Глава 38. Он

— Тебе что-то надо от меня? — неожиданно спрашивает Агата, пристегиваясь ремнем безопасности.

Она застает меня врасплох, но я не подаю вида. Хотя в голове, конечно, крутятся мысли, что для нее достать адреса уродов, тронувших Яну — пустяк. Один звонок или одно поручение, но тогда я окажусь не только в долгу, но и на крючке. Так что, это путь на самый крайний случай.

— Мне нужно, чтобы ты утвердила маршрут.

— И только?

— А что еще, например?

— Не знаю, — она отворачивается от меня и изучает монотонный сероватый пейзаж. — Но в первую встречу ты вел себя совсем иначе.

— Разок поговори с Марком не с позиций начальника, вопросы отпадут.

— Я говорила с такими, как он, с дерьмовых позиций. Я не первый день в бизнесе.

— В бизнесе? — я переспрашиваю, посмотрев на нее. — Не на службе?

— К чему себя обманывать? — Агата усмехается. — Будь я на службе, на тебе были бы наручники.

— А это был бы следственный эксперимент?

— Именно. Но в этом мире все позиции дерьмовые.

— А перевестись в другой отдел?

— В другие отделы приходят такие, как я, и настоятельно рекомендуют прикрыть глаза.

Я и сам прекрасно понимаю, как устроен круговорот. Иллюзий не питаю, как и на тот счет, что несколько фраз, брошенных откровенным тоном, могут что-то значить. И Агата вскоре замолкает, забыв о моем существовании. Она откидывается на спинку и, отодвинув кресло до упора, вытягивает ноги.

— Толкнешь, — бросает она, закрывая глаза.

— Толкну?

— Не буквально.

В город я возвращаюсь ближе к вечеру, звоню Нечетному, чтобы отчитаться, но тот приказывает ждать, когда освободится Марк и вызовет для разговора. Ждать можно и дома, и я, сменив машину, еду на съемную квартиру. Осенние ранние потемки с легкостью нагоняют меня, и входить приходится в подсвеченный желтой лампочкой подъезд. Я звякаю брелком и открываю входную дверь.

— Я дома.

У меня появилась привычка называться еще в проеме. И привычка не шуметь. Я недавно поймал себя на том, что хожу по квартире почти беззвучно, придерживаю двери и больше не кидаю вещи, например, ключи, а аккуратно кладу.

— Яна?

— Я на кухне.

Она приготовила ужин. И я искренне радуюсь, как случается каждый раз, когда она чем-то занимает руки. Двигается.

— Как съездил?

— Вымотался, — я честно признаюсь, опускаясь на стул. — Ты как?

— Ира была, она свозила меня к врачу.

— Всё в порядке?

Яна коротко кивает. Потом достает из ящика вилку, как заключительный штрих, и кладет ее на стол, вновь отступает к столешнице.

— Может быть, сядешь рядом?

Я выставляю стул сбоку. Девушка недоверчиво косится на мягкое сиденье, но все же шагает вперед. До меня доходит приятная волна легких духов, когда она приближается и садится рядом. Приходится поспешно отводить глаза, потому что по телу проходит сминающий импульс, затуманивший мысли на мгновение, она так близко и так далеко одновременно. Всего протянуть руку…

— Ты и выглядишь уставшим, — мягкий спокойный голос, которым она балует очень редко. — Ты почти не спишь из-за меня.

— Я в норме.

— Ты всегда в норме. Ты умеешь жаловаться?

— Нет, — я качаю головой с глупой улыбкой.

Яна отвечает тем же и указывает на тарелку, чтобы я уже ел.

— Ты тихая сегодня.

— Я всегда тихая.

— Нет, в хорошем смысле… Не замкнутая, а спокойная.

Я заехал с Агатой в забегаловку на обратной дороге, перехватив бутер и кофе, который вечно отбивает аппетит на несколько часов. Поэтому есть не хочется. Хочется смотреть на нее и слушать размеренное дыхание. Хотя кому я вру, хочется большего… намного большего. Почувствовать ее, вспомнив как это, когда взаимно и естественно, когда дрожь не от страха, а от желания, и наконец, заглушить нарастающий голод по ее телу.

Мне не хватает ее, слов и прикосновений.

— Я немного развеялась.

Я столько раз впустую предлагал прокатиться или пройтись…

— И мы случайно встретили одну девчонку из клуба. Увидели на остановке, поболтали.

Она задумывается о чем-то своем, покинув меня на добрую минуту, а, когда возвращается, неожиданно сжимает мою ладонь. Сминает сильными пальцами, словно это я отвлекся от разговора.

— Ты не голоден, — выдыхает она.

— Прости, я не подумал…

— Я редко готовлю.

Ее жаркое прикосновение изводит. И Яна идет дальше, быстро поднимается, будто боится растерять решимость, и садится мне на колени. Прижимается. Крепко, тесно, не давая свободно вздохнуть. Я угадываю немое разрешение и обнимаю ее обеими руками, мягко проведя ладонями по спине.

Черт… слишком. Я шумно выдыхаю и утыкаюсь лбом ей в макушку.

— Ударь, если я забудусь, — произношу я.

— Я только это и делаю.

— Не придумывай…

— Просто не оставляю синяки на твоем теле.

Она отстраняется и заглядывает мне в глаза, так глубоко, что становится душно. Я чувствую укол тревоги, что-то происходит сейчас… Она другая, да, вот эта тишина в ее взгляде и ласка в руках, которыми она обхватывает мои плечи. И ведь именно этого я ждал, но внезапный шажок на следующую ступеньку застает врасплох, я не понимаю вверх или вниз это движение.

— Ты хороший, Север.

— Яна, что…

В кармане рубашки громкой мелодией просыпается сотовый.

— Черт, Марк.

Она не дает мне ответить и прижимается губами к моим губам. Жадный поцелуй уводит далеко прочь от всех сомнений, я проваливаюсь с головой в ее чарующую нежность и именно что забываюсь. Но Яна не толкает меня, она открывает рот и позволяет мне… Я заполняю ее и чувствую, как одно движение тянет за собой другое. Руки сами стягиваются туже вокруг тонкой талии, впечатывая ткань футболки в кожу, чтобы сильнее ощутить жаркую плоть, и я безотчетно придвигаю девушку ближе к себе.

Ее бедро упирается в ремень и нечаянное давящее касание ударяет наотмашь. Сносит. Я толкаюсь языком глубже в раскрытый рот и обнимаю ее не только руками, но и плечами, так крепко, будто хочу вбить ее в свою грудную клетку. Я упираюсь одной рукой в край стола и в последний момент сковываю пьяное движение — подняться и усадить ее на стол, подмять под себя.

— Тебе нужно ответить, — шепчет Яна, поймав ладонью мой подбородок.

— Да, сейчас…

Я вновь тянусь к ее набухшим губам, но наталкиваюсь на ту же ладонь. Жажда не дает мне вовремя осмыслить ее жест, и я спускаюсь ниже, впившись губами в оголенное плечо, а руками нащупав вырез футболки и кружевной край белья…

— Север, — она забывает шепот и говорит с нажимом.

Но не сопротивляется. Я останавливаюсь сам, скидывая с себя наваждение, как дурной сон. Отрываюсь от ее тугого тела и пару мгновений прихожу в себя. Яна же достает телефон из моего кармана и нажимает кнопку.

Марку не нравится количество выслушанных гудков. И он дает мне пятнадцать минут, чтобы добраться до центра, до того крутого клуба. Я забрасываю телефон обратно в карман и смотрю на девушку. Яна замирает и, кажется, ждет моего движения. Тогда я поправляю ее футболку, которую смял и вывернул в голодном порыве. Специально задеваю ее кожу и прислушиваюсь к эху. Она натянута, как струна, то ли испугалась собственного решения, то ли моей реакции… Или еще что-то… Желание отплатить мне за заботу? Дать то, что я хочу?

— Мне нужно ехать, — я осторожно подталкиваю девушку вперед и поднимаюсь вслед за ней.

— Надолго?

— Не знаю, это Марк, — я обреченно выдыхаю. — Лучше ложись, не жди.

— Хорошо.

— И я… я…

— Пытаешься извиниться за то, что хочешь меня?

Она заставляет меня улыбнуться.

— Скорее всего. Я совсем запутался.

— Это пройдет, — она берет ключи со стола и кладет связку в мою ладонь. — Тебе пора, Марк не умеет ждать.