Глава 40. Он

Марк все-таки впихнул в меня алкоголь. Я опрокидываю стакан залпом, кидаю «доволен?» и сваливаю. Я и так задерживаюсь, и мысль, что Яна осталась в одиночестве с потемками за окном, не дает покоя. Я маюсь в коридоре, прохаживаясь туда-сюда, и жду, когда освободится Нечетный. Он хочет обговорить детали для поездки — машина, адрес, позывные, частоты…

Когда становится ясно, что ожидание затянется на час, я иду дальше. Обхожу весь этаж служебных помещений, разгоняя сон и натыкаясь на охрану. Те же ребята, что в «Пираньи», только лощеные костюмы вместо футболок. Моя серая рубашка поверх белой футболки смотрится крайне неформально и выдает чужака.

Я сам не замечаю, как сворачиваю к той комнатенке в конце коридора. Толкаю дверь, которую оставили незапертой, и встречаю удивленный взгляд охранника. За ним стоит еще один мужчина, который сидит на офисном стуле и изучает небольшие экраны наружки. Залы, парковка, входы… Синеватые картинки реального времени.

— Нет, — охранник качает головой и указывает мне на выход.

— Так сразу?

— У меня приказ не пускать тебя.

— Нечетный?

— Именно. Давай, Север…

Охранник явно не хочет со мной связываться и пытается выпроводить, как можно скорее. Он прав, спор выйдет бесполезным, поэтому я иду обратно. Я ведь не собирался вновь заходить в эту комнату, забылся и вошел на рефлексах… Толчок подсознания. Хотя отказ задевает меня, как и излишнее рвение Нечетного. Не стоит решать за меня, я в состоянии разобраться самостоятельно, и мне лучше знать, что делать со своей яростью. Как и когда подпитывать ее.

С таким недружелюбным настроем я появляюсь в кабинете босса. Нечетный по привычке придирчиво осматривает с ног до головы, словно мы не виделись сегодня.

— Отоспись, — приказывает он.

— Как только отпустишь.

— Пару минут, — мужчина достает из ящика стола толстый бумажный конверт и протягивает мне. — Там всё необходимое. Заряди рацию. Будут вопросы, звони, но только до. На маршруте звонки только на случай форс-мажора. И брось свою трубку дома.

— Хорошо.

— У тебя есть на кого оставить Яну?

Я с удивлением смотрю на Нечетного, такого вопроса я не ждал.

— Это забота?

— Да, забота о деле. Мне нужно, чтобы ты думал о грузе, а не о бабе.

— У меня еще сутки, я решу вопрос.

Нечетный подходит ближе и продолжает осмотр беспокойного терапевта. Это уже начинает порядком доставать.

— Ты не пьян? — вдруг спрашивает мужчина, уловив легкий запах.

— Нет.

— Тебе сейчас много не надо…

— Босс, я не пьян. И я в состоянии сесть за руль и доехать без происшествий.

Мой уверенный тон убеждает Нечетного, хотя соглашается он через себя. Хлопает меня по плечу и кивает на дверь, чтобы я уже шел с глаз подальше.

— Еще одно. Те записи…

— Тебе не стоит их смотреть сейчас, — отрезает Нечетный.

— Да?

— Это будет мешать.

— Я уж сам решу.

— Зачем? — Нечетный вдруг говорит резко и даже грубо, что случается нечасто. — Что ты там хочешь увидеть? Он унижал и насиловал ее. Что тебе еще нужно?

Я отступаю в сторону. На выход, на чертов выход… Я рывком оказываюсь у двери и дергаю ручку, только все же останавливаюсь.

— Он как-то называл ее? — задаю мучивший меня вопрос.

— Через слово повторял «шлюха».

Шлюха.

Нет, я не убью его, я его уничтожу.

Побитый жизнью седан жмется к ограждению из железных щитов с лого клуба Марка. Я с трудом нахожу свою машину, потому что парковался я в спешке и прострации.

— Домой, — говорю сам себе и сажусь в салон.

Часы на экране сотового насчитали два ночи. Отлично. Я в который раз глушу порыв позвонить Яне, ведь есть надежда, что она все-таки спит. И я уже перенаправляю телефон на соседнее место, когда тот вдруг оживает в руке.

— Да? — я отвечаю на неизвестный номер.

Звонит бармен из «Пираньи», которому в свою очередь позвонил кто-то другой. Я с трудом выдавливаю из себя несколько слов и обещаю скоро подъехать. Так к неизвестному номеру прибавляется неизвестный адрес. То ли клуб, то ли много хуже под его вывеской встречает на указанной улице. Я кидаю тачку, оставив оружие в нише под сиденьем, и вхожу внутрь через заднюю дверь. Меня признают и ведут дальше. Мимо пьяных баров и сияющих танцполов. Вокруг звучит искусственный смех, который зарождает жгучее раздражение, и мне чертовски хочется обрушить его на кого-нибудь. Чтобы в мясо…

— Сюда, — крепкий мужчина с толстой цепочкой на шее указывает на массивную дверь, за которой берет разбег тесноватый длинный коридор. — У нас тут мини номера.

«Мини» из его уст звучит противно и неуклюже.

— Ее кто-то трогал?

— Нет, вовремя узнали. Пятый номер, — подсказывает он и хватает меня за локоть, потому что я не могу остановиться и всё рвусь куда-то вперед, без цели и без понимания. — Пришлось запереть.

— Открывай уже.

— Она разнесла номер, — мужчина достает ключ, но отпирать не торопится, — и клиент заплатил за целую ночь…

— Замолкни, мать твою!

Я вырываю из кармана бумажник и втискиваю в широкую ладонь всю наличку, не пересчитывая.

— В двенадцать у нас уборка, — охранник отдает мне ключ и оставляет одного.

Я стою еще пару минут, сжимая проклятый ключ и смотря на замочную скважину.

Блять, да к черту!

Я открываю дверь и быстро вхожу внутрь. В номере такое же приглушенное освещение, что и в коридоре, глаза сразу очерчивают небольшое пространство, занятое двуспальной кроватью, мягким уголком из черного кожаного дивана и кресла, да еще пара фотографий женской наготы в золотых рамках обрамляют дверь-ширму напротив. Здесь нечего разносить, досталось только бокалам и изогнутым светильникам. И еще темно-синей обивке стен.

— Уйди, — она отзывается первой.

Яна сидит на полу у дивана и смотрит в мою сторону, но не поднимает глаза выше груди. Короткое алое платье из бандажной ткани задрано до длины топа, оголив бедра и черное кружевное белье. Рядом валяется бутылка виски.

Я игнорю ее просьбу, закрываю дверь на ключ и убираю его в карман джинс. Девушка внимательно следит за моими движениями и зажигает усталый взгляд, отчего становится очевидным количество выпитого. И она сцепляет руки на груди и морщится, будто уже крутит в голове фразы, которые я только собираюсь произнести.

— Так ты прощалась? — я бросаю первый вопрос. — Сегодня, на кухне…

«Ты хороший, Север».

Я смотрю на нее сверху вниз и пытаюсь пробиться через дымку градуса в ее глазах, зацепиться хоть за что-то… И я боюсь подходить близко.

Яна кивает.

— Я решила поцеловать тебя, — выдыхает она и, запустив пальцы в темный ковролин, нащупывает горлышко, — да, на прощание.

Подойти приходится. Я ботинком отшвыриваю бутылку подальше и остаюсь стоять рядом, стараясь привыкнуть к происходящему и не реагировать так остро, иначе эмоции уведут меня непозволительно далеко. Как увели ее.

Яна не стала запрокидывать голову, и, кажется, до сих пор изучает точку, где мой силуэт находился мгновение назад.

— И ты говорила, что встретила знакомую из клуба. Это она рассказала об этом месте?

— Напомнила.

Со стороны можно подумать, что всё под контролем. Спокойные голоса и стройная конструкция «вопрос-ответ».

— Не знала, что ты успел завести знакомых повсюду.

— Тебе просто не повезло.

— Да, — Яна кивает, — и что дальше? Что мы будем делать?

Только я отчетливо чувствую, что скоро всё рухнет, я не сдержусь… никак, нет, уже исчерпал до самого дна. И она не поможет, наоборот, подтолкнет. И еще ее вид, от которого физически больно, яркий дешевый макияж и собравшееся платье. Она не поправила его, не сомкнула бедра.

— А что с тобой делать? — спрашиваю я со злой интонацией, проигрывая эмоциям.

— Ты спрашиваешь?

— Да, я спрашиваю.

— О, кто-то, наконец, поинтересовался, чего я хочу.

Лучше бы она ударила, от несправедливых жестоких слов, кинутых издевательским тоном стервы, перехватывает дыхание. Почти также мучительно, как от пропущенного однажды выпада с кастетом. Я теряю свое тело, согнувшись, и в следующую секунду грубо хватаю ее за плечи и рывком вытягиваю перед собой, усадив на мягкую спинку дивана.

— Тебе же плевать, Север.

— На тебя?

— Ты не видишь ничего вокруг, придумал свою правду и подстраиваешь меня, как куклу.

— Ты пьяна…

— Я расслаблена. Прекрасное забытое ощущение.

— Да, я вижу.

Я опускаю руки ниже и тяну тесное платье наверх и, не встретив никакого сопротивления, напротив, Яна послушно поднимает руки над головой, снимаю его. На ней нет верха, я смотрю на налитую обнаженную грудь и тщетно пытаюсь успокоиться.

— Так ты этого хочешь? — коротко спрашиваю.

— Примерно.

— Чтобы тебя поимели здесь? А после отсчитали тысячные? Ты сдалась, да?

— Да, — она лишь кивает.

И ни одной эмоции на красивом лице. Я отшатываюсь от нее, чувствуя, что проигрываю. Я не решаюсь больше смотреть на нее, это слишком, я или задохнусь, или натворю что-нибудь… Нам обоим надо протрезветь, ей от пойла, а мне от злости. Пальцы и так шалят, словно я невозможно долго держал зверский груз. А мысли как морзянка, всполохи из слов и чувств, которые я глушу из последних сил.