Глава 33

Тамара Ивова следовала за ней тенью. То ли причина была в том, что хрупкая женщина решила в одиночку справиться с толпой огромных мужиков, то ли потому, что плетку Настя все-таки взяла?

Они прошли по узкому проходу для персонала и оказались в коридоре со множеством однотипных дверей, которые отличались друг от друга только номерами. Ну и еще приличной шумоизоляцией, потому что в коридоре была едва слышна лишь музыка с танцпола и какой-то шум вдалеке. Все, что происходило в ВИП-комнатах, оставалось тайной для персонала и других гостей. Настя старалась не думать о том, кто и как использовал эту функцию. В конце концов, это их личное дело, а ее дело было видно издалека.

Дверь одной из комнат в самом конце коридора была приоткрыта, а рядом стояла парочка внушительного вида мужиков в черных брюках и футболках. Внутри, судя по звону и крикам, явно продолжалось веселье.

— Тамара, — хмуро обратился к блондинке охранник, когда девушки подошли, — я думал, ты приведешь им Серова, а не девицу легкого поведения!

Он окинул Стейш оценивающим взглядом. Да, костюм у нее сегодня был под стать ситуации, даже обижаться и ругаться глупо. Особенно с учетом плетки, которой она выразительно похлопала по ладони. Мужик немного напрягся и поспешил замолкнуть под двумя строгими женскими взглядами.

— Это им привет от Серова, — развела руками Ивова.

— И они его оценят. Пропустите-ка!

В просторной комнате с длинным столом и диваном вдоль стены Настя застала картину маслом под названием «Век бы не видеть, но раз увидела, буду разгребать!» Стол заставлен наполовину пустыми тарелками и бокалами совершенно точно не с яблочным соком. Настя принюхалась. Ага, Эдик Алымов вообще сидел в уголке, задумчиво потягивая кальян.

Антипов меж тем стоял на все том же столе, распихивая по сторонам тарелки, и вещал:

— Да они на квалификации ржали, еще так покровительственно, типа… «ну, у тебя еще все получится, малыш, но не сегодня». А я им…

Первым стоящую в дверях женщину с плеткой заметил Мамаев. Он был из очень религиозной семьи, в хорошем смысле этого слова, поэтому алкоголь не пил совсем. Обычно ему доставалась роль трезвого водителя и доставщика пьяных туш до дома. Вот и сейчас он первым заметил опасность.

Настя подмигнула парню и приложила палец к губам: «Молчи, за умного сойдешь!» — говорил ее жест.

А в следующую секунду не удержалась. Под обалдевшими взглядами охранников и Тамары она стегнула Антипова плеткой по заду. Хорошо так, со всей почти материнской нежностью.

Тот прервал свой рассказ, подпрыгнул и очень нецензурно выругался. Обернулся, явно намереваясь мстить за поруганную честь, но замер с открытым ртом, потирая пострадавший зад.

— Темная госпожа?! Что вы здесь делаете? — Он окинул взглядом ее костюм. — Прекрасно выглядите.

— Вопрос не в том, что я здесь делаю. — Стейш не сдвинулась с места, выразительно постукивая плеткой по руке. — Вопрос в том, что здесь делаете вы. Спортсмены, атлеты, будущее нашего спорта! — Вошла внутрь и для пущего эффекта ударила плеткой по столу.

Все шумевшие еще секунду назад борцы присмирели. Алымов попытался незаметно задвинуть кальян за диван, но чуть не уронил его и бросил эту затею.

— Алкоголь? Кальян? Куда смотрит ваш придурок-тренер, а?! Мы с Россеевым вас этому учили? Гробить свое здоровье?! Вести себя как здоровенные свиньи?

— Ну, госпожа, мы один раз, — попытался мяукнуть Алымов, но тут же замер под злым взглядом.

— Вас здесь уже в лицо знают. Золотой ВИП-клиент! — снова досталось Антипову. — Так где Шведов? Ему позвонить и потребовать для вас завтра пятьдесят кругов вокруг Дворца спорта?

— А чего ему звонить? Вот он, спит, — кивнул куда-то вбок Димась.

— Что?!

Настя медленно обернулась и в дальнем углу увидела мирно дремлющего, явно в драбадан пьяного Шведова. За то время, что они не виделись, он осунулся. От былого лоска не осталось и следа. Сейчас еще и напился. Черт возьми, в чьи руки она отдала своих мальчиков?!

— Убью, — прошипела Стейш и ринулась в бой.

Изо всех сил стеганула Шведова плеткой. Тот очнулся и, увидев девушку, начал нести какой-то бред:

— Настя? Настя, это правда ты? Прости меня! Я не знал. Я бы никогда так с тобой не поступил, если бы знал, что у нас будет ребенок. Правда, поверь мне.

За спиной стало подозрительно тихо, даже зашептавшиеся поначалу юниоры замерли то ли в ужасе, то ли в предвкушении. В тишине она различила голос Тамары: «Илья Васильевич, срочно приходите. Она сейчас его убьет».

Эта женщина явно умела правильно оценивать обстановку, потому что в следующую секунду Стейш отбросила плетку и рванула к поднявшемуся Шведову. В ее ударах не было техники — только боль, которую она столько лет копила в себе. Зато теперь с превеликим удовольствием превращала лицо бывшего в фарш.

Никто из юниоров не посмел вмешаться. Шведов почти не защищался, только шептал извинения раз за разом, а потом бормотал какую-то чушь о том, что все еще любит ее и готов на все ради нее.

Она не знала, сколько минут прошло до того момента, как любимый голос послышался из-за спины:

— Настенька, успокойся.

Как зачарованная факиром кобра, девушка на минуту замерла, но тут же попыталась ударить снова. На этот раз в ход пошли знакомые руки. Они, пользуясь затишьем, обхватили ее талию. Серов настойчиво оттянул ее в сторону и вжал в свое тело, не давая вырваться.

— Я убью его, — разъяренной змеей шипела Настя. — Он мне жизнь испоганил, а теперь и поощряет их детские выходки. Угробит и себя, и парней. Какого черта он все портит!

— Ш-ш-ш, — раздался шепот у самого уха. — Ты ему уже отомстила. Он протрезвеет и все поймет. Теперь это и его боль тоже, пусть учится с ней жить. Всё в порядке. Идем.

И она поддалась. Серову невозможно было противостоять, он, как лучший транквилизатор, успокаивал ее гнев и вел за собой. Да плевать, в сущности, куда.

— Дима, забирай все, что осталось от вашего тренера. Идите домой. И не вздумайте ему добавить, на мужике и так живого места нет. Отвезите в больницу.

Настя глянула на бледного как смерть Антипова. Да, вот он и узнал ее тайну, как и все юниоры. Пусть не целиком, но этого достаточно. Димась, судя по злобному взгляду и сжатым кулакам, тоже был не прочь начистить рожу Шведову. Глупо, но, приходя в себя, она подумала о том, что все вокруг уже знают об этой истории, а родной матери до сих пор ничего не известно. Совесть поскребла когтями по душе. Да, нужно ей рассказать и как можно скорее.

— Томчик, думаю, проблем с ними больше не будет. Если потребуется, вызовите скорую из нашего медцентра. Я улажу формальности.

— Хорошо, — кивнула блондинка, выпуская их из комнаты. — Да уж, не зря они тебя боятся, — улыбнулась она напоследок Насте.

Мужики из охраны теперь тоже смотрели на нее с легким оттенком уважения, которого Настя к себе сейчас совсем не чувствовала. Избить пьяного, жалкого человека — не самое достойное занятие. Он даже не сопротивлялся, а у нее будто крышу сорвало.

— Поехали домой, Настенька. — Серов мягко коснулся губами ее виска.

И она снова послушалась. Сейчас ей больше всего на свете хотелось домой. Туда, где нет никого, кроме них двоих. В их мир, наполненный любовью, страстью и парой десятков супергеройских артефактов.

Уже в машине, подъезжавшей к дому, она собралась с мыслями и сообщила:

— Илья, я хочу вернуться во Дворец спорта. В сентябре. Открыть секцию женской самообороны и присмотреть за тем, что Шведов делает с моими мальчиками.

Настя думала, что он будет ее отговаривать, но нет. Мужчина лишь сжал ее руку и сказал ровно:

— Хорошо. Я поговорю об этом с Малкиным, оборудуем тебе зал по высшему разряду. Но что мне делать с помощницей? Лика точно не выйдет из декрета так быстро.

— Думаю, работы у тебя станет меньше. Буду совмещать, а ты ищи замену. Вдруг кто-то подходящий все-таки найдется.

— Тоже верно.

Такой покладистый Илья Серов был ей в новинку, но, кажется, даже он понимал, что сейчас спорить с ней не стоит. Угли гнева все еще опасно тлели в груди, раздувать их — чистое самоубийство.

— И я хочу съездить к маме. Думаю, пора ей все рассказать о прошлом. Теперь даже Антипов знает, а она нет. Это неправильно.

— Вместе и поедем. Завтра вечером. Останешься там переночевать, пока персонал переносит твои вещи в мою комнату.

Некстати она вспомнила, что уборкой в убежище Ильи Серова занимаются совсем не девочки, а сурового вида мужики.

— Эй! Только не позволяй им трогать мои сокровища!

— Твои сокровища, мой дорогой дракон бельишка.

и кружев, я перенесу лично.

Он поднес ее руку с ободранными в кровь костяшками к губам и поцеловал кончики пальцев. Задул угли окончательно, а через четверть часа раздул совершенно другие. Ко взаимному удовольствию обоих.

* * *

Работы с возвращением Захара и правда стало меньше. По крайней мере у нее. Серов по-прежнему бегал туда-сюда — правда, теперь между своим кабинетом и обителью великого и ужасного Креспо. Периодически пропадал там на пару часов, и тогда Насте только и оставалось, что отфутболивать неугодных посетителей, добавлять нужное в расписание и следить, чтобы трудоголик года наконец-то пообедал.

В очередной раз затолкав в Илью обед, она проводила его к великому и ужасному, а сама осталась в странно тихой сегодня приемной. Час назад ей звонил Малкин, вежливый и заискивающий, и сообщил, что она может начинать набирать людей хоть завтра. Зал оборудуют полностью уже через месяц. Вот только группа должна быть не менее семи человек, чтобы секция окупала затраты.

Но откуда же их взять? Настя теперь мучилась этим вопросом, прикидывая, что Василису Серову она почти заманила. Нужно найти еще шестерых. Первым в голову пришло создание сайта, реклама и страничка секции в социальных сетях — пусть все узнают, что такая чудесная Настенька вообще существует. В первых двух вещах она не понимала ровным счетом ничего, а вот личная страничка в популярной социальной сети, хоть и давно заброшенная, у нее имелась. Туда Настя решила зайти с лозунгом «Вспомнить всё!» и обалдела.

Да, это все еще была ее страничка с именем «Анастасия Эндшпиль», но раньше ее аватаром было фото с борцами после очередных соревнований. Красивая женщина в окружении толпы здоровенных мордоворотов в трико — эта картинка легко отваживала всех любителей знакомиться онлайн.

Но за ту пару лет, что Настя не заглядывала в профиль, ситуация изменилась. Сама того не зная, Анастасия Эндшпиль вела вполне активную интернет-жизнь. На аватарке теперь стояла фотография из отпуска, когда Саша убедила Стейш сфотографироваться на фоне моря в легкомысленном купальнике. Хранилась эта провокация в недрах домашнего компьютера Насти. Так что догадаться, кто именно установил ей статус «В активном поиске», девушка смогла без труда.

— Мама, — зло прошипела Стейш и открыла вкладку «Сообщения».

Что ж, сразу стало понятно, откуда родительница черпала неиссякаемый поток женихов. Мама от ее имени отвечала всем, но переписываться, к счастью, продолжала с немногими. Сейчас в неотвеченных вообще висело всего одно сообщение от некоего Всеволода Клокова.

Настя широким жестом удалила все остальные чаты, но этот оставила. Как минимум потому, что на аватарке был не отфотошопленный альфа-самец, а вполне интеллигентный мужчина возраста матери. Культурный вид, строгая черная рубашка, а в руках — милый горшок с фиалкой. Догадка, что именно от него маман подцепила это увлечение, подтвердилась, стоило промотать чат в самое начало переписки. Тогда этот незнакомец просто приглашал всех в клуб любителей фиалок, явно не зная, что обычно подобные сообщения блокируют на подлете. Но мама не заблокировала.

И чем дальше Настя читала, тем выше поднимались ее брови, а рот открывался все шире.

— Ну мама дает!

Елена Эндшпиль переписывалась с загадочным Всеволодом каждый день. Они делились фотографиями цветов, мама скидывала ему рецепты экспериментальной кухни, а после и он сам начал фотографировать блюда с загадочными соусами а-ля «фею стошнило на бифштекс». Но хуже всего, что он до сих пор продолжал называть ее Настей, а в одном из последних сообщений написал: «Будь мне лет на двадцать меньше, я бы на тебе женился».

Настя еще раз пролистала переписку и поняла, что дяденька-то влюблен! Конкретно влюблен, но не в нее, а в неугомонную маман.

— Ау, Настенька, чем занимаешься? — раздалось над ухом.

Она так увлеклась, что не заметила, как Илья вернулся от Креспо.

— Скажи мне, что мстить — это плохо.

— Почему же плохо? Если для взаимной пользы, то очень даже хорошо. И кто счастливчик?

— Мама! — Настя протянула ему телефон, демонстрируя переписку.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы на лице Серова появилась предвкушающая улыбка.

— В этом случае, Настенька, месть — дело благородное! И убери эту фотографию с аватарки.

* * *

На улице стало совсем тепло, и кожаный тренч, в который Настя натуральным образом влюбилась даже чуть больше, чем в Серова, пришлось оставить дома. Зато в футболке и легких джинсах было так комфортно, что даже Илья поддержал дресс-код. Хотя на нем и джинсы с футболкой смотрелись непозволительно идеально, особенно когда последняя натягивалась, позволяя оценить весь прекрасный мужской рельеф. Не иначе как сегодня утром Настя раскрыла тайну его существования, пропотев с Серовым в домашнем спортзале два с половиной часа так, как будто сходила в баню. Зато мышцы теперь приятно ныли, радуясь нагрузке, о которой подзабыли на офисной работе.

— Во сколько он придет? — спросил Илья, пристраивая своего четырехколесного монстра во дворе.

— Через два часа. Для начала стоит посидеть мирно в семейном кругу, а уже потом приглашать тамаду с интересными конкурсами.

Настя нервничала, хоть любимый во всех смыслах босс и заразил ее способностью творить дурь направо и налево. К предвкушению большого взрыва нужно привыкнуть. Особенно если сама нажимаешь на кнопку запуска.

Вооружившись здоровенным пакетом с покупками и очередной редкой фиалкой в горшке, они отправились на встречу с неизбежным злом. Оно встретило их при полном параде: платье, макияж, маникюр и лучезарная улыбка. Но голову украшала неизменная красная косынка — мама явно доваривала очередной экспериментальный шедевр.

— О, что вы, Илья Васильевич, не стоило!

Елена Сергеевна Эндшпиль с такой нежностью сжимала в руках горшок с цветком, что все поняли — еще как стоило. А Серов в очередной раз поднял акции своей компании «Перспективный зять» еще на несколько пунктов, хоть они и так летели в космос со скоростью света.

— Можно просто Илья, мы же почти семья, — заявил он, вылетая за пределы вселенной под предупреждающие покашливания Насти.

— Это так прекрасно! Скорее разувайтесь, мойте руки и за стол. Там обо всем и поговорим.

Мама с удивительной для своего возраста скоростью унеслась в комнату — пристраивать на новое место жительства очередную фиалку. Настя искренне сомневалась, что свободное место там имеется. Елена Сергеевна уже давно заставила там всё стеллажами, оставив только узкий проход и двуспальную кровать, отказаться от которой в пользу своих зеленых друзей была не в силах.

— Она меня убьет, да? — прошептала Настя, чувствуя, как снова дрожат руки. Да, так она собственную маму никогда не подставляла.

— Я тебя спасу. Ничего не бойся. Давай вместе наслаждаться спектаклем.

Вот у кого нервы были сделаны из стали. Серов и бровью не повел, планируя подложить свинью потенциальной теще.

— Главное — его пережить. Надеюсь, мама отвлечется и не так тяжело воспримет все остальное.

Мужчина поймал ее за руку и притянул к себе в тесной прихожей родного дома. Нежно поцеловал в висок и шепнул:

— Все будет хорошо. Это давным-давно нужно было сделать. И ты прекрасно знаешь, что это не приговор. Мы вместе со всем справимся. Да, немного не так, как мечталось, но дополнительные условия бывают даже у самого выгодного договора.

— Я уже говорила, что люблю тебя?

— Ты повторяй чаще, я с удовольствием послушаю.

Как ни странно, ужин прошел спокойно. Мама добродушно болтала с Ильей о пустяках, увлеченно рассказывая самые постыдные истории об их с Владом детстве, и радостно пила вино, которое босс ей подливал с завидным постоянством. Даже на ужин приготовила не какую-то хитрую бурду, а стейки из лосося. Разве что трава на нем была какая-то неизвестная, но вполне ароматная и приятная на вкус.

У Насти на пару минут даже проснулась совесть, но ее спугнуло жужжание телефона.

меня отнимали то, во что я вложила душу».

Пьяный идиот: «Я понимаю. Еще раз — прости меня».

АнестейшаНеГрей: «Еще раз увижу пьяным — убью».

Переписываясь со Шведовым, она не сразу заметила, что разговор стих. Два любимых человека смотрели на нее вопросительно.

— Что?

— Ничего. С каких пор ты переписываешься за столом? Это невежливо. — Мама врубила воспитательную функцию на полную катушку. Да, была готова воспитывать своих отпрысков в любом возрасте от нуля до бесконечности.

— Важное дело. Но я уже закончила. Мы, кажется, остановились на том, что пора ставить чайник и наслаждаться десертом?

Короткий звонок в дверь заставил всех вздрогнуть.

«А вот и десерт!» — радостно заметила про себя Стейш.

— Мы кого-то еще ждем? — включил дурачка Серов, автоматически снимая с себя все подозрения в коварстве.

Его эта ситуация максимально развлекала, а вот у Насти дрогнули колени, хоть и встала из-за стола она вполне уверенно.

— Нет. Я никого не жду. Может, соседка забежала?

Планировалось, что Настя сама пустит сюрприз в дом, но обогнать заинтригованную Елену Сергеевну оказалось невозможно. Поэтому им с Серовым оставалось лишь выйти в коридор и занять места в первом ряду партера.

Мама распахнула дверь и отступила на два шага, с ужасом глядя на симпатичного, выше нее всего на пару сантиметров, седого мужчину. Он явно подготовился к встрече: надел опрятный коричневый костюм, постригся, а в руках вместо букета держал маленький горшочек с одиноко торчащим зеленым листочком.

И вот наслаждаться бы им немой сценой, но Илья Серов снова вытащил туза из рукава. Приветливо улыбнувшись «сюрпризу», он затараторил что-то по-французски, а счастливый обладатель горшка с листочком, слегка смущаясь, ответил тем же.

— Простите, — босс тут же взял ситуацию в свои руки, — что не рассказал сразу. Это мой педагог по французскому. Учил меня много лет. И я очень рад, что вы, Елена Сергеевна, смогли растопить его сердце.

Настя подавила в себе желание ударить Серова чем-нибудь тяжелым. Разве можно вот так в лоб? Мама покраснела и все еще молчала, явно собирая мысли в кучу. Зато Всеволод не смолчал:

— Дорогая Елена Сергеевна! Вы даже не представляете, как я рад, что все время мы общались с вами, а не с вашей дочерью. Когда она мне об этом рассказала, я был просто счастлив и поспешил встретиться. Вот, это та самая розовая фиалка. Я помню, она вам понравилась.

— Я… — выдохнула Елена Эндшпиль, наконец обретя голос, — я даже не знаю, что сказать.

— Для начала можем проводить гостя к столу, угостить пирогом, а после ты пообещаешь никогда больше не трогать мой старый компьютер и ни с кем не переписываться от моего имени. Проходите, Всеволод, не стесняйтесь. Давайте я отнесу фиалку к ее друзьям по несчастью.

Илья выразительно кашлянул, намекая, что его бывший учитель фанатеет от фиалок даже больше, чем ее мама, и не стоит их так называть. Но Настя лишь пожала плечами. Брякнула так брякнула, обратно не засунешь.

— В смысле к другим цветочкам. А Илья мне поможет. Да?

Что проницательный босс тут же перевел на человеческий: «А сейчас я затащу тебя в комнату с фиалками, прижму к стене и выскажу все, что думаю о карточных шулерах и мужских секретах!»