Глава 43. Он

Яна замолкает и резко поднимается на ноги, едва не свалив меня нечаянным толчком. Я, уцепившись ладонью за лавку, подтягиваю себя в сторону и освобождаю проход. Яна обходит меня и идет к машине. Дверь хлопает вновь, отдаваясь мучительным эхом в черепной коробке.

И я почему-то яркой вспышкой вспоминаю вторую девушку, ту блондинку со скучающим лицом, она сидела на диване и ждала, когда ей, наконец, вызовут такси и разрешат поехать домой. Правда Яны все же добирается до меня. С опозданием и после гадких повторений я, наконец, понимаю, о чем она говорила мне утром. Она хочет быть второй девушкой, без побоев и без тех унижений.

Я сажусь в машину и завожу мотор, выворачиваю к указанному Нечетным месту. Я решаю замолчать, ведь вечерний разговор был ужасен, вторая попытка утром оказалась еще херовее, а теперь… Нет таких слов.

Частный дом и двое охранников. Конечно, Нечетному сейчас не до тонкостей. Яна молча проглатывает обстановку и забирается на высокую кровать в приготовленной спальне. Я с минуту топчусь на пороге, так и не выдавив из себя ни звука, и иду в соседнюю комнату, где коротко говорю с парнями. Проверяю, что они отчетливо понимают что к чему, и напоминаю о Стасе, у которого появится приятель на кладбище, если с девушкой что-нибудь случится. Потом звоню управляющему и выбиваю для Иры выходной, чтобы она смогла приехать и присмотреть за Яной.

В квартиру я возвращаюсь около десяти, бросаю конверт с рацией на стол и набираю приятеля, от которого жду посылку.

— Да, Север, — бросаю в трубку после третьего гудка. — Я сейчас дома. Можешь послать кого-нибудь?

Смотрю на наручные часы, высчитывая оставшееся время.

— Я лягу где-то в семь… Отлично. Жду.

Курьер прибывает через два с лишним часа. Правда, когда я открываю дверь после настойчивого стука, на пороге стоит не парнишка с поручением, а брат.

— Меня же вроде освободили на сегодня?

— От общения со мной? — Марк шагает внутрь, выставив руку, которой нагло отпихивает меня в сторону.

Но в прихожей он все же останавливается. Даже подвисает. И мне требуется пару мгновений, чтобы понять причину, а потом еще столько же, чтобы погасить искреннее удивление. Марк иногда слишком старательно начинает изображать из себя человека. Вместо профессионального подонка.

— Я один.

— А где твоя проблема? — спрашивает брат.

— Нечетный нашел место… пока я занят.

Марк кивает и направляется в гостиную, где крепким тело занимает диван. Целиком.

— И сколько ты выпил в итоге? — я не удерживаю насмешку, подумав, что оставил брата в клубе вечером, ладно, почти ночью, но при его рвении можно было успеть опустошить бар.

— Не напоминай.

— Спал?

— Спал.

— Не подумай, я не из-за заботы интересуюсь…

— А чтобы понять насколько мне хреново и не нарваться.

— Именно.

Марк разворачивает корпус, подгибая под себя подушки, и указывает на столик. Брат закинул на него черный пакет, когда вошел.

— Перехватил твою посылку.

Я опускаюсь на ковер и тянусь к пакету.

— Что там? — интересуется Марк.

— Ты не смотрел?

— Решил, сам покажешь.

Я неласково смотрю на брата.

— Ты нигде не ударился?

Марк коротко смеется на мой вопрос, опять-таки излишне добродушно, и рывком поднимается, усевшись по центру.

— Скажем так, с нормальными людьми я нормальный. И наоборот, но об этом ты знаешь.

— Значит это премия за поездку с Агатой?

— Вроде того. И прицел на завтра.

— Будут еще бонусы?

— Другая квартира, например. В этой дыре хочется застрелиться, — и Марк брезгливо оглядывается по сторонам, словно с его последнего визита здесь что-то изменилось.

— Мне нравится, что она тебе не нравится, Марк. Как оберег от твоих появлений.

Но брат уже погасил улыбку и наклоняется ко мне, перегнувшись через столик и приблизившись вплотную. Мне стоит определенных усилий, чтобы не податься назад в ту же секунду.

— Ты в курсе, что смеешься только губами? — Марк принимается сверлить меня рентгеновским взглядом, на который очень хочется ответить ударом. — Как в рекламе.

— Уж прости, мне сейчас не до шуток.

— Да, ты натянут до предела… противно смотреть.

— Дверь там, — я машу в сторону, указывая направление.

— Не пробовал расслабиться?

— Марк, я не буду пить. Уже обсуждали.

— Трахни кого-нибудь. Времени вагон, — Марк смотрит на наручные часы, проверяя тоннаж состава. — Выдохни, выспись и со свежей головой в дорогу.

Славно. Сперва он заявился и завел беседу так, словно был братом и лишь через пару десятков пролетов должностной лестницы боссом, а теперь еще решил вспомнить, что он к тому же старший. И уже тянется к карману, из которого достает сотовый, открывает контакты…

— Марк, — я пытаюсь отвлечь его от длинного списка имен.

— Она не будет тебя спаивать, не бойся.

Все-таки приходится тянуться и накрывать экран рукой.

— Давай каждый будет настраиваться по-своему.

Марк тяжело выдыхает, качнув головой, и швыряет телефон на стол. Его недовольство разливается по воздуху, и я, чтобы отвлечься, вытряхиваю содержимое из пакета. Наплечная кобура из черной кожи, упаковка таблеток для глубокого сна и несколько пластиковых стяжек, которые слетают на пол. Но отвлечься не получается, Марк не закончил.

— Оно того не стоит, Север.

— Что именно?

— Яна, конечно, симпатичная девочка, и довольно…

Брат запинается, и я догадываюсь, каким опытом общения с Яной он вновь хочет поделиться. Но сдерживается.

— У тебя появилась нездоровая тяга к увечьям. Я вообще-то надеялся от души повеселиться, а ты всё сам. Постоянно выхватываешь удары и еще старательно загоняешь раскаленный гвоздь себе промеж глаз.

Он взялся за метафоры. И явно выслушал не один доклад о моем главном увечье — о Яне. Скорее всего, от Иры, врача и дальше по списку.

— Марк, ты точно ударился.

— Я могу быть честным, — и он разводит руки в стороны, беззвучно добавив «какие проблемы?» — Я ожидал другого, думал, ты совсем никчемный и безнадежный…

— А я не совсем?

— И я хочу, чтобы ты побыстрее выбрался с низов.

— Тут больше шальных траекторий, — я киваю, догадавшись к чему ведет брат.

— Ты через раз не появляешься у матери, потому что мастерски разукрашен. А уж показывать тебя в гробу у меня нет никакого желания.

— Может, тогда отпустишь меня?

— А ты хочешь уйти?

Вопрос застает врасплох. Или то, что у меня нет четкого ответа? Я здесь по чужой воле… Ведь так? У меня никто ничего не спрашивает, и я перестал даже задумываться. День за днем, смена за сменой по накатанной другими колее. Я паникер. Я подчиненный. Я избалованный ублюдок. Четко очерченный круг накопленных долгов, между которыми мне маневрировать. Что еще?

Только у меня появились зацепки, легкие, казалось, едва сдерживающие, один рывок и ничего нет, но они незаметно разрослись до причин. До своих личных причин быть здесь. Я врастаю в это место.

— Не поздно, Север? Это ведь не только мое удивление, ты тоже узнал о себе много нового. Да и тащить в старую жизнь пристреленного Стаса будет не с руки, поверь моему опыту.

— И еще Игорь.

— Они будут копиться, да.

— Тоже из опыта?

Я повторяю за братом обреченную улыбку-усмешку и слежу взглядом, как тот подцепляет кобуру и расправляет ремни.

— Пробовал? — спрашивает Марк.

— Еще нет.

— Потренируйся, заучи движение. И надень пиджак… я могу оставить свой, он свободнее.

— И короток в руках.

— Черт, точно. Ладно, сам разберешься.

Марк поднимается на ноги и поправляет смявшийся пиджак. Проводит рукой по темным волосам, реабилитируя прическу.

— И еще. Игорь не мальчик для битья, ублюдок силен и отлично обучен. Расслабишься, дашь ему мгновение, и он ответит. Так что думай, не теряй контроль и не будь идиотом, не накручивай себя по дороге. Он уже у тебя в руках, весь твой, пусть подышит напоследок. И пусть несет, что угодно, несколько часов для дела можно потерпеть.

— Потерплю. Агату же я как-то выдержал.

— Да, и лучше не говори с ним о женщинах.

— Сказаться девственником?

— Для дела можно потерпеть.

Я отвечаю кивком и беру со стола телефон, о котором Марк благополучно забывает.

— Последний шанс, — забрав трубку, брат машет ею прямо перед моим носом. — У тебя голодовка уже на лице отпечаталась…

— До созвона, Марк.

— Как знаешь. С таблетками осторожнее, будильник не поднимет.

— Такое я не просплю.