Глава 13

День провожу с семьей, но мысль, что все мои вещи у Лимова не дает покоя. Пока дети дома — я должна быть с ними, как минимум готовить им. Поэтому с тяжелым сердцем принимаю решение вернуться в свою квартиру из временного пристанища Матвея.

Оставляю мальчишек вдвоем под предлогом, что надо в магазин и заказываю такси.

Лимов вернется с работы с минуты на минуту, и я собираю все вещи в сумку, решив дождаться его и все объяснить.

На скорую руку готовлю ему ужин: жарю котлеты, которые накануне наморозила и отвариваю макарон.

Когда выключаю конфорку, слышу, как хлопает входная дверь.

Мою руки, беру кухонное полотенце и вытираю.

В кухню входит Лимов.

— Слушай, ты что-то приготовила? — буднично интересуется. — Я в ресторан заехал, взял нам ужин.

Ставит на стол пакеты из дорогого ресторана, а следом и бутылку вина.

— Хотел разгрузить тебя по готовке, но поздно сообразил, что не предупредил, — окидывает меня взглядом и хмурится. Обычно в его квартире я ходила в домашних шортах и мягких футболочках, но сегодня на мне джинсы и тонкая блузка.

— Куда-то собираешься? — спрашивает, прекрасно все прочитав.

— Я приготовила макароны, — смущенно жму плечами, я польщена, что он заехал в ресторан и привез нам ужин. Это поступок тронул меня до глубины души. А еще эта бутылка вина не дает покоя… Он хотел поужинать в уютной домашней обстановке, но взял этот вопрос на себя. — Ты можешь взять их с собой на обед завтра.

Кивает.

— Я думаю что… Наверно мне следовало еще тогда тебе это сказать, — он опускает глаза, будто обдумывает, как лучше преподнести эту мысль. — Нам не следовало этого делать…

Видимо он о сексе. Черт.

Краснею, смущаюсь, закусываю губы, ожидая, что он скажет дальше.

— Не следовало, ведь ты все еще жена Юры, а я его друг…

Киваю, давая ему понять, что понимаю, о чем он.

— Ты сделал мне одолжение, и ты предупреждал, что это плохая идея… — пытаюсь его успокоить… — не вини себя, я настаивала и ты поступил по-джентельменски.

— Я не об этом сейчас, — мотает головой, я хмурюсь. Отхожу в сторону и упираюсь копчиком в край стола. Комкаю кухонное полотенце в руках. Матвей делает глубокий вдох, кладет руки на столешницу, упирается в нее, будто собирается толкать стол, его могучие плечи скругляются. — Мы не подумали, чем это может обернуться на самом деле.

— Мы предохранялись, — напоминаю ему. Хотя так было только в начале, а потом он… Но я не могла забеременеть от этого. У меня двое детей, и я знаю, откуда они берутся. И уж точно не от одного прерванного акта.

— Я помню. И речь не о тех последствиях, — простреливает меня угрюмым взглядом, а потом произносит на выдохе. — Ты девушка и довольно красивая. И я не стану кривить душой, таких, как ты, у меня еще не было. И тот секс он оказался слишком хорошим, чтобы забыть его и просто жить дальше. Это я и пытаюсь сказать…

На кухне повисает тишина. Я чувствую, как голову обносит от волнения. Будто она начинает кружиться, и мне приходится сделать вдох. Понимаю, что не дышала все это время. Я правильно поняла? Правильно его услышала?

— Ты хочешь сказать, что тебе понравилось? — аккуратно переспрашиваю и Лимов вновь обращает на меня свой прямой взор и спустя три секунды кивает. — Больше, чем следовало бы…

Кивает снова.

Я вздрагиваю и тут же отвожу глаза, осознав, что его откровение тронуло меня в самое сердце. Слышать это все равно что выпить бокал любимого вина в горячей ванне: все тело наполняется истомой и терпким удовольствием. Хочется прикрыть глаза и повторить. И что уж там: я испытала то же самое — мне тоже слишком понравился наш единственный раз.

— Я польщена, — признаюсь глухо. — И если честно, для меня та ночь тоже стала особенной…

Лимов отталкивается от стола и пересекает кухню в пару шагов, останавливаясь напротив меня. Его сильные руки опускаются по обе стороны от моих бедер на столешницу, а плечи ссутуливаются. Он нависает надо мной, а я боюсь поднять глаза, ведь он так близко. Зависаю, глядя на мощную шею, вспоминаю, как целовала его в нее, когда он был глубоко во мне… Сознание начинает плыть.

— Дана… — обращается ко мне, а я будто в тумане поднимаю отяжелевшие веки и набираюсь храбрости посмотреть в его глаза. — Что же ты делаешь со мной?

И мир замирает. Его губы накрывают мои, и все вокруг будто переворачивается. Я словно оказываюсь в шаттле, где царит невесомость. Мое тело становится легким как пылинка и взмывает куда-то. Легкость заполняет всю меня, я становлюсь ее частью, перестаю быть собой. Я больше не девушка из плоти и крови, я россыпь снежинок, тихим зимним вечером кружащая за окном. Я поблескивающие звезды на матовом бархате летнего неба. Я мягкий луч солнца, скользящий по молодой нежной травке. Себе не принадлежу.

Полотенце падает из моих рук, ладони опускаются на широкие плечи Лимова, ползут по ним тонкими змеями, я обхватываю его крепче, выгибаюсь, приникаю к нему как будто только это сейчас вернет меня на землю. Но ошибаюсь.

Я только выше взмываю. Матвей цепляет мои бедра, усаживает меня на стол и вклинивается между. Его движения — вызов. Его импульсы — заявление на меня своих прав. Его прикосновения — клеймо. Меня плавит его тело, и я растекаюсь от происходящего как сумасшедшая. Его жадные руки цапают мою задницу, он притягивает меня к своему паху, вжимается, демонстрируя реакцию на нашу близость. И стон срывается с моих губ, но тут же теряется в нашем поцелуе.

Мои руки жадно шарят по его плечам, его пальцы слепо проникают под мою блузку и касаются голой кожи.

Я прижимаюсь грудью к нему, отвечая на этот сумасбродный поцелуй с таким же пылом, как той ночью. Меня коротит. Я сумасшедшая.

Сжимаю его шею ладонями, руки инстинктивно тянутся к верхней пуговице его рубашки, но я натыкаюсь на галстук. Форменный галстук, точной такой же как носит мой муж. Меня обдает льдом.

Я отстраняюсь, насильно прерывая поцелуй, будто от плоти отрывая заживо.

— Я собиралась сказать тебе, что возвращаюсь домой. Я приехала за вещами, — выпаливаю скомкано и Лимов застывает. Недоуменно заглядывает в глаза, и я вижу, что его веки все еще тяжелые. Он возбужден, так же, как и секунду назад, но начинает медленно трезветь.

— К нему возвращаешься? — хрипло произносит, и от тембра его голоса моя кожа будто током ударенная покрывается мурашками.

— У нас дети. Я нужна им…

Кивает. Нехотя, будто разожми руки и сорвешься с обрыва, отпускает меня и отходит. Я тут же ссаживаюсь со стола и оправляю блузку. Заправляю выбившиеся волосы за уши.

— Прости… — только на это меня хватает. Я выбегаю из кухни и прихватив сумку с вещами покидаю квартиру Матвея позорно сбегая от новых чувств…