Глава 26. Он

Голова гудит от ударов. Два в челюсть, один в висок. Босс еще не приехал, а меня уже шлифуют. Нечетный стоит рядом и молча смотрит, как я пытаюсь отскрести свое тело от пола. Необходимый минимум выполнен, чтобы мое нетронутое лицо не взбесило Марка еще больше, и Нечетный отсылает парней с поставленными ударами.

Я же цепляюсь рукой за диван и подтягиваю себя на сиденье.

— Месяц без их девочек… это скверно? — спрашиваю я, запрокинув голову и впившись мутным взглядом в потолок.

Мы в подсобке, вокруг запасная и старая мебель — барные стулья, пуфы, черный диван со вспоротой спинкой.

— Это издержки, которые Марк ненавидит.

— Он хоть трезв?

— Я не разговариваю о боссе в таком тоне. И тебе не советую.

— А где Стас?

— Отпросился, — Нечетный достает сотовый и начинает изучать экран. — Он свою версию случившегося уже изложил.

Ждать я не умею, но меня упорно учат.

— Север, — зовет Нечетный минут через пятнадцать, закончив очередной телефонный разговор.

Я смотрю на начальника, который подходит вплотную.

— Не отмалчивайся, но и не язви, — советует он.

— И не собирался, — я тру переносицу и по привычке встряхиваю головой, чтобы прийти в себя, но получаю лишь шквал из болезненных ощущений. — У твоих парней слишком крепкие кулаки.

— Вот и постарайся, чтобы не пришлось звать их снова.

— Тебе какая разница, честное слово?

— Мне такая разница, что я люблю, когда всё тихо и мирно. И мне не достается по касательной.

— Ты выбрал не ту работу. И не того босса.

— Чувствую, отлично вы поговорите.

Нечетный тяжело выдыхает и качает головой, и продолжает пытать рентгеновским взглядом. Да еще показывает всем видом, что зрелищем недоволен.

— Хватит на меня пялиться, — я не выдерживаю этого цирка, — иди в зал, там есть на что полюбоваться.

— Север, я твой босс…

— Почти Марк, я помню.

— Тогда следи за языком.

Черт, точно… Вот где меня сбоит. Врожденное хладнокровие отказывает, стоит кому-то соорудить постамент повыше. Я не привык быть под. Совершенно. Важный для этого мира элемент отсутствует в моей системе координат, как забытая при сборке деталь.

Тот же Марк говорил с Агатой совсем по-другому, и он сказал, что не будет играть с ней в мужские игры. С ней. Вот с той, которая растопчет и не заметит. И вряд ли она была благосклонно настроена в их первую встречу, но Марк нашел к ней подход, он кивал и не реагировал на профессиональные замашки и любовь к костюмам. И совершенно точно развлекал себя мыслью, что, когда дойдет до секса, трахать будет он ее, а никак иначе.

К брюкам член априори не прилагается.

— Буду следить, не волнуйся, — я киваю боссу. — Как только отпустит, стану вообще образцовым.

В висок мне зарядили на отлично, отпускать пока не думает, хотя я уже привык к ощущениям.

— Ты ведь не дурак, — Нечетный говорит тише и спокойнее. — Если ищешь наказания, скажи, мои тебя отделают без повода.

— Не ищу я наказания.

Нечетный не верит. Видно, Стас рассказал всё с точностью диктофона.

— Станет легче, — не отстает он.

— Как сейчас? — я кривлюсь на радужную перспективу.

— Нет, надо в мясо.

— Спасибо, я лучше безнаказанным похожу.

Поздно. Наказание в черных джинсах и сероватой рубашке входит широкими уверенными шагами и нависает четко надо мной.

— Долго ждать? — бросает Марк, не прождав и двух секунд.

— Я толкнул ее, — я поднимаю лицо и смотрю на старшего брата, — сильно, она упала.

— И она не пристрелила тебя?

— Наверное, оставила на потом.

Брат смотрит холодно, хотя отлично прячет свою злость. Он словно дал себе слово не срываться на первых же фразах, а дать мне сказать хоть что-то. Вот только говорить мне не хочется, тем более Марк всё знает, ведь уже доложили и обрисовали в деталях. Он уже и издержки высчитал, помножив на коэффициент родственно-никчемной связи, и теперь возвышается надо мной для формы.

— Чего ты добивался?

— Ничего, Марк. Она просто задела меня.

— Чем?

Становится душно. Все двери заперты, и спертый воздух начинает терзать, распаляя головную боль. Я вновь согнулся, облокотившись локтями на бедра и взглянув на свои темные ботинки.

— Всё тем же.

Я не хочу говорить это вслух. И так херово.

— Я не оправдываюсь. Я знаю, что не должен был… Я сорвался.

— Встань, — приказывает Марк.

Следом брат отворачивается и машет Нечетному, который всё это время стоит рядом сторожевым псом.

— Ты поторопился с ним, — выговаривает ему Марк, на что мужчина молча кивает, соглашаясь. — Ему вышибалой еще год ходить с такими мозгами.

Я поднимаюсь, застыв в ожидающей стойке перед братом.

— У меня нет настроения ни орать, ни бить тебя, — продолжает Марк. — Но я потерял деньги из-за твоей выходки, неплохие деньги, и получил сдвинутые графики с дальнейшей головомойкой. Мне придется сейчас заниматься тем, чем не пришлось бы, держи ты свои руки при себе… Придется тратить личное время вхолостую и договариваться с не самыми приятными людьми.

— Я знаю, Марк. Я всё прекрасно понимаю.

— Мне плевать на твое понимание, мне важно, чтобы это не повторилось.

— Хорошо.

— Хорошо? — Марк кривится, словно ждал противоположный ответ. — Точно? Значит, больше тебя не зацепит?

Марк вдруг приближается вплотную, и я чувствую его хватку на плече. Злые пальцы сминают воротник клетчатой рубашки и смыкаются на моей шее. Марк заставляет наклониться к себе, дыхнув яростью прямо в лицо.

— Ты даже вслух это не произносишь, — шипит брат, — слов боишься. Вытаскивай из себя это дерьмо.

— Марк…

— Сейчас же! О чем она говорила?

— О фотках.

— О каких, твою мать, фотках?!

— С места убийства.

— Нечетный, — вновь зовет Марк, оглянувшись, — принеси те фотки, хочу уточнить они не они.

Он заводится. Марк грубо отпихивает меня и идет в глубь комнаты, нервно растирая лицо крупными руками. Наверное, неприятные встречи уже случились или “милый” разговор с Агатой с просящих позиций. Я улавливаю его шумное дыхание, которое обещает продолжение бури. Брат и без алкоголя добивается нужного градуса и начинает давить катком.

— Чего ты хочешь? — я задаю вопрос, хотя разум подсказывает захлопнуть рот до утра как минимум.

— Давай по памяти, — невпопад бросает Марк.

Он хватает барный стул и толкает его к задней двери, где тот с царапающим грохотом валится на пол. Следом Марк резким и отточенным движением выхватывает оружие из-за пояса и производит два выстрела в покачивающийся стул.

Черт! Сука!

Я вздрагиваю всем телом, ощутив, как адреналиновая волна молниеносно прорезает организм и заставляет участиться сердцебиение. Я смотрю на брата, пытаясь понять, чего ждать дальше и что он вообще придумал.

— Марк, в клубе люди.

— Там музыка стучит, — отмахивается брат. — Не помню два или три выстрела было…

И он в задумчивости продолжает целиться в несчастный стул. Указательный палец остается на курке.

— Вроде, два, — Марк смотрит строго перед собой, стараясь разгадать собственный ребус. — Парню на входе угодили прямо в голову, куда-то в висок. Потом по снимкам проверишь.

Протесты бесполезны, Марк уже не успокоится. Не успокоится, пока не доиграет чертов спектакль до конца.

— Что дальше? — в его голосе просыпаются живые яркие интонации. — Его дружки кинулись подальше, только вот комната слишком маленькая, даже выцеливать не пришлось.

Брат разворачивает корпус и стреляет еще три раза, без остановки вбивает пулю за пулей в большое кресло в углу, которое принимает их, сглотнув металл.

— Одному дважды в грудь, другому в шею. Второй крепким оказался, смог доползти до служебной двери, там и подох.

Я не видел фотографий, но знаю, что произошло по моей вине без подсказок.

— Отгадай, куда спряталась девчонка? — Марк смотрит на меня.

Воспаленный режущий взгляд. Я знаю, что в такой ситуации нет правильного поведения. Марка может разозлить как молчание, так и любые реплики, даже самые взвешенные и трезвые. Если он начинает куражиться, отпуская свои инстинкты, остается только ждать.

Как тогда в комнате привата, когда Яна стояла на сцене. А Марк сказал всё, что хотел, помучил неясными угрозами и повторил обвинения, размял кулаки, наконец, и красноречиво показал, что сильнее, даже с затуманенными алкоголем рефлексами. Намного сильнее и изощреннее. Но не больше. Все-таки Марк резкий, невыносимый, жесткий, но не жестокий. Яну он не тронул тогда.

— Отвечай.

— Под стол, — я буквально выдавливаю из себя ответ.

— Почему они всегда прячутся, а не бегут?

Марк вдруг замолкает, задумавшись о чем-то.

— Не знаю, почему ее задушили галстуком… Случайно, специально, или оружие отказало, — Марк пожимает плечами. — Мерзкий способ, слишком близко и слишком долго.

Нас отвлекает Нечетный, который возвращается с белым конвертом. Я замечаю, как он на мгновение задержался взглядом на пистолете в руках босса, а потом быстро очертил периметр комнаты. Марк же молча забирает у него конверт и раскрывает его.

— Посиди тут и подумай, — говорит Марк, повернувшись ко мне.

После чего швыряет пачку глянцевых фотографий на диван, которые веером разлетаются по черной коже, приковывая взгляд яркими зверскими красками.

— Я из тебя всё вытащу, — с нехорошей улыбкой обещает Марк и идет на выход.

Нечетный выходит вслед за боссом, и я слышу, как щелкает замок.