Глава 26

Ошибался он и в том, что воздух свободы ворвался в его жизнь. Возвращение Креспо, конечно, потрясло общественность, холдинг и парочку членов совета директоров, но мало что изменило в жизни Серова. Поскольку лучший друг сначала умудрился попасть в скандал с Сашей Зиминой, а после в больницу — с колотой раной живота.

Нет, он герой и молодец. Спас девочку-гения, окончательно завоевал сердце ее мамы. Но вот холдинг так и оставил висеть на шее лучшего друга до тех пор, пока не придет в себя. Хорошо, что помощница у него теперь была что надо.

— Настенька, ты как? Жива?

Он сам налил ей кофе и поставил на стол в приемной. А все потому, что Настя шипела от гнева, временами рычала и через раз материлась в трубку. Лика все еще не ушла в декрет, зато свалилась с тонусом матки под присмотр врачей минимум на неделю. Но Серов подозревал — встретятся они уже после декретного отпуска.

— Жива. Но кого-нибудь точно убью. Например, Романовского!

— А он-то чем не угодил?

— Тем, что он въедливая сволочь. Сказал, что ты подписал не те документы, там ошибка. Поставил всех на уши. А знаешь, что оказалось? Ошибка в одну копейку в пятьсот восемьдесят шестой строке. В одну долбаную копейку! Он три департамента поднял, меня заколебал, чтобы я довела до твоего сведения и притащила тебе всё на повторную подпись и перепроверила еще.

— Настенька, это его работа. — Серов с трудом сдерживал улыбку. — Если хочешь, могу дать ему пару дней отпуска и билетик в Париж. Поверь, он не откажется.

Он залюбовался ее удивленным лицом. Тем, как она приподняла брови, чуть сильнее сжала тонкие губы и замерла, так и не донеся до рта чашку с кофе. Ну и самое сладкое мгновение, когда в голове Настеньки сложились два и два: она улыбнулась.

— Да ладно! Инга все-таки своего добилась? Вот же отчаянная девица. Кто вообще в здравом уме и трезвой памяти захочет связать жизнь с этим занудой?

— О вкусах не спорят, — пожал плечами Серов. — К слову, я предлагаю ехать домой. Мы и так сегодня порядком задолбались. Твоя подруга не сообщила, когда наш большой босс явится на работу? Может, она его укусит и заразит трудоголизмом?

— Говорит, врачи выпишут в понедельник. И он настроен снова внушать страх и трепет окружающим.

— Вот и прекрасно…

Сварить кофе для себя ему не дал телефонный звонок от абонента, которому невозможно отказать. Мама. И в эту минуту Илья Васильевич Серов почувствовал себя неблагодарным козлом, полнейшей скотиной и безответственным негодяем. Он с этой встряской совсем забыл о мамином дне рождения. Лики, чтобы напомнить и вовремя воззвать к совести, рядом не оказалось, а Настя занималась совсем другими делами, далекими от внутренней жизни семьи Серовых. Что, кстати, пора было исправлять.

— Да, мам. С днем рождения! — тут же поспешил ответить в трубку, мысленно прикидывая, куда можно заскочить за подарком.

— Спасибо. Хотела узнать: ты приедешь на праздник? Начинаем, как обычно, в восемь вечера. Небольшое торжество, только самые близкие.

— Обязательно буду, — покосился на Стейш и добавил: — С дамой.

Тут же получил новую порцию кайфа, наблюдая, как сидящая напротив него женщина начинает злиться. Ему казалось, он никогда не перестанет наслаждаться движением бровей, напряжением губ и блеском глаз. Ее переменчивость, мгновенная реакция на любое действие — все вызывало в нем чистую, почти детскую радость. И желание поиграть в совсем недетские игры.

Стейш

— Нет!

— Ну Настя!

— Я сказала — нет! И не уговаривай. Я не пойду с тобой на день рождения к твоей маме!

С этим мужчиной хоть один день может пройти спокойно? С тех пор как он заставил ее подписать трудовой договор, жизнь завертелась с такой скоростью, что Стейш не успевала переваривать события. Только счастливо закончилась заварушка с Захаром и Сашей, как Серов решил затащить ее на семейное сборище. Она не знала его сестер и маму, зато уже познакомилась с отцом. Если они еще раз окажутся в замкнутом пространстве, дело кончится преднамеренным убийством.

Она быстро шла по коридору в сторону лифтов, Серов не отставал. Все, кто встречался им на пути, с ужасом отпрыгивали в стороны и, оставалось надеяться, не спешили разносить слухи о новом романе в холдинге. Потому что никакого романа не было. Просто у Серова поехала крыша.

— На каких основаниях я туда приду? Это семейный праздник, вот и езжай в магазин, покупай цветы, а потом вперед — исполнять сыновний долг.

— На основании трудового договора. — Мужчина успел нажать кнопку вызова лифта раньше нее и зайти в него первым. — Ты же понимаешь, что отец превратит этот праздник в очередную попытку продолжить род Серовых. Хорошо, если не притащит десять невест знакомиться с потенциальной свекровью и золовками.

— И отчаянную королеву булочек?

Стейш не просто так вспомнила о девице. Та не сдавалась, продолжая осаду «будущего мужа». Звонила, писала, таскала выпечку в промышленных масштабах. У Насти даже закралась мысль, что девушка хочет втихую откормить Серова и, когда он потеряет былую привлекательность, утащить в ЗАГС. Правда, подкармливала пока только мароевских охранников.

— Всё возможно.

— Ну, я верю в твою стойкость, — похлопала его по плечу. — Удачи.

— Настя, не бросай меня!

На этой мольбе о помощи дверь лифта открылась. Две девицы из департамента Романовского так и застыли с открытыми ртами, явно пребывая в легкой степени шока. А может, и в тяжелой. Что они нафантазировали? Стейш предпочла об этом не думать. Просто вышла из лифта. Серов решительно потопал следом.

И только перед выходом из здания поймал ее за локоть, останавливая:

— Комплект белья из последней коллекции любого бренда. Цена не имеет значения.

Стейш замерла, прикидывая, стоит ли страдать ради пополнения коллекции. С одной стороны — у нее есть пара хотелок, достойных и очень-очень дорогих. С другой — это же логово Серовых, такое можно и не пережить.

Она честно пыталась эти пару минут быть меркантильной, но в голове крутились совсем другие мысли. Что, если Серов прав? Его отец точно не упустит новую возможность давить на сына, окружив его девицами. Нет, ее совсем не коробит от этого. Ей плевать, и даже зубы совсем не хочется стиснуть от гнева. Никакой ревности к боссу, соседу и ее личному проклятию. Вот вообще. Пусть с кем хочет, с тем и…

«Да гори оно!..»

— Два.

— Что — «два»? — растерялся Серов.

— Два комплекта и ужин с моей мамой. Она уже мозг вынесла своими «А когда к нам придет Илья Васильевич?». Вчера грозилась заявиться в офис, чтобы накормить тебя какой-то очередной экспериментальной бурдой. Кажется, там в одном рецепте фигурировали брокколи, клубника и сыр с плесенью.

Настю от одного сочетания слегка подташнивало и, судя по взбледнувшему боссу, не ее одну. Но он быстро взял себя в руки, выдохнул и заявил:

— Знаешь, за что я тебя люблю? С тобой всегда можно договориться! Едем на Лабри!

* * *

Дом Серовых располагался в элитном коттеджном поселке неподалеку от города. Два поста охраны, широкая улица с идеальным асфальтом и высокими заборами. Особняки за ними вызывали оторопь: здоровенные домищи с панорамными окнами, колонны, кое-где в окнах виднелись огромные хрустальные люстры, как в театре. Настю не оставляла мысль, что через пару сотен лет эти дома будут называть «дворцами XXI века» и водить экскурсии.

«Смотрите, это золотой унитаз, кнопка смыва которого инкрустирована бриллиантом чистейшей воды на 45 карат…»

Одна из калиток оказалась приоткрыта. Стейш смогла рассмотреть горничную в черном платье и белом фартуке, как в кино.

Она пыталась не смеяться, но улыбка намертво приклеилась к лицу. Таким нелепым, далеким от настоящей жизни выглядело все вокруг. Самое страшное, что многие из обитателей этих особняков пытались влиять на жизнь простых людей, о которой знали «примерно ничего».

— Что смешного?

— Да так. Минутка философских размышлений. Райончик тут как в кино, — небрежно бросила в ответ Стейш, предвкушая знакомство.

— Скорее как на птичьем дворе у Андерсена. Курицы, индюки и утки, готовые заклевать ближнего своего.

— Неожиданное сравнение.

Она отвлеклась от созерцания окрестностей и глянула на босса. Серов, вопреки празднику, был напряжен. Ему визит в дом родной не доставлял никакой радости. Ей сразу вспомнились те моменты, когда он говорил о своем детстве, и все стало понятно. Возвращаться в место, наполненное такими воспоминаниями, никто бы не захотел.

— Уж какое есть. И ничего не бойся, моя мать — прекрасная женщина. Но имей в виду, никто не знает, что Варька вернулась в Россию. Это тайна.

— Понял, принял, записал.

Стоило алой Лабри подъехать к высокому серому забору с массивными железными воротами, как те открылись, впуская их на территорию особняка. Стейш казалось, что там должен быть сад или красивая подъездная дорожка, но все было намного проще: зеленый газон и парочка только-только зазеленевших плодовых деревьев. Почти сразу машина нырнула под крышу паркинга, не дав рассмотреть больше.

Насте и не хотелось ничего рассматривать. Все любопытство мигом улетучилось, оставив лишь одно желание — поскорее смыться. Сто лет она так не переживала из-за простого похода в гости. Но хуже всего, что мгновенно осознала страшное — больше всего она боится не новой ссоры с бешеным шовинистом, а не понравиться маме Ильи Серова.

Только они вышли из машины, как дверь дома распахнулась настежь и оттуда вылетело нечто маленькое, очень энергичное, с белыми кудряшками. Как показала практика, еще и со звонким голосом:

— Илюша приехал!

Малышка четырех лет, наплевав на сохранность фатиновой снежно-белой юбки праздничного платья, рванула к ним. Опасно споткнулась, но удержалась на ногах и мгновение спустя уже висела на брате.

— Стеша! — На крыльце показалась женщина. — А ну иди сюда, негодяйка! Ты испачкаешь платье!

— Мама, Илюша приехал!

Пока суд да дело, малая уже залезла к Серову на плечи и смотрела на выбегающую из дома мать, как моряк из «вороньего гнезда» на приближающуюся сушу. Босс лишь усмехался, ответственно придерживая малышку за ножки в блестящих сандаликах.

Стейш же рассматривала маму Мистера Великолепие всего холдинга Креспо. Она иногда чисто для развлечения представляла себе, какой могла быть жена Серова-старшего. Сначала виделась красивая кукла, которую выводят на светские приемы и катают по курортам. Но, послушав, как о ней отзывается босс, как общается с ней по телефону, поняла, что ошибалась. Нет, Наталья Николаевна Серова — точно не кукла, она женщина, которой очень дорожит и восхищается ее сын. Значит, знакомство будет интересным.

Так и вышло.

Высокая, сохранившая красивую женственную фигуру, чуть округлую после стольких родов, мама Ильи Васильевича не годилась для обложки журнала, зато имела два основных украшения. Первым были ярко-зеленые глаза, такие же выиграл в генетической лотерее ее сын. Вторым — толстенная темно-русая коса до пояса. Наталья Николаевна вся будто сошла со страниц книги русских сказок, не хватало только расписного кокошника.

— Стефания, слезь. Ты запачкаешь брату костюм, — потребовала она, сбежав с крыльца.

— Все нормально, рабочий день закончен, могу пачкаться.

Стейш стояла рядом с Лабри, не зная, что делать. Она молча наблюдала, как Серов коротко целует мать, и старалась отбросить в сторону эмоции при виде картины «идеальный старший брат», потому что в голове она слишком быстро трансформировалась в «идеальный отец». Да, Серов точно был бы классным папой, на шее которого можно уютно посидеть, а после поиграть с ним в приставку или побеситься со световыми мечами. И почему от одной этой мысли горло стягивает невидимый жгут? Жестокий, болезненный, но не оставляющий никаких внешних следов, лишь горечь во рту.

Чтобы не стоять столбом и не разрыдаться, как кисейная барышня, Стейш выудила из машины цветы и небольшой пакетик с подарком. Стоил этот ювелирный презент, как вся ее зарплата с доплатой за вредность Серова. Для мамы босс, очевидно, денег не жалел.

— С днем рождения, — выпалила Настя, стоило их взглядам пересечься.

«Вот дура! Что я несу?! Надо было поздороваться…»

— Спасибо. А вы?.. — Женщина смерила ее цепким, оценивающим взглядом.

Нет, он не был неприятным. Наталья Николаевна не вешала ценники на одежду, не оценивала прическу, как это делали ее муж и Карина Троицкая. Но зеленый взгляд лучом сканера прошел по ней, задержавшись почему-то на руках и тех самых кроссовках, которые Серов подарил в Париже.

— Забыл представить, — притворно стушевался босс. — Мама, это Настенька…

«Что он несет? Какая Настенька?!» — резануло по ушам. Стейш поняла, что ситуацию нужно спасать, иначе есть риск, что ее прибьют еще до входа в дом Серовых.

— Анастасия Эндшпиль…

— …замечательная девушка, — продолжал нести бред Серов.

— …в настоящий момент телохранитель и личная помощница, — не сдавалась она.

— …прошу любить и жаловать!

С последним спорить было бесполезно, пусть лучше любят и жалуют, чем тихо прикапывают на заднем дворе.

Наталья Николаевна переводила взгляд с нее на сына и обратно. И с каждым разом ее лицо изменялось: с вежливого любопытства перешло на откровенное веселье.

— Знаете, — улыбнулась она, — сегодня у меня день рождения. Поэтому позвольте мне тоже называть вас Настенькой.

В ее слегка напевной речи прозвучала настоящая материнская нежность, совершенно неуместная. Стейш окончательно запуталась, но спорить не стала. Раз уж из Серова эту «Настеньку» вытравить не удается, то тут не стоит и пытаться. В конце концов, они видятся первый и последний раз в жизни.

— Да, как в сказке! — тут же радостно раздалось сверху. — Настенька! Настенька!

— Стеша, не шуми, когда взрослые разговаривают! — строго прервала ее мать и глянула так, что даже у Стейш мурашки по спине пробежали.

«Да, вот так нужно было Катюху воспитывать», — восхищенно подумала она, вспоминая, как они втроем мучились с одной своенравной девицей в этом возрасте. Но, чего греха таить, баловали без всяких педагогических примочек. Вот и выросло… то, что выросло.

Тут Стефания глянула прямо на нее пронзительными голубыми глазами. И у Настеньки появились вопросики. Хорошие такие вопросики, которые она совершенно точно потом задаст Илье Серову. Разумеется, если переживет праздник. Например, каким образом у кареглазого мужчины и зеленоглазой женщины рождается совершенное голубоглазое чудо? Она, конечно, смутно помнила школьные азы генетики, но как ни крути, такого расклада не могло получиться.

Но тут же отвлеклась от мыслей, когда Наталья Николаевна шепнула сыну:

— Отец будет в бешенстве. Он пригласил Амелиных.

Гостья не должна была этого слышать, но Стейш всегда обладала идеальным слухом, когда дело касалось ее. Такой уж был талант. А еще она заметила грусть в голосе женщины и бесконечную усталость. Да, вряд ли мама Серова мечтала о таком празднике на свой день рождения. Взбалмошный муж, чужие люди, которых он стремится затащить в семью, и недовольный этим сын.

* * *

Всё в доме Серова-старшего кричало о любви к двум вещам: простору и роскоши. Большие комнаты перемежались с короткими переходами между ними. Вся обстановка из натурального дерева, такого массивного, что казалось: вот-вот, и вся эта тяжесть задавит, не даст дышать. Здесь предпочитали классику в смеси с барокко, много резьбы, плавных линий, позолоты и лепнины. Зато стало понятно, почему у Серова в квартире безумный хай-тек. Чтобы о доме отца гарантированно ничего не напоминало. Эти два жилища явно существовали в разных реальностях, в параллельных вселенных, которые никогда не должны пересекаться.

Перед входом внутрь Стефанию пришлось снять с шеи, теперь она торжественно шествовала впереди всех, то и дело оглядываясь, чтобы встретиться взглядами с Настей. Девочка явно пыталась решить, нравится ей новая знакомая или нет. Наталья Николаевна на всякий случай шла шаг в шаг за хулиганкой. В результате Стейш с Серовым немного отстали.

— Зря ты про телохранительницу, — шепнул он, — ты здесь просто в качестве моральной поддержки. Считай, как мой друг.

— Это прозвучало бы двусмысленно.

— Ты слишком много думаешь о глупостях, — отмахнулся босс. — Мы приятно проведем время и поедем домой. Всё. Никто не будет пытаться оторвать тебе голову, даже отец. Но я гарантирую, что беситься он будет от души.

Усмехающийся Серов напоминал ей мальчишку, который подложил кнопку под зад учительнице. Счастливый как никто. Вот только сейчас учительницей был злобный шовинист, а кнопкой под задом — сама Стейш. Так себе роль, не для слабонервных.

— Представляешь, он даже Амелиных позвал. Самоуверенный придурок.

— Кто это?

— Любители выпечки, — подмигнул Серов, намекая на свою пирожковую сталкершу.

— Вот только этого не хватало.

— Улыбаемся и машем, Настенька!

Они вошли в просторную столовую, такую неожиданно бежевую, будто в этой комнате жили совсем другие люди. Не те, что обставляли предыдущую часть дома. Вытянутые высокие зеркала, светлые обои, резной светлый стол и стулья в комплект к нему. Летящий, полупрозрачный тюль на окнах и… тяжелый карий взгляд Серова-старшего. Камнем по самообладанию. Но Стейш легко увернулась, вспомнив, что этот тип прекрасно ставится на колени, если знать, какой прием использовать.

Хозяин сидел во главе стола и явно думал о том же самом — вспоминал позорный факт своей биографии, — только в менее радужном свете.

— Что она здесь делает? — рыкнул он, глядя мимо нее на сына.

— Сопровождает меня.

— Ты теперь в родной дом ходишь под охраной? Или решил, что можешь тащить своих баб за семейный стол?

Стейш не видела Серова, но тот так громко скрипнул зубами от злости, что поняла: ситуацию пора спасать. Злобный гад не забыл унижения, не простил и явно мечтал отомстить. И ей, и сыну, и всему миру. Таких людей она встречала достаточно часто.

— И вам добрый вечер, Василий Семенович. Как колено? Не беспокоит?

Босс по левому борту перестал скрипеть зубами, с трудом сдержав смешок. Отлично, есть шанс, что Илья Серов не решит двинуть в глаз собственному отцу на праздничном ужине. Она сразу почувствовала, что не зря приехала. А уж как перекосило лицо Серова-старшего, так просто залюбуешься.

— Всё в порядке. И если что, комната для прислуги рядом со входом. Жди там. Я вызову горничную, и тебя проводят. — Он взял в руки золотой колокольчик, который до этого покоился на алой бархатной подушечке справа от него.

— Настя останется здесь. Иначе мы уходим.

Стейш вздрогнула, когда ее рука оказалась в плену горячей мужской ладони. Все хваленое самообладание рассыпалось. Что творит этот идиот? Он что, решил выдать ее за свою девушку или, как выразился мистер шовинист, бабу? Разыграть сцену из мелодрамы, когда сын-бунтарь приводит в дом родителей-миллионеров простушку и сообщает всем об их отношениях?! Чокнулся?!

Со всей дури наступила ему на пятку, пожалев, что перед выходом из офиса переобулась в удобные кроссовки. Лучше бы оставила каблуки, из них получился бы более весомый аргумент.

В столовой повисла напряженная тишина. Стейш думала, что сейчас выскажется сама виновница торжества, но она покорно молчала, ожидая решения мужа. Зато малышка Стефания молчать не стала и потребовала:

— Она должна остаться с нами! Она у нас из сказки! Я посажу ее на стул, буду бегать вокруг и спрашивать, замерзла она или нет.

В этот момент Насте и правда захотелось дать деру. Она с удовольствием воевала со взрослыми, но вот изображать свою прялкой по темечку ударенную тезку из фильма «Морозко» оказалась несколько не готова. Тем более когда за окном вот-вот начнется июнь.

— Папочка, ну пожалуйста! Илья должен остаться, я соскучилась. Настенька с ним посидит, она будет хорошо себя вести!

Настя не выдержала и глянула на Серова-младшего. Их взгляды встретились, а губы одинаково дрогнули. Смех так и рвался наружу. Хорошее поведение? У нее? Оба понимали, что обещание Стефании выполнить нереально.

Но девочка не сдавалась. Под обалдевшим взглядом Стейш она бесцеремонно вскарабкалась на колени к Серову-старшему и, обняв ручками за шею, чмокнула того в щеку. И вот тут должен был последовать строгий выговор, просьба увести ребенка и недовольная морда, но вопреки ожиданиям, мужчина едва заметно улыбнулся. Разумеется, тут же спрятал улыбку, зло посмотрев на них:

— Хорошо. Пусть остается. В любом случае сегодня будут еще гости.

Они едва успели усесться за накрытый стол, как пришли те самые гости. Что ж, Стефания хотела себе принцессу для игр? Вот и она во всей красе. На этот раз блондинка не щеголяла в нижнем белье, да и косплеем увлекаться не спешила. Но выглядела, по мнению Стейш, намного соблазнительнее, чем когда лезла в окно к Серову. Сейчас плавные женственные изгибы обтягивала светлая ткань коктейльного платья, волосы явно укладывали в салоне. Иначе как им удалось собраться в затейливую прическу из локонов, часть которых спускалась вдоль длинной шеи к открытым ключицам? Выглядела «девица на выданье» свежо, соблазнительно и привлекательно. Легкий ненавязчивый макияж подчеркивал огромные глаза, а на полных губах играла такая улыбка, что и ледяное сердце растает. Вся она была такая юная, женственная, идеальная для светлого будущего в красивом доме с кучей детишек. Бери и делай, что еще нужно? Тем более делать она, судя по всему, тоже большая охотница.

Стейш покосилась на Серова. Тот смотрел на гостей спокойно, даже немного устало. Ах да, он все это великолепие уже оценил, пощупал и сделал хладнокровный вывод, что ему это не нужно. Очередная модель ламборгини не прошла тест-драйв и осталась в салоне.

Зато Серов-старший расцвел: широко улыбнулся, поднялся со своего места и лично принялся рассаживать гостей. На ходу представлял:

— Прошу любить и жаловать: мой хороший знакомый, а с недавних пор и партнер, Владислав Амелин. Его жена Елизавета и дочь Диана. Они согласились поучаствовать в нашем скромном семейном торжестве.

Он усадил чету Амелиных по правую руку от себя (слева расположилась Наталья Николаевна), а вот с Дианой вышла осечка. План явно был посадить ее вместе с Ильей, но там вместо элитной «ламборгини» теперь восседала девятка цвета «мокрый асфальт» в лице Стейш и холодно ухмылялась. Свободные места остались либо рядом с ней, либо напротив. Девушка тоже об этом догадалась. Испуганно глянула на телохранительницу и сама, не дожидаясь решения свыше, уселась напротив. Видимо, стол давал ей ощущение безопасности. Рисковать более близким контактом не стала.

Стейш лишь пожала плечами. Зря она так, уж кого-кого, а наивных дурочек обижать — себя не уважать.

— Добрый вечер! — Блондинка снова широко улыбнулась. Разумеется, Илье Серову. — Рада новой встрече.

Сразу стал понятен маневр. Сидя напротив, она могла строить глазки и улыбаться мужчине своей мечты. Но тот лишь вежливо кивнул и уделил внимание человеку, которого никто не заметил.

Амелиных в гостиную провожала невысокая девушка с длинной косой, явно унаследованной от своей матери. От нее же достались глаза и плотная, женственная фигура, далекая от стандартов красоты. А вот тонкие губы, видимо, перешли ей по наследству от папочки-тирана.

Стейш силилась вспомнить, сколько у Серова сестер и как их зовут. Три! Загадочная Варвара, которая неизвестно почему прячется и постоянно доставляет неприятности. Малышка Стефания. И — ей пришлось поскрипеть мозгами — Василиса.

— Садись давай, вечно ты тормозишь! — проворчал Серов-старший, с пренебрежением глядя на среднюю дочь.

Девушка была чуть полновата, но тут вся сжалась под ледяным взглядом родителя, словно боялась занять слишком много места в пространстве.

— Вась, иди к нам, — шепнул Серов и махнул рукой, указывая на свободный стул рядом с Настей. В его взгляде пренебрежения не было, только тепло. Он явно обожал свою сестру, точнее, всех их.

Василиса осторожно, боясь кого-то задеть, протиснулась между стульями. Ее неловкость и стеснение чувствовались даже на расстоянии, ей явно не нравилось ни присутствие гостей, ни этот праздничный ужин.

Только когда в зал по команде хозяина дома вошли официантки в белых фартучках, разнося еду, а за столом плавно потек разговор, Василиса шепнула Стейш:

— Вживую вы красивее, чем на фото.

— Коллаж с чудо-женщиной, — с другой стороны подсказал Серов и спер из ее тарелки с салатом помидорку черри.

Так вот кто его делал! Картинка, кстати, так понравилась, что уже несколько недель украшала стену ее комнаты, напоминая, что сил на работу с бешеным трудоголиком все-таки хватит. Она же чудо, значит, справится.

— Он висит у меня на стене, отлично получился. Вы молодец.

Стейш отчего-то показалось, что Василисе жизненно необходимы добрые слова, и была права. Та мгновенно села прямее, расправила плечи. На губах заиграла едва заметная улыбка. Очень, кстати, красивая, даже ямочки на щеках появились.

— Спасибо. Я рада, что вам понравилось.

Обмениваясь любезностями с Василисой, она немного забылась и перекидала все помидоры в тарелку Серова. Так привыкла за столько недель завтракать, обедать и ужинать вместе с ним, что довела это действие до автоматизма. Хуже всего, что буквально через мгновение босс забил гвоздь в крышку их общего гроба, невинно сообщив:

— Настенька, тут есть твой любимый лимонный сок! — С этими словами схватил миниатюрный половничек и полил ее салат.

За столом вдруг стало тихо, слышен был лишь звон ложки о края фарфоровой детской чашечки, в которой Стефания увлеченно размешивала уже пятый кубик сахара. В отличие от взрослых, она не обратила внимания на то, что брат и его телохранительница ведут себя как супруги спустя пять лет брака.

Стейш боялась, что сейчас загорится от четырех гневных взглядов: Серов-старший и Амелины смотрели очень выразительно. И только в зеленых глазах матери семейства она рассмотрела искорки смеха. Серов-младший умел делать точно так же: смеяться лишь в глубине глаз, а внешне оставаться совершенно спокойным.

Из них двоих он сориентировался первым. Поднял бокал с вином и заявил:

— Раз стало тихо, предлагаю выпить за виновницу торжества. Мама, с днем рождения! От лица всех твоих детей хочу сказать, что ты у нас самая красивая, самая добрая и мы бесконечно тебя любим!

Гости тут же встрепенулись, наконец вспомнив, что тут не смотрины, а день рождения хозяйки дома. Звон бокалов, однако, не помешал им расслышать ворчание Серова-старшего:

— Хороший сын мог бы матери внуков подарить.

— Уверен, что осилишь такой сюрприз? — хмыкнул в ответ Илья Васильевич. И что-то в его словах Стейш не понравилось, но что именно, она объяснить не смогла.

К счастью, инцидент быстро «заболтали». Остальная часть ужина прошла за тостами, поздравлениями и, конечно, расхваливанием будущей невесты. Диана оказалась выпускницей МГУ с красным дипломом, перспективным юристом, мастерицей печь пирожки и поклонницей бальных танцев.

— Как здорово, — хлопнула в ладоши Наталья Николаевна, — тогда я придумаю для вас подходящее задание на нашем маленьком конкурсе. Одна моя знакомая проводит такие на каждый день рождения, я тоже решила попробовать.

— Только не это, — прошипел Серов-старший, но возражать в открытую не стал. — Но сегодня твой день, поэтому делай что хочешь.

Ох уж эта снисходительность в голосе. Стейш аж передернуло. В целом она чувствовала себя лишней на этом празднике жизни и с удовольствием ушла бы домой, не дожидаясь публичных издевательств. Что-что, а дурацкие конкурсы — не к ней. Но кто ж ее отпустит?

После окончания ужина хозяйка дома предложила всем перейти в полукруглую гостиную. Та примыкала к столовой и тоже была выполнена в светлых тонах: несколько мягких диванчиков, пара кресел и низкие столики, на которых уже стояли подносы со сладостями и чайники с напитками. Полукруглая стена целиком состояла из окон, этим вечером наглухо зашторенных. Жаль, Стейш с удовольствием понаблюдала бы за пейзажем, пока серьезные люди и золотая молодежь будут дурачиться. Но к ней подошла хозяйка дома.

— И не думайте сбежать, — будто прочитала та ее мысли, — мне нужна от вас одна вещь, любая.

— Простите, но нет. Я не участвую ни в каких конкурсах, это принципиальный момент.

— Думаете, он даст вам отсидеться? — Женщина бросила красноречивый взгляд на своего сына.

Тот как раз с наигранным вниманием выслушивал треп Дианы. Девица и правда не сдавалась. Как только все вышли из-за стола, она мгновенно материализовалась рядом с Серовым-младшим и трындела без остановки, а уж какие преданные взгляды бросала — хоть стой, хоть падай. Стейш даже сжалилась и отошла в сторонку, чтобы вознаградить старания королевы булочек, но тут же об этом пожалела. От одного взгляда на эту парочку хотелось скрипеть зубами, грязно ругаться и разбить пару коллекционных ваз, расставленных на изящных тумбах вдоль стен.

Настя и к окну отвернулась, чтобы не видеть этого безумия. Но виновница торжества заставила ее снова «насладиться» видом.

— Уверена, что он найдет еще один способ меня достать.

— Так, может, сдаться?

— Вы о чем?

Она обернулась, но увидела только спину. Ответа Наталья Николаевна Серова решила не дожидаться, а просто пошла искать новую жертву, которой оказался Амелин. Тот послушно развязал галстук и сунул в бархатный темно-синий мешочек. Вот и правильно, зачем мучиться с уговорами, если есть добровольные жертвы? Он ей хоть бешеного козла изобразит, лишь бы дочь замуж пристроить.

Взгляд так и тянулся к парочке. Стейш не могла перестать думать о том, что эти двое прекрасно смотрятся вместе. Он — высокий, мощный, красивый до одурения и дрожащих коленей. Она — тонкая и соблазнительная, юная, смотрящая на него преданным взглядом. Перед глазами нелепым кино пролетела их воображаемая жизнь: дорогая свадьба с тысячей гостей, шестиэтажный торт, невеста в белом струящемся шелке, со слезами на глазах. Следом, разумеется, большой загородный дом. Возможно, в этом же районе, по соседству с семьей, и парочка милых улыбающихся детишек с ярко-зелеными, как у папы, глазами.

Она вдохнула и не смогла выдохнуть, горло будто второй раз за вечер стянули жгутом. Злость подкатила вместе с горечью: какого черта она вообще об этом думает? С каких пор она из суровой темной госпожи превратилась в мелодраматичную тетку «тридцать плюс»? Одна совместная ночь, тем более воображаемая, не дает ей никаких прав на этого мужчину. Как и то, что он потрясающе внимательный, заботливый босс. Нужно прийти в себя! Думать о Серове как о мужчине она не должна, хватает шуток подсознания.

Развернулась и стремительно вышла из гостиной, по дороге спросив у горничной, где дамская комната. Ледяная вода поможет прийти в себя, успокоиться, а еще — избавиться от мысли, что она никому и никогда не сможет подарить такую жизнь, какую нафантазировала для блондинки и босса. И, что хуже всего, уже не выдерживает и все сильнее привязывается к Илье Серову, что этим вечером стало окончательно ясно. Слишком привыкла к нему, слишком прикипела, слишком глубоко они проникли в жизнь друг друга. И если это не остановить, дело кончится плохо. Для нее.

Серов, разумеется, отмахнется и продолжит свой путь (уже один), а ее сердце, которое она только-только склеила, разобьется вновь. Нет. Этого нельзя допустить. Она обещала себе больше не плакать из-за мужчин, вот и не будет. Даже из-за Ильи Серова. Из-за него девицы и так уже океан наплакали, не меньше. Обойдется он без ее слез.

Прятаться больше нельзя, нужно прожить этот вечер до конца, собрать вещи и съехать. Куда угодно, хоть в раздолбанную хрущевку на окраине города.

Приняв решение, твердое и единственно верное, она смогла выпрямиться и улыбнуться своему отражению в зеркале. Да, не весна. Нет красивых локонов, нет огромных наивных глаз. Острые нос и подбородок, тонкие губы, и даже первые морщинки вот-вот проклюнутся, какими кремами ни мажь.

— Это не та женщина, которая тебе нужна! — горько шутканула, сделав известный джедайский жест.

Трижды умылась ледяной водой, салфетками убрала растекшуюся тушь и вышла. Как оказалось, очень вовремя. В очередной раз ей удалось подслушать занимательный разговор. Она прошла бы мимо, но из-за приоткрытой двери вещал очень недовольный Серов-старший:

— Нет, ты сейчас вернешься к гостям! Слушать ничего не хочу, у матери день рождения, вот и празднуй!

— У меня репетитор. Вот вылечу после первой сессии с твоего долбаного бухучета, сам будешь ругаться! — на повышенных тонах отвечала Василиса.

— Я все знаю, можешь не придуриваться. Ты даже документы не подавала. Мало того что год потеряла после школы, ЕГЭ по математике со второй попытки сдала, так еще и нос воротишь. Ладно бы красивая была! Но нет, корова! Какая от тебя вообще польза?

— Так отпусти меня! — В голосе слышались слезы. — Мне ничего не нужно. Просто возможность жить самостоятельно!

— Ага, тоже на шею Илюхе решила сесть? Варька уже доит его, как тупого телка. Всех он не потянет. Надо было вас чаще пороть в детстве. Курицы бестолковые, а не дочери.

— Ничего, твоя любовница родила тебе нормальную дочь. Не бракованную!

После такого выпада все ссоры традиционно переходят на новый уровень. Стейш понимала, что не должна вмешиваться в семейное дело, не должна заглядывать в эту комнату, но не удержалась. Сделала шаг и, раньше чем включился здравый смысл, ворвалась внутрь. Руку, занесенную для удара, поймала за запястье в полете.

Василиса крепко зажмурилась и вся сжалась, ожидая удара.

— Делай ноги, — прошипела Настя. — Лучше сразу с чемоданом. Подальше от этого козла.

— Стерва, опять ты!

Дернул рукой, пытаясь освободиться, но на этот раз Стейш была к этому готова. Не смогла удержаться и двумя резкими, максимально болезненными для соперника движениями снова поставила его на колени.

— Опять вы пытаетесь бить женщин. Знаете, я с удовольствием сломала бы вам руку, но не хочу портить праздник.

— Ты его уже испортила. Тем, что явилась сюда.

— Да? А по-моему, я порадовала своего босса и спасла вашу дочь от унижения. За первое мне даже светит неплохая премия.

— Ни черта ты не понимаешь! Бизнес — это связи, а самые крепкие связи — родственные. Я клепал столько детей не для того, чтобы одни слали меня к черту, а другие сидели на моей шее.

— Знаете, всегда думала, что детей заводят ради любви, для продолжения рода, а не для расширения бизнеса. Но вам этого не понять, черствое вы существо.

Она хотела сказать еще пару ласковых, но спиной почувствовала, что в комнату вошел Илья Серов. Стейш последнее время всегда это ощущала, хоть и двигался босс почти бесшумно. Захар даже называл его «кофеиновый ниндзя», но к ней подобраться незамеченным босс больше не мог. Один его взгляд вызывал мурашки вдоль позвоночника. Вот и сейчас они послушно пробежали по спине, за секунду до…

— Настенька, почему ты снова развлекаешься без меня?

— Илья Васильевич, вы были слишком заняты будущей женой. — Хотела сказать равнодушно, но получилось горько, с ноткой обиды. — Пришлось спасать вашу сестру своими силами.

— Уже понял. Васька прислала сообщение. Сказала, что отца пора спасать.

— Забери уже от меня эту… — не выдержал обмена любезностями Серов-старший. Стейш называли темной госпожой, стервой и мужиком в юбке, но никогда — собакой женского пола. Еще и таким тоном, что услышь его соседская чихуахуа, точно описалась бы на хозяйские ботинки.

— Язык придержи, — рыкнул босс. И вот тут соседская чихуашка не только осрамилась бы лужей, но и словила инфаркт от страха.

Стейш от неожиданности отпустила Василия Серова без команды и обернулась. Воздух в кабинете — а это при ближайшем рассмотрении оказался именно кабинет с большим столом и парой гостевых кожаных кресел — загустел, и стало казаться, что вот-вот разразится буря.

— Настенька, иди погуляй. Если будет скучно, найди Ваську, помоги прийти в себя и приведи в гостиную. Мама скоро начнет свои издевательства над гостями.

Дважды повторять не требовалось. Стейш хоть и была, по заверениям некоторых идиотов, «слишком борзой», но в битве титанов участвовать не хотела. Пусть мужчины Серовы перегрызают друг другу глотки без ее активного участия. А она найдет несчастную девушку.

Дверь кабинета закрыла поплотнее, чтобы никто из гостей не услышал разговор. Амелины пока не готовы к подобной встряске. Пока прикидывала, где искать Ваську, шестеренки в голове крутились совсем в другую сторону. Она думала о том, что неплохо было бы научить таких, как Василиса, защищать себя, не быть жертвами. Не так давно именно это предлагал ей Малкин: набрать группу девушек для обучения самообороне. В конце концов, у Стейш даже сертификат имелся с каких-то очередных курсов, куда ее запихнул Россеев лет пять назад. Пыльный такой сертификат, но все еще действующий, да и применять полученные умения на практике последнее время приходилось регулярно.

Удивительное дело. В голове второй раз за вечер все встало на свои места, будущее внезапно стало четким и понятным: переехать от Серова, собрать группу по самообороне, найти еще какую-нибудь дневную подработку и жить счастливо. Никаких больше потрясений.

Проходя мимо ванной комнаты, услышала шум воды и заглянула в приоткрытую дверь. Василиса как раз смывала с лица косметику.

— Ты как?

— Жить буду, — хмыкнула девушка и обернулась, привычным жестам переплетая длинную косу. — Спасибо за помощь, но не стоило. Отец — мстительный гад.

— Козел он, каких поискать.

— Это еще ничего. Видела бы ты, как он воспитывал Илью. Я была мелкая, но до сих пор помню крики. — Девушка тряхнула головой, отгоняя жуткие воспоминания.

У Стейш внутри все сжалось. Да, Серов рассказывал ей о своем детстве. Совсем немного, но никогда о том, что отец бил его, пытаясь вырастить совершенного человека, достойного наследника и продолжателя рода. Вновь появилось безумное желание обнять мальчишку, попавшего в руки тирана, спрятать подальше и дать столько игрушек, сколько он сможет унести и даже больше.

— Слушай, я набираю группу по самообороне. В нашем Дворце спорта с сентября. Если захочешь, приходи. Научу, как ставить твоего отца на колени.

— Ой, — Василиса растерялась, — я же совсем неспортивная. Посмотри на меня.

— Ерунда. Полгода тренировок, и будешь боевая красотка. Обещаю.

Настя улыбнулась, пытаясь подбодрить девушку. Все же Василиса ей чем-то удивительным образом нравилась. Наверное, своим внутренним стержнем. Такая мягкая, податливая и молчаливая на первый взгляд, она не побоялась в нужный момент противостоять отцу. Знала, чем это кончится, но все равно не испугалась, готова была держать удар.

— И переехала бы ты отсюда. Может, брата попросишь помочь с жильем? Думаю, он не откажет.

— Нет. — На губах девушки появилась едва заметная грустная улыбка. — Я не могу оставить маму. Из всех детей я осталась последняя. Варька сбежала, Илья больше не может здесь жить из-за отца, да и мама почти силой выставила его. Он и так почти заменил мне отца, нормального отца, которого у меня никогда не было. А теперь я помогаю маме со Стешей. Ты же слышала, да? Она не мамина дочь, отец однажды просто притащил домой кричащий сверток и приказал маме воспитывать. Дочь от любовницы.

— И твоя мать ничего не сказала?! Почему она вообще с ним живет?

— Не знаю и не понимаю. Илья сто раз предлагал купить нам жилье, забрать нас отсюда, но мама… Мне кажется, она любит отца. Вот просто глупо и безысходно любит, какой-то извращенной любовью, болезненной.

В голове Стейш не укладывалось подобное. На одно короткое мгновение она представила, что ее пусть даже очень любимый гипотетический муж ударил ее очень гипотетического ребенка — руки сами сжались в кулаки, желание свернуть воображаемому козлу шею стало нестерпимым. Убила бы гада. И уж точно не рожала бы ему троих детей.

— Идиотизм.

— Такая у нас жизнь. И я не брошу ни маму, ни Стешу, хоть отец ее и обожает. Илья бы никогда не бросил маленького ребенка в этом доме, если бы мог. И я не брошу. Буду рядом до победного.

В глазах девушки Стейш увидела решимость и преданность. Она явно обожала брата, восхищалась им в самом лучшем смысле этого слова.

Разговор помог обеим успокоиться, прийти в себя и вернуться в гостиную, уже весело болтая о том, как Василиса дважды уснула на клавиатуре, делая тот самый коллаж с Чудо-женщиной. Брату же нужно «вотпрямщас», посреди ночи, и сделано должно быть красиво! Оказалось, что одна из сестер Серова мечтает работать графическим дизайнером, а пресловутый бухучет ей снится исключительно в кошмарных снах.

Мужчины Серовы вернулись в гостиную чуть позже. Стейш с усмешкой заметила, что старший теперь явственно прихрамывает на левую ногу. В следующий раз стоит подбить еще и правую, для симметрии. Младшего же сразу поймала за руку Диана и усадила на диванчик рядом с собой. Тот не сопротивлялся, только быстро нашел их с Василисой взглядом и одобрительно кивнул, сказав одними губами: «Спасибо».

«Засунь себе спасибо в зад», — ответила Стейш взглядом.

Только успокоилась, как вид сладкой парочки снова разбудил желание калечить и убивать. Добила Стефания, которая материализовалась из ниоткуда, залезла на колени к Насте и прикрепила на короткие волосы белый бант-заколку.

— Вот! Теперь ты красивая, как принцесса! — заявила девочка. — Ты знаешь песни? Если мама вытащит мой бант, мы споем с тобой «Отпусти и забудь»[22]?

— Попробуем.

Девочку тоже было жалко. Хоть отец и любил ее чуть больше остальных, но явно же планировал какую-нибудь гадость. Голубоглазая блондинка точно станет ценным призом на ярмарке элитных невест, когда вырастет. А пока — хочет ребенок петь с ней про Эльзу? Почему бы и нет. В конце концов, с Катюхой они пару раз горланили этот номер в караоке на Новый год. Слова простые, музыка знакомая.

Но Стейш и в страшном сне не могло присниться, что выйти в центр комнаты ей придется не в образе ледяной Эльзы, а в совершенно другом качестве.

Илья Серов

Он уже сто раз пожалел о том, что приехал. Если бы не очередной завал на работе, мог бы заскочить днем, поздравить и сбежать с праздничного ужина. Но все вышло как вышло. Они с Настенькой оказались в фирменной «серовской» мясорубке. Хорошо, что не было Варьки, она своей прямолинейностью превратила бы праздник в драку.

— И что ты планируешь делать?

Мама подошла, вытащила платок из кармана его пиджака и сунула в бархатный синий мешок. Сама приучила носить, сама нашла, сама подставила — чудесная женщина. Еще и момент улучила, когда Диана-прилипала отправилась попудрить носик, а Настя тоже куда-то исчезла.

— С чем?

— Со своей телохранительницей. Я же не слепая. Ты впервые о ком-то так заботишься, защищаешь, даже знаешь вкусы. Вот и хочу узнать: мне готовиться к вашей свадьбе?

Он хотел бы сказать «да». Чтобы все было легко и понятно. Мама, это Настенька, я ее люблю, я на ней женюсь, и она будет отравлять существование моему отцу до конца его дней. Ну а меня этим, соответственно, радовать.

Но увы.

— Рано. С Настей все не так просто.

— Да? Она так смотрела на вас с Дианой, что мне показалось…

Он сам прекрасно все чувствовал, видел, замечал малейшую перемену настроения. Еще тем вечером, когда Диана забралась к нему в окно, Настя в своей голове одобрила эту отчаянную девицу. С чего-то решила, что та ему подойдет. И вот теперь его семья подсовывает ему ту же девушку.

— Тебе показалось, — отрезал слишком холодно. — Прости. Голова гудит.

— Пей меньше кофе.

— Ну, мам…

Хотел еще немного поспорить, но тут зажужжал телефон. Пришлось извиниться и принять вызов. Тем более что звонила тоже исчезнувшая не пойми куда Василиса. Что-то со всем этим было не так.

— Мам, иди к Амелиным, а то они заскучают. Я сейчас. — Принял вызов, когда мама отошла в сторону. — Вась, что случилось?

Вместо ответа в трубке раздался сдавленный всхлип сестры. У Ильи похолодело внутри. Сестра плакала исключительно редко, а тут еще и этот испуганный голос:

— Илюш, срочно иди в кабинет отца. Там Настя. Она меня защитила. Я не знаю, что будет!

— Твою мать, — выругался себе под нос и сорвался с места.

Эту женщину вообще можно оставить одну? Нет, не так. Эту женщину сразу нельзя было оставлять без присмотра в одном доме с Василием Серовым, даже звать ее сюда не стоило, но очень хотелось познакомить с мамой и сестрами. Хотелось, чтобы они увидели ее, поняли, какая она. Узнали, что она значит для него больше, чем всем кажется.

Пробежал мимо удивленной Дианы, кинув ей холодно:

— Не сейчас. Иди к родителям.

Обернулся, проверяя, послушалась или нет. Послушалась. В этом была огромная разница между ней и Стейш, непреодолимая пропасть. Увидев его в таком состоянии, Настя точно пошла бы следом, чтобы убедиться, все ли в порядке, помочь и поддержать. Она не послушалась бы такой холодной команды, а дала подзатыльник. Она никогда не позволила бы ему стать тираном, похожим на отца. А вот девочка Диана лишь опустила плечи и поплелась к родителям. Молодая, покорная, на все готовая — совершенно чужая.

А его женщина, должно быть, выбивает последний зуб его отцу. Он сам не знал, кого бежит спасать: ее от Серова-старшего или его от Настеньки. Интуитивно склонялся к последнему варианту.

Остановился, переводя дыхание, уже у входа в кабинет и услышал:

— Ни черта ты не понимаешь! Бизнес — это связи, а самые крепкие связи — родственные. Я клепал столько детей не для того, чтобы одни слали меня к черту, а другие сидели на моей шее.

Очень приятно знать, что тебя «склепали», ты бизнес-проект, не более того. Илья понял эту истину лет в шесть, когда отец принялся растить из него идеального наследника. Его не волновали методы воспитания, важна была только цель. Для ребенка это было ударом, для взрослого мужчины, уже пережившего эту боль, лишь уколом в район груди. Не таким уж и чувствительным, если задуматься.

Но вот Настенька… Несмотря на свою кажущуюся жесткость, она обожает детей, относится к ним с удивительным пониманием и нежностью. Он заметил это, наблюдая той ночью за ней и Катюшей Зиминой. Видел, как девочка, чья мама попала в тяжелую ситуацию, бросается ей навстречу, как получает всю возможную поддержку и в одно мгновение снова обретает почву под ногами. Настя стала бы прекрасной матерью, если бы могла.

Серов-старший сам не знает, что ляпнул не то и не тому человеку.

В голосе женщины звучал лед вперемешку с отвращением:

— Знаете, всегда думала, что детей заводят ради любви, для продолжения рода, но не для расширения бизнеса. Но вам этого не понять, черствое вы существо.

«Сейчас она точно ему врежет», — пронеслось в голове.

Выдохнул и вошел внутрь: спасать ситуацию в кабинете, а заодно и мамин праздник.

«Да она издевается!» — с трудом удержался от смеха, в очередной раз увидев отца на коленях. Настя снова его удивила, проявив чудеса выдержки. Не стала разбивать нос, ломать руки и тому подобное, а просто технично второй раз поставила в самую унизительную позу. Для отца это больнее, чем сломанная кость — удар по самолюбию.

Душа так и тянулась обнять Настю, поцеловать и увезти домой, но это всего лишь фантазии. Разгребать последствия такого порыва придется еще пару недель, а возможно, и всю жизнь. Хотел просто забрать ее в гостиную, но отец имел неосторожность брякнуть:

— Забери уже от меня эту…

Перед глазами на мгновение потемнело. Никто и никогда не смеет оскорблять при нем Настеньку, никто! Он впервые в жизни со всей злостью рыкнул на отца и поспешил убрать девушку подальше.

— Настенька, иди погуляй. Если будет скучно, найди Ваську, помоги прийти в себя и приведи в гостиную. Мама скоро начнет свои издевательства над гостями.

Та словно почувствовала его состояние и, проводив долгим взглядом, сбежала на поиски Василисы. Да, причину он придумал на ходу, но тут же в очередной раз убедился в собственной гениальности. Так и нужно. Все верно, пусть Стейш подружится с сестрой, а он пока объяснит отцу, что трогать Настеньку — большая ошибка.

— Я же говорил, это не баба, это цербер. Ты хоть намордник на нее надень и держи на поводке, если берешь в дом к приличным людям. Завел себе псину бешеную, — ворчал Серов-старший, поднимаясь на ноги.

И тут самообладание отказало. Илья преодолел расстояние между ними за мгновение и от души врезал отцу кулаком в корпус. Тот согнулся пополам, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

В этот момент Серов сам себя испугался. Ему хотелось бить отца снова и снова, выбивая из старого козла всю пыль. Каким-то чудом он взял себя в руки, но кулаки против воли сжимались и разжимались. Одно неловкое движение — и придурком, который испортит праздник, станет он сам. Сломает отцу нос как минимум.

— Я терпел, когда ты унижал меня. Терпел, когда пытался подсунуть мне Троицкую в качестве невесты. Покорно смотрел на то, как ты обращаешься с мамой, с сестрами, и тоже тебя не трогал. Предпочел помогать им. Но если ты еще раз оскорбишь мою Настеньку, я тебя уничтожу.

Только отец разогнулся, как Илья вновь не справился с собой и, схватив того за грудки, швырнул в одно из кресел. Времена, когда в их отношениях Василий Серов был самым сильным, давно прошли. В эту минуту они оба это поняли как никогда ярко, до вспышки перед глазами.

— Руки коротки, — огрызнулся отец. — Думаешь, научился махать кулаками — сразу повзрослел?

— Хочешь побороться на твоем поле? — хмыкнул Илья, скрестив руки на груди. Так они хотя бы не тянутся снова ударить родителя, вернуть ему хоть немного боли, что тот дарил ему вместо любви и заботы. — Хорошо. Раскручивая дело Троицкого, я кое-что нашел в его документах и переписках. Я скрыл это от лучшего друга, чтобы спасти своего отца-идиота. Место в совете директоров успешного холдинга, двадцать процентов всех акций, если я присоединюсь к Троицкому, и десять, если меня придется устранить как ненужную помеху. Знаешь, сначала я думал, что ты предупреждал меня из скрытых в глубине души отеческих чувств. Оказалось, просто живой я принес бы тебе второй по объему пакет акций, кучу денег и влияния. Ты ради этого продал родного сына, а теперь, когда Троицкий вышел из игры, пытаешься заткнуть дыры в бизнесе за счет Амелина. Я ничего не путаю?

Отец вцепился руками в подлокотники и молча сжал зубы. Он был бледен, явно напуган, но Илья уже не мог остановиться. Слишком долго носил на себе рюкзак с этой обидой и теперь, когда появилась возможность сбросить ношу, с удовольствием от нее избавился.

— Сейчас все данные об этом хранятся у меня. Один выпад в сторону Настеньки, одно неловкое движение — и я пойду с ними к Захару.

— Ты думаешь, он уничтожит только меня? Ты утаил от него информацию. Ты мой сын и тоже часть моей семьи, как бы ты ни пытался думать иначе. Неужели ты так наивен, что думаешь, будто лучший друг разберется только со мной, а тебя пожалеет?

— Даже если Захар решит меня уволить, наказать или что ты там еще нафантазировал, я давно не завишу ни от него, ни от холдинга, ни от кого-либо другого.

На несколько минут в кабинете повисла тишина. Василий Серов хмурился, пытаясь отдышаться и принять ситуацию. Илья же старался успокоиться. Ему это даже удавалось: выровнять дыхание, опустить руки и небрежно сунуть их в карманы, разжать до боли стиснутые челюсти.

— Ради нее ты рискнешь дружбой? Статусом? — тихо спросил отец.

— Ради нее я рискну всем, если это потребуется. Я защищу ее от всего, любой ценой.

Сказал и потрясенно замолчал, понимая, что так оно и есть. Если поначалу Настя была развлечением, коробкой с карандашами, которые раскрашивали его жизнь яркими красками, то потом стала женщиной, о которой невозможно не думать, которую хотелось чувствовать рядом каждым сантиметром тела. А что сейчас? Сейчас она так глубоко проникла в его жизнь, что стала этой жизнью. Без нее уже никак. Без нее невозможно.

Осталось лишь объяснить всё Настеньке и после этого не дать ей сбежать.

— Одного ты еще не понимаешь, сынок, — прозвучало с ледяным сарказмом. — Человек не всесилен. Защитить от всего не способен никто.

После разговора с отцом внутри него что-то изменилось, словно пазл, который он собирал внутри себя много лет, наконец получил последние детали. Они встали на место, делая его целым, сильным и готовым идти вперед. Туда, куда раньше он не хотел, не мог, возможно, даже боялся. Это ощущение приводило его в состояние странной эйфории.

Иначе как можно объяснить то, что он натворил, вернувшись в гостиную? Только безумием, за которое и поплатился.