Глава 27. Она

Север не отвечает, и я вызываю такси, не в силах идти на остановку. Смена прошла без закидонов, но я вымотана так, будто отработала целые сутки. Это из-за нервозности, которая сегодня царила в “Пиранье” и заставляла то и дело оглядываться через плечо. Что-то явно произошло и охрана с похоронными лицами стояла навытяжку, как перед казнью. Все ждали босса, и почему-то были уверены, что он приедет жутко злым.

Я не застала Марка, к счастью. И порадовалась за Севера, который сегодня работал вне стен клуба и не стал участником бардака. Я сама боялась попасться под горячую руку, тем более Марк до сих пор не вспомнил, что хотел перевести меня в другой клуб. Эта тема замялась сама-собой после того привата, которому помешал Север. Босс то ли забыл обо мне, то ли поменял решение, о чем-то договорившись на братском уровне. Надо спросить у Севера, чтобы не мучиться догадками и не нервничать, как сегодня.

Дома я оказываюсь через полчаса, захлопнув за собой дверь и бросив сумку на тумбочку. Север уезжал после меня, и я замечаю кружку, которую он оставил на подлокотнике дивана. Я подхожу к ней и долго кручу в руках, думая о том, что слишком долго жила одна. Я не привыкла, что вещи без моего ведома перемещаются по дому. Не привыкла находить их на новых местах и представлять яркой картинкой мужские длинные пальцы, что держались за керамическую ручку.

У Севера очень красивые руки, сильные пальцы с резко очерченными костяшками и овальной формой ногтей. Черт, не стоит думать о его пальцах, когда Севера нет рядом. Так я изведу себя и наброшусь на него, стоит ему только переступить порог. Я не помню, чтобы когда-нибудь так страстно хотела мужчину, это что-то ненормальное даже, я не знаю, как притормозить и перестать думать о его сумасшедших умениях. Не знаю, какое число девушек, побывавших в постеле, считается у мужчин выдающимся, но Север явно член какого-нибудь клуба сотни или тысячи.

Он буквально читает мое тело, каждую реакцию и невысказанное желание, и скручивает его в душную петлю, заставляя дрожать и чувствовать, как по телу пробегают тягучие и сладостные волны одна за другой. Да, он знает, как сделать это несколько раз. Он доводит меня до бессознательного состояния, когда я забываю свое имя и свою жизнь, перестает существовать хоть что-то, кроме душного жаркого удовольствия, когда я ощущаю его внутри себя и откликаюсь на малейшее касание. Его кожа — бархат, а его язык — лавина, которая испепеляет и выжигает к черту все беды. Меня тоже не остается, он забирает все, беря меня, нежно или жадно, с силой или с лаской.

Север…

Он крепко обнял меня прошлой ночью, а я мутным взглядом попыталась сфокусироваться на его идеальном лице, которое как будто вырезали изо льда. У него четкие и выверенные до миллиметра черты, и, когда смотришь на него, не можешь отделаться от мысли, что природа — талантливый скульптор. Наверное, он прочитал эти мысли в моих глазах и поцеловал кончик носа с наглой улыбкой.

— У тебя довольный вид, — подшутил он.

— Много раз довольной.

Я плотно прижалась к нему обнаженным телом и почувствовала, как просыпается его член. Теплое прикосновение на бедре, которым я повела в сторону, дразня его. В голову пришла шальная мысль, и я поднырнула под одеяло, но Север неожиданно поймал меня за плечи и вытянул обратно наверх, к своему лицу. Он сладко поцеловал, раскатывая меня языком, но я все же продолжала смотреть на него с вопросом.

— Не все мужики любят минет, — произнес он с ленцой.

Я ответила на новый поцелуй, обхватив его горячий язык, но подумала, что Север имел в виду другое.

Я знаю, как устроены стрип-клубы, в “Пиранье” девушек действительно нельзя трогать руками, но напротив стоит дешевая гостишка, в которой два номера выкуплены Марком на постоянной основе. Так что всегда можно договориться о доставке понравившейся девицы в номер, где уже есть прайс на все тактильные услуги. И я слышу разговоры этих девиц каждый божий день. Мужики безумно любят минет.

А шлюх трахают в рот.

— Я никогда…, — я споткнулась об слово и угадала, каким нервным вышел выдох. — на работе никогда…

— Ты о чем? — Север нахмурился и посмотрел так, будто проспал половину разговора и теперь экстренно пытался понять что к чему. — Ты подумала, что я… Яна, ты с ума сошла?

Я посмотрела в его глаза, в которых коротко полыхнули искорки злости.

— Прости… прости, Север, — я спрятала лицо ему в плечо.

Идиотка. Я оскорбила его, не подумав. Я почему-то прочитала в его отказе обычную брезгливость или странную заботу, будто он не хочет напоминать мне клиентов. Будто он решил, что они все же были у меня.

— Посмотри на меня, — Север перекатился и утянул меня под себя, следом он приподнялся на руках и навис надо мной, смотря прямо в лицо. — Меня не было бы здесь, если бы я считал тебя блядью, которую мужики ебут в рот.

Я машинально поморщилась от предельно резких слов, которые он специально произнес.

— У меня было много дерьма с девушками, которые позволяли всё. Я знаю этот тип. Ты не такая, я вижу это.

Север теплым дыханием отогнал прядку волос, которая опустилась мне на лицо. Его взгляд смягчился, стоило ему набрести на мои приоткрытые губы.

— Ты и в постели совсем другая.

— Да, я ничего не умею, — я усмехнулась, угадав, что нотки его голоса потеплели и уже можно было подшучивать.

— Хочешь секрет? Женщине не нужно ничего уметь, женщине нужно просто лежать.

— Да?

— Да, — он коленом отвел мою ногу в сторону, чтобы оказаться предельно близко. — Грязные фокусы нужны, когда женщина безразлична.

Север не дал осмыслить последнее признание и вошел в меня, сладко прорезав и заполнив собой. Я обняла его всем телом, руками вокруг плечей и ногами вокруг поясницы и почувствовала, как проскальзываю по гладкой простынке, поддаваясь его ритмичным движениям.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не могу просто лежать, — произнесла я, покусывая мочку его уха и влажно спускаясь ниже, по налитым мышцам шеи. — Можно я буду стонать?

— Негромко. Иначе это будет слишком быстро.

Я выныриваю из воспоминания вместе с волной света, которая прокатывает по квартире через окно. Я подхожу к нему и замечаю большой внедорожник, который паркуется у моего подъезда. Следом открываются пассажирские дверцы, и на асфальт спрыгивают двое мужчин, которые массивными фигурами напоминают охранников.