Глава 33. Он

Мне приходится срочно уехать. К счастью, по первому же звонку прибегает официантка, с которой я видел Яну пару раз. Я приказываю ей звонить при малейшей необходимости, хотя прекрасно понимаю, что как только шагну в клуб, от моей свободы передвижения мало что останется. Уже проверял. И совсем недавно. Да и потом Марк еще ничего не попросил за вчерашнюю выходку, когда я довел мать до слез.

«Пиранья» еще спит, и я не нахожу на парковке ни машину брата, ни Нечетного. Я набираю Стаса, но тот выключил сотовый. Отлично, значит придется отрабатывать смену в клубе. И ведь меня понизили. Или как здесь оформляют несколько ударов по лицу и свирепое недовольство босса?

Я иду в подсобку и пересекаюсь взглядами с управляющим, который перебирает скрепленные степлером толстые пачки чеков.

— Где Нечетный?

— С боссом на Тростниковой, — хмуро отвечает мужчина.

— А Стас куда подевался? Не могу дозвониться.

Управляющий отрывается от бумажек и внимательно смотрит на него.

— Ты не в курсе?

— Чего?

— Стас с ними. Наверное, объяснительную кровью выводит.

Я хмурюсь, стараясь припомнить последние дни и намеки на такой исход. Из необычного на ум приходит лишь крузак Стаса, который то ли сломался, то ли еще что-то.

— За что?

— У нас программа из-за него слетела, — мужчина раздраженно взмахивает рукой. — Мне некем заменить Яну, в эту дыру только анорексичек или пенсионерок затащишь.

Стоп.

— Яну?

— Да, ее все-таки перевели в другую лигу.

И он с гадкой ухмылкой делает красноречивый жест сжатой ладонью у паха. У меня за секунду темнеет в глазах и я почти делаю машинальных шаг к нему, но заглушить ярость помогает быстрое перечисление всех недавних выходок перед носом брата. Сейчас не время распускать кулаки, так я ничего не добьюсь.

— Вернется, конечно, — продолжает мужчина. — Будет за приваты больше брать.

— При чем здесь Стас?

— Я не вникал, — управляющий пожимает плечами. — У него траблы какие-то, деньги задолжал… Наверное, решил проценты покрыть или отсрочку выпросить.

Я резко разворачиваюсь, пока еще могу контролировать себя, и шагаю на выход. Быстро пересекаю весь зал и, не отреагировав на чей-то окрик, толкаю заднюю дверь и спускаюсь по лестнице. Запрыгиваю в машину.

Стас…

Стас.

Я достаю оружие из бардачка и, проверив предохранитель, заталкиваю ствол за пояс. Только вот дышать нечем, вокруг дерьмо, а не воздух, и ведь эти ощущения успели стать привычными. Когда, чёрт возьми, всё так закрутилось? Я постоянно куда-то рвусь, пытаюсь исправить и жду удара, дай бог не наотмашь. Вихрь закружился с лютой силой неожиданно, без предупреждений, вроде же были только порывы, редкие и случайные, как тот порез на спине от пьяного недоумка. А теперь, раз за разом, прибой за прибоем. И все-таки наотмашь.

На Тростниковой два этажа дорогих развлечений без устали крутят денежные потоки днем и ночью. Ресторан и ночная программа из электронных изысков и синтетических приливов. Я ни разу не был в этом клубе в центре, но догадываюсь, заприметив узкий переулок, что служебка там. Промаркированные большие мусорные баки доводят до черной двери, над которой нависают козырек и два больших фонаря.

В широком проеме встречает охранник, который еще шире. Он хмуро смотрит на меня, зацепившись взглядом за побитое лицо. Он явно пытается припомнить меня, но выходит не лучшим образом.

— Север, — я кидаю ему подсказку.

Тот, к счастью, на имя реагирует и знает, что я из своих.

— Я к Марку.

— В круглом зале, — сообщает мужчина и отступает в сторону.

— Это где?

— Не бывал?

— А я бы спрашивал тогда?

Раскаченный тугодум подзывает кого-то и приказывает провести. Так что мне кажется, что он все-таки спутал меня с кем-то, уж слишком рьяно вызвался помогать. Или это Марк приказал пропустить?

— За мной, — парень в строгом темном костюме кивает и показывает дорогу по внутренним коридорам.

Помещение выглядит огромным, почти необъятным, легкая музыка доносится из залов для гостей и крадущимся эхом расходится по кругу. Нужный зал прячется за высокими двойными дверьми, которые переливаются перламутровыми искрами. Внутрь я вхожу без сопровождения — толкаю одну створку и вдруг оказываюсь в темной комнате. Впрочем, глаза вскоре привыкают к перепаду освещения, и я различаю привычную обстановку. Все эти залы лишь тасуют цвета и обивки, но это всегда мягкие диваны, всегда низкие столы, да барные стойки.

Мое присутствие отмечают только два бойца у стенки, которые стоят навытяжку. Брат же сидит на высоком стуле, облокотившись спиной и локтями на стойку. Он слушает.

Пока Стас пытается вновь научиться дышать, чтобы ответить на повисший в воздухе вопрос. Я не знаю его, не успел расслышать, но звенящая тишина подсказывает стопроцентно. Тем более Нечетный возвышается над Стасом и терпеливо ждет, когда нервы парня вспомнят о своем существовании.

— Продолжай, — напоминает Марк.

Выглядит он спокойным, немного скучающим и определенно без буйных настроений. Он холодно смотрит на Стаса, который сидит на своих ногах в центре комнаты и хвастается нетронутым лицом. Ему только изодрали рубашку, видно, когда паковали и везли к боссу.

— Давай, Стас, соберись.

Терпеливый тон брата задевает меня. Нашел время для бесед по душам… Я недобро кошусь на него, но Марк не замечает. Он вообще ничего не замечает, кроме трясущегося силуэта, жмущегося к полу.

— Там большая сумма, — наконец, выдыхает Стас, — но я справлюсь. Я уже отдал машину, осталось немного.

— Откуда долг? — спрашивает Марк. — Проигрался?

Стас кивает и впервые поднимает взгляд, посмотрев на босса. Сволочь чует миролюбивый настрой Марка.

— Черт, Стас, ты и так глотаешь всякую дрянь. Куда тебе еще одна зависимость?

Это становится невыносимо, он как будто журит малыша за глупую выходку.

— Это не повторится, босс. Меня понесло…

— Еще как. Что с девочками?

— Они попросили, чтобы развеяться. Они же знают, кто я, откуда… Я должник, куда мне спорить. Позвонил блонде, она приехала, я сказал, что отдам ей из своих позже. Больше никого не нашел из свободных, а им было мало одной. И я дал адрес.

— Но Яна не работает так, — бросает Марк.

— Да, Марк, но в этом бизнесе целок нет. Если бы она не ломалась, всё спокойно было бы. Сама завела их… Там нормальные парни, не отмороженные или еще что-то, просто потрахаться хотели.

Я истратил все хладнокровие на управляющего, и проглотить грязные слова второй раз не получается. Я шагаю к Стасу и угадываю оживление в зале, Марк замечает меня и провожает изучающим взглядом.

— Просто потрахаться? — я переспрашиваю у Стаса, когда подхожу вплотную.

— Да, — кивает тот, не понимая вопроса. — Чего ей стоило?

Он делает только хуже.

— Я бы заплатил потом, — продолжает напарник, — сказала бы сколько. Всё по-честному.

— Сколько их было?

Стас смотрит на Марка, ища подсказки, следует ему отвечать на посторонние вопросы или нет.

— Трое, — выдыхает Стас после кивка.

Трое.

Это предел, за которым случается пугающая тишина. Никаких лишних голосов и сомнений, я делаю то, что должен. Выхватываю оружие из-за пояса и выставляю руку перед собой. Отдаюсь инстинкту, который подтачивали и заостряли слишком долго. Это оказывается до смешного просто, я трижды спускаю курок и поворачиваю голову в сторону брата.

— Это не импульс, а решение, — говорю я ему, чувствуя, как от ладони по руке растекается непонятное тепло.

— Я вижу.

Марк лениво спускается с подножки стула и подходит к телу. Он машет рукой, подзывая своих ребят, и телепатическим образом доносит до них четкий приказ. Меня опрокидывают на пол, я растягиваюсь во весь рост и даже не порываюсь встать. К черту.

— Не надоело? — бросает брат.

И вскоре его надменное лицо оказывается четко надо мной. Марк наклоняется, засунув руки в карманы брюк, и недовольно качает головой.

— Не лопатой, а прям экскаватором, — усмехается Марк. — И уже больше трех метров. Закапывай — не хочу.

— Не получится, — я копирую его усталый выстуженный тон. — Перед мамой будет стыдно.

Он хочет видеть меня таким подонком, так пусть смотрит. Мне сейчас на всё плевать.

— Да, загвоздка. Придется проявить фантазию. Но я это люблю.

И он переводит внимание на обмякшее тело, которое лежит у его ног.

— Чертовски люблю.

Марк отдает очередную отмашку. Крепкие руки вновь подхватывают меня и одним рывком перенаправляют вперед. Я падаю на Стаса, уткнувшись локтем в его окровавленную грудь. От теплого влажного прикосновения передергивает, и я, не глядя, рвусь прочь.

— Нажимаешь курок, — бросает Марк, смотря на мои нервные движения, — за секунду, а вот отмываться долго.

Я, наконец, отползаю в сторону и срываю с себя испачканную в крови рубашку.

— Не ожидал, что ты так скоро начнешь палить, — добавляет Марк с ироничной улыбочкой.

— Я давно сдерживался.

Я вытираю ладони об рубашку и швыряю ее прочь.

— Тогда я разъясню тебе детали, — Марк садится на столик неподалеку. — Ты застрелил Стаса. А Стас задолжал приличную сумму, за которую могли свернуть шею, но он не залез в мой карман. Не украл у меня, хотя имел возможность. Это называется преданность. И он не прибежал ко мне со скулежом, ища помощи. А это уже уважение. И ты только что убил его из-за шлюхи, которую немного потрепали.

— Думай как хочешь.

— Ах, да, она не такая. Нечетный потом устроит тебе томный киносеанс, посмотришь, как умело работает твоя малышка. Как прогибается, принимает и насаживается сама…

— Хватит, Марк!

— Нет, не хватит. Есть женщины, а есть шлюхи. И ты сильно запутался, братец, и натворил столько дел из-за этого дерьма.

— Ты угрожаешь?

— Размышляю вслух. Кулаками ты не понимаешь, ты крепкий и выносливый, тебя бить бесполезно, только если сразу пристрелить. Но можно попробовать по-другому.