Глава 23. Она

Что со мной?

Я начинаю понимать, что с ним, но сама теряюсь в ощущениях. Запутываюсь как новичок, которому жизнь до сих пор не объяснила как просто и безнадежно она устроена. Север всего лишь гость, он может быть тысячу раз хорошим и прекрасным, но он ненадолго здесь, он совсем скоро стряхнет пепел с последней дешевой сигареты…

Черт, он же даже не курит, даже с трудом переносит сигаретный дым. Он молчит, когда я делаю затяжки, но по заостренному взгляду видно, что он чертовски хочет раздавить ботинком всю пачку.

О нем глупо думать, а не думать я не могу. Мне приснилось прошлой ночью, что я сижу то ли в старом Боинге, то ли в Эйрбасе и вижу, как медленно отодвигается шторка бизнес-класса. Да, у меня туго с фантазией и мыслю я также грубо, как живу, но во сне я не узнала Севера, когда стюардесса предложила ему место рядом со мной. Она извинилась за накладку и пообещала окружить его фирменной заботой, а заодно посмотрела с пренебрежением на мой локоть, который посмел занять общий подлокотник.

Впрочем, Север из сна справился самостоятельно. Он опустился в узкое кресло рядом со мной, которое к тому же никак не подходило под его высоченный рост, и обвел меня внимательным взглядом.

— Нам будет неудобно так, — добавил он, опустив наглые глаза на мой локоть, который дотрагивался до его распахнутого пиджака бирюзового цвета. — Нужна другая поза.

Он подхватил мою ладонь, цепко сдавив ее сильными пальцами, которые мне показались металлическими несмотря на горячее прикосновение, и потянул к себе. Север положил ладонь на свое бедро и жарко накрыл мои онемевшие пальцы своими.

— Или хочешь сесть на меня? — следом спросил он. — Никто не будет смотреть.

Салон был заполнен до отказа, но каждый был занят своими делами, даже не поворачивая голову в нашу сторону. Хотя Север говорил уверенным голосом, не понижая тон и не заботясь о посторонних. И он внимательно смотрел на меня, ожидая моего ответа, а крепко сжатыми губами без тени улыбки показывал, что я тяну непозволительную паузу.

— Вы хотите? — наконец, произнесла я.

— Мне пообещали комфорт за косяк с билетами, — Север пожал плечами и тягуче провел ладонью по пальцам, заставив их двигаться и сжимать его бедро через джинсовую ткань. — В экономе тошно без тугой задницы на коленях. Я уже трахнул стюардессу, но она едва тянет на четверку.

— А я?

— А ты элитка, малышка.

Я нервно сглотнула, а Север со скепсисом посмотрел на свои ноги, которые подпирали кресло напротив, он скривился и поменял положение.

— Ты права, места совсем нет, — добавил он, чуть разворачивая корпус ко мне. — Тебе будет неудобно и ты схалтуришь.

Он подмигнул мне и откинул мою ладонь, которая теперь мешала ему. Но изменились лишь детали, суть осталась прежней. Север убрал подлокотник между нашими телами и развернулся еще, заняв левым бедром треть моего кресла. Мне пришлось подвинуться ближе к окну, благо первое место было свободно, но Север не дал ускользнуть далеко.

— Так пойдет? — спросил он с деловой интонацией и потянулся ладонями к кожаному ремню. — Чем глубже, тем лучше. И я не люблю, когда сплевывают.

Он четкими движениями справился с замками и молнией, а потом потянулся к вырезу моей футболки из эластана. Север хозяйским рывком опустил ее ниже, растянув до скрипа и оголив черное бюстье, после чего мужские пальцы сжали мою грудь и нащупали соски, которые он заставил затвердеть.

— Оближи, — он поднял ладонь к моему рту и проник двумя пальцами внутрь, стоило мне чуть разомкнуть губы. — Хорошая девочка.

Он вернулся к моим соскам, которые теперь терзал влажными пальцами, нажимая. Он не гладил, а сминал и зажимал до болезненного предела словно проверял, что я действительно готова позволить ему всё. Всё, что он захочет, и всё, что сможет взять.

— Оближи, — повторил Север и потянул меня вниз, к черным боксерам, которые выглядывали из-под расстегнутых джинс Philippe Plein.

Сон начал разваливаться, когда я коснулась его.

Я ведь знаю какой Север в сексе. Сколько в нем удивительного внимания и нежности, от которой буквально задыхаешься, ведь она душнее страсти и голода плоти. Он может медленно водить одними пальцами по твоей коже, а у тебя начнёт сносить голову, тело будет дрожать чистым током наслаждения, пока он всего лишь гладит и обводит мягкими подушечками изгибы. И еще расслабленно улыбается, смотря как будто сквозь тебя, в самые сокровенные мысли, в которых ты не признаешься самой себе и никогда не признаешься. В такие моменты он жадно любуется тобой, с легкой усмешкой закусывая нижнюю губу после каждой твоей яркой реакции, и смотрит, как ты кончаешь.

Не отводит взгляд ни на секунду.

Север именно такой, нежный и заботливый, ведущий за собой… А во сне были грубые толчки большого члена до упора, он жестко вбивался в гортань и натягивал меня, скручивая волосы в узлы. Хриплый шепот, который хвалил за старание прирожденной шлюхи и обещал щедрые чаевые, если я возьму в рот весь.

Это было невозможно, на уровне физиологии, но он мучал меня удушьем, не реагируя на рефлекторные рывки прочь и захлебывающиеся звуки, и раз за разом наталкивал мой раскрытый рот на пульсирующий член. А, когда останавливался, делал только хуже, он замирал, когда продвигался глубже всего и рычал от больного наслаждения, от того, как сокращались мои мышцы вокруг его мощного ствола.

— Не дергайся, нет, — шептал он, не давая сдвинуться с места. — Ты можешь дышать с ним… Попробуй, малышка, ты сможешь. Ты научишься.

Я хотела сказать “нет”, хотела выкрикнуть простое слово как грубое ругательство, но он вдруг оказался прав. Я действительно могла… действительно училась.

— Хорошая девочка.

Как приговор.

Я уперлась ладонью в его обнаженный живот, он почему-то позволил, и почувствовала как наливаются свинцом его мышцы под моими пальцами. Он вот-вот кончит и хочет, чтобы я приняла все до капли…

Я не проснулась, но перестала верить в происходящее. Кажется, еще в ночном дурмане я начала задавать себе простой вопрос — какого черта? Зачем я надеваю на Севера костюм с чужого плеча? Почему так хочу поверить, что он такой же?

— Мы одинаковые, не бойся, — грубоватый голос Марка наплыл сверху, и я поняла, что он занял место Севера в моем сне, в моем рту. — Мы любим одно и тоже. У нас один размер.

Я проснулась и залпом выпила стакан воды. “Какого черта?” Немилосердно стучало в голове и заставляло ходить кругом по тесной комнате. Что за бредовый сон… Я действительно хочу, чтобы всё закончилось и Север исчез из моих будней? Чтобы он просто поюзал меня на правах босса и не лез в мою жизнь, в которой все равно не задержится?

Ведь больше всего в жизни я боюсь безнадежных надежд.

Я смотрю на Севера украдкой, пока он сидит рядом и пытается разогреть стопы ладонями, которыми уже мог бы развести огонь на пустом месте с таким-то старанием. Он пустил меня за руль и согласился поехать ко мне.

— Тебе рано вставать? — спрашивает Север, почувствовав мой взгляд.

— В десять.

— Меня завтра вообще не будет в клубе.

— А где будешь?

— Куда Нечетный пошлет, я теперь по всяким поручениям катаюсь. Город узнаю, — Север усмехается.

— Это опасно?

— Да, у меня в напарниках Стас, а он идиот. Могу заразиться.

— Я скажу, если появятся симптомы.

— Буду благодарен. Ты умеешь сообщать скверные новости, у тебя даже талант.

— Откуда ты знаешь?

— Ты почти каждый день говоришь, что у нас не совпадают смены. И еще так сострадательно пожимаешь плечами, — Север изображает мой жест, который при его массивном телосложении выглядит жутко неуклюжим. — Прости, что убила твои надежды. И либидо заодно.

Я смеюсь и замечаю, как теплеет его взгляд.

— Прости, — произношу я и дотрагиваюсь ладонью до его плеча.

— Никогда не верил в извинения на словах.

— Ах так?!

— Именно, элитка. Я материалист, если ты не заметила.

Север искренен со мной, это главное. Он сам не знает, что будет завтра. Сколько в нем Марка, той самой крови босса или принца из сказки, и когда она позовет назад в золотые покои, но сейчас он хочет быть рядом со мной. Он живет сегодня и, наверное, в этом есть смысл.

Конечно, он другой, прожил совершенно другую жизнь и в его теле записаны другие рефлексы, быть может, он до сих пор не знает, что такое страх. Настоящий, а не легкий испуг, который можно перетерпеть как обморок и даже не сделать никаких выводов. Но я хочу верить ему, хочу попробовать, вдруг так действительно можно жить — сегодня и сейчас.

А сейчас мне хорошо, он сидит рядом и одной обаятельной улыбкой заставляет нетерпеливо поглядывать на красный светофор. Я хочу домой, хочу закрыть дверь на замок и остаться с ним наедине.