела крыс и подлость, в ней будто инстинкт охотника включался. Прав был Серов тогда в Париже: он в самом деле завел себе кошку.

К концу рабочего дня ноги гудели, голова болела, а телефон то и дело разрывался от новых звонков не хуже, чем у самого Серова. Тот просто заперся в кабинете, неизвестно чем занимался, но слал сообщения с задачами примерно раз в десять минут. Совсем скоро планер Стейш, который она установила по совету Лики, был заполнен до отказа: звонки, несколько встреч, сроки. И самое ужасное, все это нужно было либо сделать достаточно тихо — тут снова помогала Мароева, которая знала, к кому и как подойти, — либо запугать так, чтобы ни гугу. С последним она справлялась сама.

Босс рвал и метал так, что ко второй половине дня люди в приемную заходили как на эшафот. А выходили еще хуже, пара впечатлительных барышень даже плакали.

— Илья Васильевич в ударе, — заметила Лика, заваривая себе ароматный травяной чай.

В творящемся вокруг безумии она выглядела безмятежно спокойной. У Стейш даже закрались сомнения, что девушку посадили на какие-то легкие седативные. Что там можно беременным? Вот на то и посадили. Ну, либо стрессоустойчивость у нее на сто из ста.

— Не то слово. Хотя, сопри у меня кто-нибудь столько денег, я бы тоже устраивала массовые казни. Представляю, что сделал бы Креспо, — брякнула Стейш и тут же замолкла. Чуть не проболталась.

— Ого! — Лицо помощницы Серова вытянулось. — Ты что, видела Креспо?!

— Ну, можно и так сказать…

«Ты даже не представляешь, в каком виде я лицезрела вашу живую легенду!»

Сразу вспомнился шоколадный торт, маникюр и разноцветные заколки в волосах и бороде. Вот уж точно легенда. Оставалось надеяться, что Серов не позволит ему это забыть, ведь фотографию она честно удалила тогда с мобильника и не оставила никаких копий.

— Значит, он точно скоро вернется, — уверенно заявила Мароева. — Какое счастье!

— Вот он, — кивнула на двери кабинета, — то же самое говорит. Интересно, босс там вообще жив? Как-то тихо последние полчаса.

Стейш глянула на часы. Стрелка медленно двигалась к семнадцати. Лика проследила за ее взглядом и побелела:

— Почти пять?! А мы даже не обедали!

— Ты первая, — кивнула Стейш на ее живот. — Корми своих пираний, иначе они сожрут тебя изнутри.

Хотя Лика вряд ли была голодной. Она то и дело таскала печеньки, конфетки и жевала принесенный из дома перекус. Но бежать обедать вперед беременной Насте не позволила совесть. Да и если честно, она не шибко устала. Даже наоборот, приободрилась и впервые за несколько безумных рабочих дней почувствовала себя нужной.

Сама не заметила, как, вспомнив о еде, подумала и о другом:

— Он там, наверное, голодный.

Лика с улыбкой выставила перед собой руки и сделала шаг назад, как раз в сторону выхода:

— Я туда не пойду.

— Конечно. В этом офисе дураков, кроме Настеньки, нет. Иди обедай, я сама разберусь с самым злым в мире боссом.

— Мне часик погулять или подольше? — хихикнула девушка. Но, встретив грозный карий взгляд, поспешила ретироваться из приемной.

Что ж, Стейш злым Серовым точно не напугать. Подошла к двери и стукнула три раза.

— Меня нет! — рявкнули оттуда.

— А я есть! — крикнула в ответ и вошла.

Серов сидел за столом, заваленным бумагами. Откуда-то взялся второй огромный монитор, и теперь на нем что-то происходило — под наблюдением хозяина, но без его прямого участия. Сам Илья Васильевич о чем-то напористо говорил по-французски, глядя в экран ноутбука.

Короткая фраза. Щелчок клавиши, и Серов перевел хмурый взгляд на Стейш.

— Настенька, сейчас не время для твоих шуток. Я занят.

— Ты голодный, зеленый и злой. Нужно поесть.

Он бросил взгляд на круглые часы, где бесшумные стрелки неумолимо стремились к пяти вечера. Замер, будто впервые за день прислушивался к своему организму, и заявил:

— Хорошо. Только с тобой.

— Что — со мной?

— Есть. Я буду есть только с тобой. Найди короткий номер кафетерия, они всегда оставляют несколько комплексных обедов для трудоголиков. Пусть принесут прямо сюда.

— Я могу поесть внизу.

— Нет, не можешь. Будешь меня отвлекать и выслушивать. Станешь моей желтой уточкой[20].

— Спасибо, что не резиновой женщиной.

Обед. Короткие перепалки. Новый виток задач, бумаг и встреч. Ближе к ночи Стейш чувствовала себя выжатой как лимон и даже задремала, подперев рукой подбородок и ожидая, пока Серов выползет из своей норы.

Проснулась оттого, что кто-то мягко коснулся ее плеча. Вздрогнула и вернулась в реальность, с трудом фокусируя взгляд на мужчине. Выглядел он тоже изрядно уставшим, будто едва стоял на ногах. И ничего удивительного — ведь спал он опять ничтожно мало, а работал ужасающе много.

Но нашел в себе силы улыбнуться, подкинув в руках ключи от Лабри:

— Поехали домой, Настенька.

Собралась быстро и только в лифте спросила:

— Ты уверен, что осилишь меня отвезти? Я могу взять такси или поехать с охраной. До моего дома час езды, не меньше.

— Мы поедем домой не к маме, мы поедем домой к нам. — Он подпирал спиной стену, устало закрыв глаза.

«К нам», — резануло уставший мозг. Это звучало странно, пугающе и немного волнующе. Интересно, осознавал ли Серов, какую чушь мелет сейчас в лифте? Стейш была уверена, что не до конца. Но растерялась, не зная, что ответить. В конце концов, сама согласилась переехать в гостевую комнату, отпираться бесполезно. Вот только полноценный переезд в ночи они оба физически не потянут.

Мужчина открыл чуть покрасневшие от усталости глаза и пристально глянул на нее, явно прикидывая, сильно ли задел этим «к нам» или нет. Почуяв, что нет, решил добить:

— Тебе нужно что-то оттуда вот позарез срочно?

— Ну, пижама, например, пригодится.

— Дам свою футболку.

— Зубная щетка.

— Есть новая.

— Косметика, — схватилась она за последнюю соломинку.

И тут же себя отругала. Если ночевала у Саши, значит, косметика у нее с собой. Это пижамка, тапочки и зубная щетка всегда жили у подруги, а такие мелочи с недавних пор приходилось таскать в сумке. Раньше ей хватало только пенки для умывания и гигиенической помады. Теперь же пришлось раздобыть себе весь женский арсенал, иначе в офисе она выглядела бы бледной молью.

В итоге сдалась сама:

— Ладно-ладно. Дежурную косметичку я брала к Саше. Поехали.

Ей и в страшном сне не могло присниться, что через пятнадцать минут она будет засыпать в квартире Серова, в его необъятной футболке с Супер Марио и улыбаться в потолок, как идиотка. Обманывать себя не стала. Ей здесь нравится: простая, но удобная комната, звенящая тишина и никаких звуков с улицы, очень комфортный матрас. Да и в целом, это ли не счастье — просто вытянуть ноги, лечь и ни о чем не думать? Даже о боссе.

Хотя о нем она еще немного подумала, вспомнив короткий разговор в прихожей:

— Все очень плохо?

— Где?

— В компании. Ты устроил какую-то безумную встряску. — Она выдохнула, избавившись наконец от обуви.

— Нет. Но все очень сложно и запутано. Тот, кто продумывал эту схему, имеет большие связи, влияние и возможность подставить невиновных, если все вскроется. Я хочу сделать так, чтобы никто не пострадал. Иначе просто найдут козлов отпущения, швырнут Захару в пасть и продолжат в том же духе.

— Ты только сам ласты не склей, спасая мир.

Рука дрогнула от желания коснуться его напряженного плеча и сжать, как-то показать, что он не один во всем этом. Но Стейш не решилась. В конце концов, они хоть и стали ближе после поездки в Париж, все равно это не давало ей права на прикосновения. Да и шутки идиотские стоило прекратить.

— Прости за трусы. Не нужно было тебя подставлять. Да и вообще: может, перестанем уже валять дурака? Это не к месту и не вовремя.

— Не вздумай! — тут же широко улыбнулся Серов. — Иначе я сдохну от тоски. И трусишки не выбрасывай, пригодятся.

— Дурак! — Она все-таки шлепнула его ладонью по плечу, не удержалась.

Но на лекцию о харассменте и его последствиях была уже не способна. Просто улыбнулась и, пожелав спокойной ночи, потопала в комнату. Да, ее тоже эти шутки приводили в тонус лучше, чем кофе. Так зачем себе отказывать в удовольствии? Посмотрим правде в лицо: они взрослые люди. Значит, имеют полное право дурачиться как дети.

* * *

Две недели пролетели как один день в безумном рабочем круговороте. Серов и правда оказался безумным трудоголиком. А еще — коварным узурпатором: не отпускал ее от себя ни на час. Хотя несколько раз куда-то уезжал, оставляя ее под бдительным оком Лики и приходящего в эти часы Амина Мароева. Тот, кажется, совмещал приятное с полезным — и любимую увидеть, и Стейш посторожить.

Но все ее завтраки, обеды и ужины принадлежали безраздельно Илье Васильевичу Серову. Рабочее время шло в ту же копилку. Только пару раз она выкроила время, чтобы позвонить подругам, Антипову (перенести свидание на ближайшую свободную пятницу) и маме. Последняя сказала, что с удовольствием соберет ее чемодан, а еще планирует приготовить фантастический ужин для будущего зятя. Который, кстати, звонил и подарил путевку на две недели в какой-то жутко дорогой санаторий. Настя же прекрасно знала, что Серов и зять — вещи несовместимые, а причина щедрости в другом. Босс просто переживал за жизнь самого близкого Стейш человека.

Это было странно. Всего за несколько дней она научилась переводить с «серовского» языка на человеческий и почти всегда угадывала причины поступков, которые другим казались идиотскими или странными. Нет. Илья Серов был удивительно логичен, собран и самоотвержен до одури, только никому не желал в этом признаваться.

Временами приходилось брать себя за горло, чтобы перестать засматриваться на него, не утонуть во всем, чем он ее окружил. Не поддаться безумному искушению влюбиться по уши в самого желанного красавца города. Он слишком хорош для всех. И уж точно не предназначен для нее.

В четверг вечером Серов вернулся откуда-то странно повеселевшим, отпустил Лику с Мароевым домой и заявил:

— Так, Настенька, у меня есть к тебе предложение!

— Руки и сердца?

— Выходного дня в пятницу.

— А ты знаешь, как сделать женщину счастливой! — Она тут же расплылась в улыбке.

Выходной! О боже, у нее будет выходной и, тут же вспомнила, свидание с Антиповым. Хорошо, частично просранный выходной, но он будет — это уже много. Выспаться, спокойно позавтракать, принять ванну. Возможно, даже посмотреть телевизор и съездить к маме, чтобы помочь собрать вещи в санаторий. А еще к Саше не мешало бы заехать, Катюху повидать и Музу, брату позвонить, юниорам.

За одну сотую секунды она поняла, насколько выпала из своей прежней жизни. Серов вытеснил всех, заполнив все пространство целиком, как идеальный газ.

— Ты даже не представляешь, как права. И начну я с экскурсии по квартире. Поверь, там есть не только спальня. Поехали!

* * *

Квартира босса и впрямь оказалась фантастических размеров. Даже жаль, что Настя две недели жила здесь от кухни до ванной и своей комнаты. Обследовать новое жилище не было ни минуты времени, а сил — так тем более.

Несколько лет назад Серов выкупил половину этажа, соединил все, что только мог, получив настоящее собственное царство. Там нашлись и небольшой массажный кабинет, и сауна, и гидромассажная ванна, и даже библиотека. В комнату самого Серова вела огромная стальная дверь.

— Можешь всем пользоваться, но сюда вход закрыт.

— Серов, она что, сейфовая? Бережешь свои чресла от покушений? — не удержалась от смешка Настя.

— Конечно, берегу. Даже тебя для охраны рядом поселил. А теперь пойдем со мной…

Он взял ее за руку и, загадочно улыбаясь, провел по узкому коридору вглубь квартиры. Красивый, таинственный, притягательный мужчина вел ее черт-те куда. Хорошо, что терять Стейш было нечего, но в голове не вовремя всплыли мысли о том, что у Серова слишком много оттенков. Тех черт, о которых она по-прежнему ничего не знает. Может, он все-таки маньяк? Или как там, в фильме, который она смотрела вместе с подругами, любитель плеток? У того, кажется, была секретная комната для непристойных развлечений. А что? Серову бы очень пошел образ властного господина. Обнаженный торс, черная маска и в руках плетка… вот в офисе бы поржали. А особо резвые встали бы в очередь.

Она улыбнулась собственным мыслям, но тут же замерла, увидев в сером царстве босса ярко-красную дверь с кодовым замком.

— И что там?

Серов либо был телепатом на минималках, либо специально навел весь этот флер, прежде чем привести ее сюда. С него станется.

«В моем доме есть не только спальня».

— Там? Как положено, красная комната боли.

Что ж, он об этом фильме тоже кое-что знает. Стейш, вопреки всему, развеселилась. Она думала, что такое смотрят только девочки и то в период особенных дней. Интересно, что этот негодяй пытается ей показать с такой формулировкой? Явно же что-то простое, почти примитивное.

— Тренажерка, что ли?

Она точно должна быть где-то тут, иначе откуда у Серова такое тело. В клуб ездить у него времени нет, значит, занимается дома.

— То есть вариант с плетками ты не рассматриваешь?

— А ты что, решил меня отшлепать? Скорее я тебя отшлепаю, чем ты меня.

— Звучит как вызов.

Брякнула раньше, чем подумала, и поплатилась. Судя по зеленому, мигом потемневшему взгляду, у него рука не дрогнет. И плевать, что в этой квартире не было до нее ни одной женщины, может, там отдельный вход для избранных.

Сделала шаг назад, прикидывая, не поискать ли убежище. Потому что в каждой шутке есть доля шутки и вероятность, что два метра чистого тестостерона ее поймают и отшлепают без всякой там красной комнаты. Чисто из принципа. И даже без эротического контекста.

— Это шутка, Серов, просто шутка.

Мужчина дважды моргнул и вновь стал собой, ухмыльнувшись. Ввел короткий код, и дверь отъехала в сторону, как в фильмах про космические станции.

— Ну что, рискнешь войти? Тренажерка, кстати, дальше по коридору. Можешь пользоваться, когда захочешь. Но сегодня я хочу отдохнуть, поэтому добро пожаловать в рай.

Он отошел, пропуская Стейш вперед. Стало ясно, что никаких плеток и эротических приколов там не будет, но что там тогда? Любопытство победило опасения. Настя переступила порог и оказалась, о да, в раю. В раю двенадцатилетнего подростка, рожденного в начале девяностых.

Вдоль стен огромной комнаты стояли игровые автоматы, аппараты с газировкой и снеками. В дальнем углу притаились очки дополненной реальности, аппарат для танцевальных битв, но самое главное было по центру. Окруженная кучей подушек и разноцветных мягких кресел, стояла гигантская плазма. К ней прилагались все известные Стейш виды игровых приставок — а знала она много, спасибо Владу. Но в самой середине, пафосно подсвеченная лампой, на небольшом столике стояла она! Та самая приставка «Денди»! Мечта всех школьников конца девяностых.

Стейш замерла с открытым ртом, рассматривая все это богатство. И да, она обожала все это, еще когда была маленькой. Они с Владом часами резались в Марио, танчики, гонки, Червяка Джима. Потом, конечно, выросли и всё забыли. А вот Серов, похоже, не вырос.

— Так что, танчики или «Супер Марио»? — раздалось за спиной.

— А почему «комната боли»?

— Потому что Захар всегда проигрывает. И ему о-о-о-о-очень больно! — издевательски протянул босс.

— Тогда готовься. Сегодня я сделаю тебе больно, Илья Серов. Начнем с гонок, плевать каких!

— Сделай это, детка, — хмыкнул мужчина, на ходу снимая пиджак.

Дверь за его спиной пискнула, отделяя их от реального мира. Да кому он нужен, когда здесь столько всего интересного?! И да, Стейш сделала Серову скидку, начав с гонок. По-настоящему она отшлепает его в мире маленького усатого сантехника[21].

* * *

Два часа пролетели незаметно. И за все время выиграть Серов смог лишь дважды.

— Не вздумай поддаваться! — азартно рявкнул он, одержав вторую гоночную победу.

— Я не поддавалась!

И не соврала. Она не поддавалась, она засмотрелась, едва не заработав косоглазие. С джойстиком в руках Илья Серов преобразился, с удивительным азартом вливаясь в каждую новую игру. Он снял пиджак и галстук, а белую рубашку расстегнул просто до неприличия. Темные волосы растрепались, то и дело падая на лоб. Он раздраженно сдувал их, раз за разом остервенело нажимая на кнопки. А как он расстраивался! Чуть хмурил брови, прикусывал губу, ну чисто мальчишка.

Отчего-то именно в эти моменты он вызывал в ней особенное желание прикоснуться. Хотелось сесть рядом, а не через два кресла. Обвить руками шею и поцеловать со словами: «У тебя уже есть приз, не грусти!» Но все эти фантазии — лишь параллельная вселенная, которой никогда не стать реальностью.

— Ладно, верю, что не поддавалась, — согласился босс и отложил джойстик. — Где ты научилась так играть?

— Старший брат, — пожала плечами Настя. — Они с друзьями постоянно зависали у нас, занимали единственный телевизор. В итоге я пропускала все мультики про принцесс, зато научилась играть. Даже ночами тренировалась, чтобы меня взяли в компанию.

— Классно, а у меня не было игр. Вообще. Когда мне исполнилось пять, отец решил, что пора начать превращать мальчишку в будущего бизнесмена. Все игрушки забрали, наняли учителей по трем языкам и еще куче предметов, названия которых я уже и не помню. Потом добавились тренировки, чтобы я не вырос слабаком. Короче, то еще у меня было детство. А я хотел играть в Денди, бегать в войнушку с автоматом и гонять мяч. Пару раз сбегал из дома, но это плохо кончилось для всех.

Ей еще сильнее захотелось его обнять. Не взрослого бизнесмена, которого выдрессировали быть идеальным, как послушного щенка. Нет. А мальчика, которого лишили детства. Наверное, он много плакал, злился. Стейш вспомнила свою единственную встречу с Василием Серовым — этот мог и ребенка избить, без сомнения.

Но босс вряд ли хотел жалости и утешения, поэтому, сглотнув жгучий ком в горле, Настя сказала лишь короткое:

— Компенсируешь, значит?

— Можно и так сказать. Какие планы на выходной?

— Спать, есть и свидание.

— Ах да, — мужчина откинулся в кресле-груше и сложил руки на груди, — совращение малолеток. Отличный план. Куда идете?

Она не знала, била наугад, но была уверена в том, что окажется права:

— Ты же знаешь куда.

— Мало того, я знаю даже номер вашего столика.

Под пристальным зеленым взглядом ей вдруг стало неловко. Еще и прищурился босс, как папочка из ромкома, который отпускает дочь на свидание с сопливым школьником и пытается решить, достать автомат сразу или подождать, пока мальчишка обесчестит кровиночку на заднем сиденье машины.

— И на десерт: у меня самого завтра свидание там же. Так что до встречи вечером, Настенька.

— А утром? — вырвалось само. — Куда же я без твоей полуобнаженной натуры?

Она за эти дни так привыкла с ним завтракать, что одинокое утро перестало укладываться в картину мира. И да, босс все еще отказывался одеваться, разгуливая утром по кухне в одном полотенце.

В этот раз шпильку Серов пропустил мимо ушей:

— Я уеду через пару часов. Если ты помнишь, у меня есть еще парочка побочных бизнесов. Нужно уделить им время.

— А отдохнуть?

Да что за ужас? Язык вообще перестал слушаться и вываливал все, что приходило в голову. Стейш подавила желание прикусить диванную подушку, чтобы хоть чем-то занять рот.

— Я уже отдохнул. Здесь, с тобой.

Прозвучало так, будто он словами снял с нее всю одежду и медленно поцеловал в живот, прощаясь до следующего раза. Стейш вдохнула, чтобы ответить, но смогла только молча выдохнуть, пытаясь успокоить взбунтовавшееся либидо. Серов уйдет, а вот эротические сны о нем, видимо, сегодня вернутся в ее жизнь.

Как и нездоровое желание узнать, с кем же у него свидание в пятницу.

* * *

Впервые на ее памяти Дмитрий Антипов нервничал так открыто. Даже перед самыми ответственными соревнованиями он держал эмоции в себе, а потом решительно выплескивал в агрессию на ковре. Но на этот раз все было иначе. Когда будущий чемпион переворачивал листы меню, его руки дрожали.

Настя могла бы ему помочь, но не хотела. Сам напросился, никто его не заставлял приглашать ее на свидание, а потом терять дар речи. Потому что оделась она так, как положено для ресторана: темно-синее платье-футляр обтягивало тело, как вторая кожа, а узкий, но глубокий вырез позволял слегка разглядеть приподнятую пуш-апом грудь, но ничего не обещал. В конце концов, Антипову ничего и не светило. Он должен был с порога это понять. Но и наказать его стоило, поэтому обтягивающее платье, тонкие чулки и ненавистные шпильки — слюну пустить достаточно.

Некоторое время она наслаждалась его нервозностью, ожидая свой заказ. И только когда он чуть не расплескал воду, спросила:

— И что у тебя происходит, Димась?

— Что? — растерянно моргнул Антипов.

— Ты обещал мне рассказать сногсшибательную новость. И где же она?

— Точно! — Он чуть не подпрыгнул на стуле от радости, нащупав приличную тему для разговора. — Шведов посылает меня не на юниорский, а на основной чемпионат. Представляешь?! Он считает, что я уже готов.

Стейш сделала глоток воды и вздохнула, глянув на Антипова, как на несмышленого мальчишку, кем он, собственно, и был.

— Ты ничего не понимаешь, да? Совсем ничего?

— Вы о чем? Это плохо? Я думал, это как повышение. Новый уровень. Новые достижения. Шведов сказал, оттуда один шаг до олимпийской сборной.

— Для взрослого спортсмена. А тебе по идее еще два года в юниорах сидеть. Все должно быть в свое время, Димась. То, что сделал Шведов — это не шанс. Это месть. Мелкая, поганая месть. Он хочет щелкнуть тебя по носу за то, что ты ему не подчинился сразу.

«И, вероятно, еще за меня», — вслух добавлять не стала.

— А может, пора парня от юбки отпустить? — раздался рядом знакомый голос.

Лучше бы это был неугомонный Илья Серов. Пока ждала заказ, она несколько раз пыталась найти его взглядом, но так и не нашла. Вместо него рядом оказался совершенно другой мужчина, который как всегда бесцеремонно ввалился в ее жизнь.

— Что здесь происходит? — прошипела Стейш. Ох, как же ей хотелось высказаться грубее, в три этажа, и окунуть пришедшего мордой в жаркое.

Она глянула на потупившего взгляд Антипова и медленно, через силу, заставила себя посмотреть на стоящего за его спиной мужчину. Его не хотелось видеть, слышать, даже думать о нем. Вообще никогда! А он стоял и усмехался, той самой своей легендарной улыбкой, некогда сводившей с ума сотни девушек.

— Я хотел, чтобы вы вернулись. У Петра есть предложение. Он сказал, что вы не хотите его слушать и встречаться с ним тоже не хотите, я решил помочь.

— Лучше бы ты решил не лезть в чужие дела. За умного бы сошел!

Антипов притих. Он прекрасно понимал, что влез туда, куда не стоило. Хоть Настя всегда была ему другом, поддерживала во всем, но лезть в свою жизнь никогда не разрешала.

— Настя, пожалуйста, — прозвучал вкрадчивый голос Шведова.

Было глупо снова искать взглядом Серова, но отчего-то захотелось увидеть его. Он же супергерой, а ей как раз пригодилась бы помощь, чтобы избавиться от двух бойцовских монстров. Скользнула по залу взглядом — нашла. Ингу. Девушка сидела за столиком с кем-то, кого скрывала от глаз Стейш перегородка, увитая лимонником. И это бред — узнавать человека по рукам? Но она узнала. Руки в знакомом сером пиджаке протянули девушке тонкую папку с бумагами.

Свидание. Деловое. Внутри будто пружина разжалась. И тут же сжалась, потому что этот гад снова ее обманул, выставил все так, как будто ждет романтической встречи. Временами ей приходила в голову мысль, что Серов пытается заставить ее ревновать. Вот только зачем? Угадать не получилось.

Пристальный взгляд она почувствовала даже сквозь листву. Он мурашками пробежал по коже, а потом…

Она едва заметно мотнула головой. Некстати вспомнилось, что Серов обещал при встрече набить морду Шведову. Не стоило давать ему повод. В конце концов, это ее мужики, ей с ними и разбираться.

Настя медленно поднялась, стремясь быть на одном уровне с некогда любимым мужчиной. Так-то лучше. Встала, ослепительно красивая — и злая, как сто чертей. Можно начинать расчлененку.

Но судьба решила иначе.

— Анастасия? Вы, я смотрю, совсем отчаялись и по малолеткам пошли? — раздался рядом еще один голос. — А это, я так полагаю, отец, который против вашего союза?

— Да вы издеваетесь! Мамкин абьюзер, тебе-то что здесь нужно? Я думала, ты в своей Москве ищешь дурочек.

Смех смехом, но один из потенциальных женихов, которого она чуть меньше месяца назад окунула мордой в салат, теперь стоял рядом с их столиком. Вадик, любимое чадушко Василины Ивановны.

Шведов с Антиповым переглянулись и слегка зависли от таких странных выводов. К радости Стейш, которая как раз начала разгоняться, ведь Вадик оказался не один. Мужчина по-хозяйски обнимал за талию стройную, очень юную девушку. Та сияла как начищенный пятак, явно наслаждаясь свиданием в дорогом ресторане и потенциальным состоятельным мужем. Возможно, уже планировала переезд в Москву, красивую жизнь и десять детей.

— А, ты уже нашел дурочку здесь. Девушка, а вам уже требования предъявили? Рецепт любимого борща? Количество детей? Обсудили, сколько вам будет выделяться в месяц на трусы и шпильки? А в каком халатике вы будете встречать мужа? Имейте в виду, он запрёт вас дома, запретит работать и заставит готовить по расписанию. Не дай бог, вы вякнете что-то против…

— Что?!

Свидание было первым и, судя по вытянувшемуся лицу девы, последним. Она обернулась, набрала полную грудь воздуха и готова была вот-вот устроить скандал.

— Не верь этой стерве. Старая половая тряпка никому не нужна, вот и бесится!

Шведов, на секунду опередив выскочившего из-за стола Антипова, успел пробить Вадику в челюсть первым.

Девушка истошно завизжала, отпрыгивая от рухнувшего кавалера, и, выкрикнув что-то нецензурное, рванула к дверям — пока чемпион мира превращал лицо мамкиного абьюзера в фарш, рыча:

— «Отчаялась»? «По малолеткам пошла»? «Половая тряпка»?! Я тебе язык выну и в задницу засуну…

Выскочившие официанты попытались их разнять, но были отброшены в сторону. Удивительно, она никогда не видела Шведова таким разъяренным. Да, в молодости, как и все парни, он дрался. Но никогда так, что не слышал ничего вокруг.

— Димась, оттащи своего тренера. Он же этого недоноска угробит, — спокойно скомандовала Стейш.

Антипов не был тщедушным официантом, поэтому, недолго думая, взял Шведова в захват и оттащил назад.

— Спокойно, спокойно. Он свое уже получил! Да вызовите кто-нибудь скорую!

Она медленно обвела взглядом зрительный зал, который был полон. Те, кому достались места в первом ряду, активно снимали, но вдруг как по команде опустили телефоны. Потому что в зал вошли люди в черном. Мужчины, не обращая внимания на Шведова, Антипова да и на нее саму, принялись подходить к людям и что-то говорить. Те при них доставали мобильники и, кажется, удаляли видео.

«Серов», — промелькнула в голове догадка.

Глянула туда, где сидели босс с Ингой. Он не показывался, зато девушка, смеясь, махнула ей рукой и показала большой палец. И что это значит? Стейш крута, потому что из-за нее подрались два (почти три) идиота? Или то, что все схвачено, делай ноги?

Стейш решила, что ей нравится второй вариант.

Хуже одиночества — тестостероновые защитники. Особенно когда они на фиг не нужны.

— Так, мальчики, что-то вас здесь слишком до фига. Я пошла!

Взяла сумочку на тонкой цепочке, подхватила с вешалки черный кардиган и летящей походкой вышла из зала, оставив позади хаос. По пути бросила несколько широких улыбок зрителям. Ну а что? Она здесь сегодня явно звезда вечера. Можно немного повыпендриваться. Вон какой-то слабонервный в уголке позеленел от одного лишь пристального взгляда.

В холле телефон призывно звякнул.

Вышла из ресторана и с удовольствием вдохнула свежий вечерний воздух. Внутри от перенапряженных мужчин было натурально душно. И хуже всего, что каждый из них чего-то от нее хотел. Антипов — вернуть любимого тренера, Вадик — отомстить, Шведов… Шведов хотел слишком многого.

Она оперлась спиной на прохладную, слегка влажную стену. Мысль была нелепой, глупой и немного волнующей — Шведов все еще любит ее. Но как? Почему? В голове не укладывалось. Тогда он продал ее, предал и разделил всю ее жизнь на до и после. Чего он хочет? Чтобы она, вспомнив своего первого мужика, прыгнула к нему в объятия? Или надеется снова ее завоевать?

Мыслей было так много, что кружилась голова. А мнимое спокойствие рассеялось, позволяя адреналину выплеснуться в кровь. Что ж, ирония судьбы, теперь руки дрожали у нее. Она с ужасом на них смотрела, пытаясь в тишине переварить все случившееся.

— Они сейчас выйдут. — Голос Серова прозвучал совсем близко. — Побесим их?

— Что?!

И вскрикнуть не успела, как оказалась в его руках. Одна по-хозяйски легла ей на талию, другая скользнула на затылок. Тело к телу. Практически щека к щеке. Серов зарылся лицом в ее волосы и шепнул, обдав горячим дыханием:

— Не дергайся. Они вышли.

— И что происходит? Мне ничего не видно, — прошипела ему в ухо совершенно не женственно. Голос дрожал не хуже рук.

— Антипов и твой Шведов стоят с открытыми ртами. Этот мужик, которому наваляли, от злости выплюнул зуб.

Настя против воли хихикнула ему в шею. Да, чтобы побесить зрителей, ему пришлось склониться к ней, и со стороны все видели самозабвенно обнимающуюся парочку. Зачем портить прекрасную картину? Ее стоит усовершенствовать. Она осмелела и обвила руками шею босса. Глупо, но этим мужчинам ей хотелось сказать: «Нет». Громкое. Выразительное. Одно на всех.

В руках Серова Настя успокоилась, мгновенно отогрелась и даже развеселилась. Сейчас, в эту самую минуту, если бы он спросил — она сказала бы да. Примерно на всё. Вот только ему ничего не нужно, кроме веселья.

А она? Кажется, пропала. Слишком ярко в теле отзывалась его близость. Дыхание мгновенно стало глубоким, а желание прижаться еще сильнее — нестерпимым.

— Охрана их сейчас уведет. И мы сможем поехать домой, чтобы заняться чем-нибудь по-настоящему непристойным.

Она снова поняла его без лишних объяснений:

— Танчики или «Супер Марио»?

— «Принц Персии».

— Больной ублюдок, — хохотнула ему в шею, зачем-то обняв чуть сильнее. — Поехали!

* * *

Всю дорогу до дома телефон жужжал не переставая. Стейш не нужно было даже переворачивать мобильник, чтобы узнать имя настойчивого абонента — это Антипов атаковал ее тонной сообщений. Только он был таким неотесанным и прямолинейным, способным в пылу юношеской влюбленности в свою наставницу броситься грудью на амбразуру. Шведов сейчас, должно быть, зализывает раны и спокойно, взвешенно прикидывает, как быть дальше с тем, что узнал.

Пока Стейш думала, написать ответ или просто вырубить телефон, Серов уже загнал свою Лабри на паркинг и замер, открыв пассажирскую дверь. К этому Настя тоже потихоньку начала привыкать. Манеры были железобетонно вбиты в Илью Серова — возможно, в прямом смысле этого слова.

— Хочешь, отключу виброрежим?

— Интересно как.

Она сунула телефон в сумку и вложила свою руку в широкую ладонь.

— Позвоню Антипову. Это же он бьется головой об стену. Кстати, — поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев, — должен заметить, что ты сегодня потрясающе выглядишь.

Сложно устоять, когда красивый мужчина так галантен. Безумно сложно совладать с мурашками, дразняще бегущими по коже от кончиков пальцев до плеча, по груди и вниз по животу. И Серов хорошо знал это.

— Даже не мечтай. Я не разрешу тебе издеваться над бедным мальчиком. Мы и так ему нервы потрепали.

— В чем-то Шведов был прав, Димась уже взрослый, а ты все еще считаешь его ребенком.

Стейш освободила руку и бодро прошествовала к лифту. Есть вещи, которые никому не объяснить. Например, что вот встретила ты на своем пути угловатого мальчишку с дурным характером и поняла, что хотела бы иметь такого сына. Если бы могла. Если бы у тебя остался хоть один шанс из миллиона.

Кое-кто, конечно, был догадливым, но ей так и не удалось узнать, понял Илья Серов ее чувства или нет. За спиной пискнула сигнализация Лабри, а через пару секунд босс как ни в чем не бывало молча шагал рядом.

У дверей квартиры Стейш нарушила тишину:

— И как прошло твое свидание с Ингой?

— Прекрасно. — Серов открыл дверь и расплылся в улыбке, как швейцар дорогого отеля. — Особенно для Инги. Мы разорвали контракт. Она больше не моя официальная любовница.

Настя, вопреки всякой логике, почувствовала облегчение, стараясь не думать о его причинах.

— Какое счастье. Надеюсь, ты разрешил ей рассказать обо всем Романовскому. Она безумно в него влюблена.

— Он в нее тоже, — откликнулся босс, снимая ботинки. — Поэтому да, разрешил. Надеюсь, Валера основательно промариновался и теперь возьмет быка за рога.

— Ставлю на Ингу. У него не останется выбора.

Небрежно повесила сумочку на вешалку, глянула на Серова и замолчала. Этот момент… Какой-то спокойный, домашний, почти семейный. Вот они вместе пришли с работы, весело шутят о коллегах и сейчас пойдут отдыхать. Тоже вместе.

Воздух вокруг загустел, когда Серов медленно поднялся и принялся расстегивать пуговицы на пиджаке. Пальцы делали свое дело, но смотрел мужчина на нее. Глаза в глаза. Кажется, они даже дышали синхронно. Вдох-выдох. Медленно, глубоко.

Звонок телефона заставил обоих вздрогнуть. Серов нахмурился и, глянув на экран, с неохотой выдохнул:

— Я должен ответить, прости. Да, Томчик. Серьезно? Вот прямо сейчас? Ладно, скоро буду.

— Все игры после работы, — подняла руки вверх Стейш, сдаваясь на милость его трудоголизма. — С тобой поехать?

— Не сегодня, Настенька. Отдыхай. Чует моя пятка, скоро будет совсем жарко. Нужно поднакопить сил.

Загадочная Тома звонила боссу с завидной периодичностью, но куда бы она его ни звала, Стейш он никогда не брал с собой. Это немного раздражало, вот и сейчас Настя едва заметно нахмурилась. Настроение, которое только-только пошло вверх после выходки в ресторане, мгновенно опустилось куда-то ниже ватерлинии.

— Трудоголики такие трудоголики, — проворчала Стейш и отправилась на кухню.

В конце концов, в ресторане ей так и не дали нормально поужинать. Придется устроить себе ресторан на кухне Ильи Серова, позвонить маме и отлично выспаться.

Доедая фантастически вкусный и очень классический (в отличие от шедевров мамы) рататуй, Стейш и подумать не могла, что меньше чем через неделю предсказание Серова исполнится. Началась не просто жара, это был настоящий ад.

Илья Серов

Каждый раз уходить от Насти становилось все сложнее и сложнее. Он чувствовал, как медленно прирастает и к ней, и к дому, в котором она теперь живет. Хотя раньше тосковал по убежищу только тогда, когда работа окончательно высасывала все соки. Да и в конечном итоге чаще всего ехал не домой, а в клуб, чтобы хорошенько расслабиться и найти девчонку погорячее, как следует сбросить стресс.

Но после Парижа все изменилось. Серов ездил в клуб только по делам и с большой неохотой. Томчик регулярно предлагала подобрать ему девицу — он отказывался. Определенно, лучше бы он, как Настя, забыл ту ночь в Париже. Но он помнил и не мог перестать думать о ее коже, ее теле, ее голосе, словно завороженный. Или отравленный? Стейш больше была похожа на яд, проникший в его душу и тело. Сладкий, томящий, но все-таки яд.

Рано или поздно из-за нее он совершит ошибку. Вопрос в том, как дорого это будет ему стоить.