Глава 34

Илья Серов

В доме Настеньки было хорошо. Да, ее мама была шумной, непоседливой, словно девчонка, оказавшаяся каким-то колдовством запертой в теле взрослой женщины. Зато искренней и прямолинейной, в отличие от его собственной матери, которой всю жизнь приходилось проявлять любовь к сыну лишь окольными путями, в обход запретов отца. А уж того, чтобы смеяться за столом над его идиотскими шутками, готовить странную еду (он не знал, умеет ли мама вообще готовить сама) и планировать его жизнь, родная мать точно не посмела бы ни за что в жизни. Нет, маму он любил, обожал и восхищался ею каждый день, пусть и не до конца понимал, но она была другой. И эта разница его очень сильно радовала, словно жизнь повернулась новой стороной, которую он еще не видел. Хотя Настенька, Илья не сомневался, назвала бы это извращенными удовольствиями.

А вот Всеволод Карпович оказался для него полной неожиданностью. Старый учитель обучал еще его отца, поэтому, когда пришло время, был нанят Василием Серовым нести доброе и вечное сыну. К вящей радости маленького Ильи, этому педагогу отец доверял и никогда не являлся на занятия, чтобы проверить знания или проконтролировать процесс. Чем Всеволод Карпович пользовался, позволяя измученному, испуганному мальчишке немного отдохнуть и превратив изучение языка в веселую игру. Они даже играли в приставку, но с выбором французского языка. Стоит ли говорить, что Илья эти занятия просто обожал? И высоко ценил даже сейчас старого учителя, хоть со временем и потерял с ним связь.

Дядькой Всеволод Карпович всегда был продвинутым. И, по мнению Ильи, неплохо бы подошел для энергичной Елены Сергеевны. Но предупредить о своей связи с потенциальной «местью для мамы» забыл. За что и поплатился, как только огрызок драгоценной фиалки был пристроен на подоконник, а дверь плотно закрыта.

— Серов, ты обалдел?! — прошипела Настенька и пошла в атаку.

«Нет, забыл, и не зря!» — подумал Серов, наслаждаясь ее пылающим взглядом. И послушно отступил на три шага, позволяя прижать себя к стене. Близость даже в такой ситуации заставляла его желать большего. Рядом с этой девушкой он впервые за много лет чувствовал себя озабоченным подростком. И, сам себе признавался с трудом, надеялся, что скоро это пройдет. В конце концов, он серьезный человек, а не мальчишка. Но с ней… с ней все было иначе.

Вот и сейчас Илья не выдержал. Рывком притянул к себе, а через мгновение уже Настенька была прижата к двери.

— Так мне больше нравится.

Коротко поцеловал, пока с этих жутко соблазнительных губ не полился поток ругательств.

— И не думай меня отвлекать! Раз собралась ругаться, буду ругаться!

— А мириться будем? — уточнил он, мимолетно целуя ее — на этот раз в щеку. Пахла Настя сегодня как-то иначе, чуть сладковато, но тоже приятно. Хотя он любил ее нюхать без лишних добавок.

— Решу, когда выслушаю твои оправдания!

Он никак не мог привыкнуть, что Настя сильнее большинства девушек, и сильный толчок застал его врасплох. Комната была маленькая, так что Илья приземлился как раз на кровать. Нет, ну она же сама нарывается!

— А мне кажется, что ты хочешь помириться прямо сейчас, — хмыкнул он, кивая на пестрое покрывало.

— Даже не думай. Это комната моей мамы! Так какого черта ты не сказал, что знаком с этим Всеволодом?

Она нависла над ним, упирая руки в бока. Глянула гневно, но по глазам он видел, что Настенька сама едва сдерживает смех. Вся ситуация была нелепее некуда. Он, она, кровать и фиалки. Последних было горшков пятьдесят, не меньше. Даже если бы Серов сошел с ума, решив осквернить постель потенциальной тещи, то приторно-сладкий аромат свел бы на нет всю романтику. Хотелось чихнуть.

Вместо этого просто потер нос пальцем и ответил:

— Я забыл.

— Серьезно? — Настя чуть выгнула правую бровь и посмотрела с недоверием. — Ты? Забыл?

— Да. И ты в этом виновата.

Поднялся с постели, чтобы шуточный «наезд» выглядел чуть более весомым. Да и вдруг Елена Сергеевна решит проверить, не угробили ли они ребенка. То есть цветаненка.

— А вот это уже интересно…

Она сделала шаг вперед, тут же попадая в ловушку его рук.

— Ничего интересного. Как нормальный влюбленный мужчина, я становлюсь рассеянным рядом с любимой женщиной и, — он провел кончиком пальца по ее груди. Идеальной, упругой и, как он успел изучить, очень чуткой груди, — могу думать только об одном.

— Эй! — Настя шлепнула его по руке. — Ты наказан до завтра. Посиди один дома, подумай над своим поведением, снова стань взрослым адекватным мужчиной. Приду — проверю.

— Устроишь мне экзамен?

— Пытки, Серов. Для тебя — только пытки.

— Бессердечная женщина.

Хотел снова обнять, но девушка вырвалась из его рук и задела один из деревянных стеллажей с горшками. Тот опасно покачнулся. Не сговариваясь, они оба рванули к нему, чтобы удержать. Выдохнули, лишь когда стало ясно — большой бум и публичная казнь отменяются. Цветы в порядке.

В обнимку со стеллажом их и застала вошедшая в комнату Елена Сергеевна.

— Что здесь происходит?!

— Кажется, вам пора дарить не фиалки, а новую мебель, — заметил Илья, проверяя, надежно ли стоит опасная конструкция. Та жалобно скрипнула, подтверждая его слова.

— Обойдусь.

От улыбчивой, добродушной хозяйки не осталось и следа. Она смотрела строго. Явно оставила гостя на кухне, собираясь устроить коварным заговорщикам разнос в приватной обстановке.

— Я, пожалуй, пойду, — малодушно попытался смыться Серов.

— Нет уж, зятек, садись. И ты, Настя. Я хочу поговорить с вами обоими.

Теперь они, как два школьника, которых мама застала за чем-то непристойным, сидели на краю постели и взирали на строгую женщину. Та в гневе так напоминала ему Настю, которая всего несколько минут назад стояла ровно на том же месте и в той же позе, что Илья не удержался от улыбки.

— Кому пришла в голову идея притащить его в мой дом?!

— Тебе, — тут же заявила Настенька. — Помнишь, сколько раз ты притаскивала в этот дом женихов неизвестно откуда? А как впустила сюда неадекватных горцев? Мы хотя бы привели проверенного, интеллигентного мужчину, которому ты нравишься. И пусть ты его обманула, он отнесся с большим пониманием.

— Начнем с того, что Марат — вполне надежный мужчина, сын моего бывшего начальника. У них большая дружная семья. Да, они немного традиционные, но это не так плохо. Заметь, я была в отчаянии!

— Поверь, я тоже! — полностью скопировала ее тон девушка.

Серов чувствовал себя лишним на этом празднике жизни, но на всякий случай продолжал сидеть. Неизвестно, когда Настеньке может потребоваться его помощь. Лучше быть рядом, чтобы сгладить углы. В конце концов, он эту месть одобрил и тоже должен нести ответственность.

— Я хотела как лучше для тебя!

— А я — для тебя!

Спарринг шел на равных, плавно перетекая в характерные женские прикрикивания. Это такой стиль разговора, когда им хочется орать на тебя во всю мощь легких, но за стенкой к скандалу прислушиваются соседи, которым не полагается знать интимные подробности.

— Мне терять нечего, я старая кошелка. А вот у тебя часики тикают! Как же семья? Как же дети?

И вот это была ошибка. Илья выдохнул и предусмотрительно отодвинулся в сторону, понимая, что Настя сейчас с прикрикиваний перейдет на ор. Что, собственно, и случилось. Стейш вскочила и выкрикнула:

— Господи, мам! Да не будет у меня никаких детей! Никогда! Мои часики остановились десять лет назад и больше уже никогда не заведутся. Всё. Хватит мне постоянно об этом твердить.

— Что? — Зато голос Елены Сергеевны превратился в шепот.

Женщина побледнела. Илья поспешил подхватить ее под локоть и усадить на кровать вместо себя. Он с укором глянул на свою Настеньку. Нельзя же так с женщиной в возрасте, может и сердце не выдержать, но бронепоезд Стейш было уже не остановить. Слишком долго копилась обида на мать, слишком долго это кипело. Рано или поздно взрыв должен был произойти, вот только сам Илья предпочел бы оказаться от него подальше. Но что вышло, то вышло.

— То! Десять лет назад на соревнованиях была не травма, а выкидыш. Я забеременела от одного парня, по глупости, и не знала об этом. Потом воспаление. Другого выхода не было. Так что завязывай устраивать мою личную жизнь. Займись своей, так будет лучше для всех.

— Почему… почему ты мне ничего не сказала? Я же твоя мама.

— Не хотела тебя расстраивать. Тогда с Владом были проблемы, еще меня тебе не хватало.

Мама Насти перевела на Илью пораженный взгляд:

— Вы знали об этом? Или для вас это тоже сюрприз?

Наверное, он должен был сказать правду, но на бледную женщину смотреть было невозможно. Милые семейные посиделки вдруг превратились в драму, которую ему очень не хотелось заканчивать в медицинском центре Креспо. И только поэтому, выразительно глянув на Стейш, он сказал:

— Сюрприз, но он ничего не изменит в наших с Настей отношениях. Сейчас я принесу вам воды, а потом мы с Всеволодом Карповичем отправимся на прогулку — вспоминать старые добрые времена. Вам определенно нужно поговорить без нас.

Настя

Почему она такая прямолинейная идиотка? В кого уродилась? План был совсем другим. Нежданный гость, совместный ужин — и, возможно, мамина энергия перейдет в другое русло. В результате вышло черт-те что. Из-за ее длинного языка, многолетних обид и несдержанности. Хорошо хоть Илья все сделал правильно. За что и был награжден пристальным благодарным взглядом, большего ему все равно сегодня не светило.

Вот только разговора у них с мамой так и не вышло. Та закрылась в комнате, наотрез отказываясь впускать туда дочь. В квартире висела пугающая, гнетущая тишина, а две чашки с чаем, которые Настя налила сразу, как ушли гости, уже благополучно остыли. Вместо чая и печенья девушка искусала губы почти до крови. Будь она Музой Загорской, еще и побилась бы головой об стены или наглоталась таблеток, но это не в стиле Стейш.

Она не сдается, даже если наворотила бед из-за своего характера.

Когда стрелки на часах приблизились к полуночи, Настя решила прибегнуть к самой крайней мере. Этот способ помириться с мамой был с ней с самого раннего детства, ему же она научила Катюшу Зимину: прокрасться в спальню к спящей маме, залезть под одеяло и крепко-крепко обнять. И да, пусть девочке сейчас тридцать с хвостиком годиков, может, сработает?

Тихо прошла по коридору, заглянула в комнату и прислушалась. Она никогда не могла точно определить по дыханию, спит человек или нет. Отчего-то показалось, что спит. Сердце в груди болезненно сжималось от тревоги за маму, от чувства вины. Но это была та ситуация, которую нельзя пускать на самотек. Пришлось собрать все силы и войти в комнату. Стоило подойти к постели, как включился ночник, а мама села на кровати и строго заявила:

— И не пытайся, негодяйка!

— Ну мам!

— Не «мам». Я очень-очень сержусь на тебя. Не за Всеволода — этот узел давно стоило разрубить. Ты просто сделала то, на что у меня не хватило смелости. За это я тебе даже благодарна. А вот за то, что ты решила пережить все сама, я очень на тебя зла!

— Ты права. Но это в прошлом. Если я так тебя раздражаю, то готова собрать остатки вещей прямо сейчас и уехать к Илье. Возможно, полгода назад я так и поступила бы, но история Саши Зиминой кое-чему меня научила. Они с отцом не могли помириться и простить друг друга много лет, а теперь Саша не может простить за это себя. За упущенное время, которое они могли потратить на жизнь вместе, а в итоге потратили на тайны, обиды и глупости. Я так не хочу.

Эту речь она сочиняла до полуночи и теперь, когда наконец высказалась, — все встало на свои места. Последний кусочек пазла по имени Стейш встал на свое место, собрав до конца Настю Эндшпиль. Ту, которой она и должна была стать, не переломав себя до состояния нелюбимой карикатурной куклы.

— И когда моя импульсивная дочь стала такой мудрой? — хмыкнула мама, раскрывая объятия.

Настя нырнула в них, как раньше, много лет назад, и вдохнула знакомый до боли запах, сейчас перемешавшийся со сладким ароматом фиалок.

— Может, выросла. А может, Серов на меня плохо влияет.

— Он отличный будущий муж. Я не буду строить из себя обиженную дуру, но завтра собирай остатки вещей и проваливай к нему. Пока никакая другая девица его не увела! Вот если упустишь его, этого я тебе никогда не прощу! — засмеялась Елена Эндшпиль.

В ее голосе все еще была обида, но явно отступала. Этого Насте было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

Сохранилось это ощущение и на следующий день, когда довольная девушка шла по коридору бизнес-центра. Больше она не чувствовала себя здесь лишней, здороваясь со знакомыми, на ходу отвечая на незначительные вопросы о занятости босса. Для полного счастья не хватало только одного — поцеловать любимого мужчину с утра.

И вот в шаге до этого самого ингредиента она услышала то, чего точно не могло быть в офисе крупного холдинга. Громкий плач младенца.