Глава 67

- Почему, Хашим? - мой голос прозвучал хрипло, надломлено. - Почему Элларион сказал, что в этой истории только тебе - нечего стыдиться? Я видела, как ты смотрел на него, когда он произносил эти слова. Что-то в этом… что-то не так.

Хашшамиш глубоко вздохнул, и его плечи напряглись, словно пытаясь удержать невидимый груз. Он отвернулся, его взгляд скользнул по каменным стенам, затем остановился на окне, за которым простиралась ночная пустыня, усыпанная мириадами звезд.

- Ты права, Александра, - начал он, и в его голосе прозвучала та самая тихая, бездонная горечь, которую я уже успела почувствовать. - Но это… это история, которую я не рассказывал никому. И, возможно, я действительно не должен говорить о ней тебе. Но видимо, Элларион хотел, чтобы ты знала это. Раз он так захотел, то так тому и быть.

- Как я и говорил ранее, я был совсем юн, Александра. Совсем-совсем юн. Еще ребенок, по сути. Жизнь казалась мне простой, наполненной играми и мечтами. Мой отец… он был уважаемым целителем. И вот, однажды, его призвали во дворец. Ему предложили должность при дворе самого правителя.

Хашим сделал паузу, словно собираясь с силами, чтобы продолжить.

- И тогда… тогда случилось то, что навсегда изменило нашу жизнь. Мой отец, к своему величайшему, как он тогда думал, счастью, узнал, что является истинной парой для жены правителя, - его голос дрогнул.

- Представляешь? Истинная пара. Это ведь не просто выбор, это предначертание. Связь, которая должна быть крепче любых уз. Мой отец был окрылен. Он видел в этом благословение, шанс на новую, лучшую жизнь для всей нашей семьи, - наагат снова замолчал, и я ждала, затаив дыхание.

Я знала, что за этой историей крылось нечто большее, чем просто семейные обстоятельства.

- Но я… я не понимал его, – продолжил Хашим, его голос стал чуть громче, в нем появилась нотка горечи. - Я был ребенком, но я видел. Я чувствовал что-то. И эта женщина… жена правителя… она сразу мне не понравилась. Было в ней что-то… холодное. Искусственное. Словно она носила маску, за которой скрывалась совсем другая сущность.

Муж прикусил губу, и я увидела, как он сжал кулаки, спрятав их от меня.

- Я сказал отцу. Сказал ему, что мне не нравится его истинная пара. Что в ней что-то не так. Что я не доверяю ей. Но он… он просто отмахнулся. Сказал, что я молод, что я ничего не смыслю в политике, в придворных интригах, в любви, наконец. Что я должен слушаться старших, а не высказывать свои детские подозрения.

- Он не поверил тебе? - спросила я, понимая, какую боль причиняли ему эти воспоминания.

- Нет, - коротко ответил Хашим. - Он верил предначертанию. Верил своему счастью. Сейчас я его понимаю. А я… я продолжал наблюдать. Чем больше времени я проводил во дворце, тем больше убеждался в своих опасениях. Я видел, как жена правителя смотрела на моего отца. В ее глазах не было любви. Были расчет, пренебрежение, временами даже злоба. Она использовала его. Использовала как инструмент, чтобы укрепить свое положение, чтобы получить то, что хотела.

Взгляд Хашшамиша стал более сосредоточенным, словно он вновь переживал те дни.

-Я видел, как она манипулировала. Как сеяла раздор. Как подставляла других. И все это под видом благородства, под видом заботы о нашем материке. А мой отец… он был слеп. Ослеплен своей любовью, своей верой в истинную пару.

- И за время, что ты прожил во дворце… - начала я, пытаясь направить его рассказ.

- Да, - подхватил Хашим. - За это время я сдружился с Элларионом. Он стал моим единственным настоящим другом. Сын правителя. Золотой дракон. Мы проводили дни вместе, исследуя древние коридоры, изучая забытые свитки. Он был другим. Не таким, как его мать. В нем была доброта, справедливость. Он был таким, каким должен быть наследник престола.

Его лицо омрачилось.

- И вот, почти перед тем днем… когда все чуть не погибли… я не мог больше молчать. Я чувствовал, что что-то ужасное вот-вот произойдет. И я знал, кто за этим стоит.

- Ты пошел к Эллариону? - предположила я.

- Да, - подтвердил Хашим. -Я пришел к нему. Нашел его в его покоях. Я был расстроен, обеспокоен. И я… я рассказал ему все. О своих подозрениях. О том, что я видел. О его матери. О том, что я думаю, что она замышляет.

Голос мужа дрогнул, и я увидела, как по его щеке скользнула одинокая слеза.

- Я пытался объяснить ему. Говорил, что это ради него. Ради его отца. Ради всего материка. Я думал, он поймет. Я думал, он выслушает меня.

- Но он… – начала я.

- Он не выслушал, - оборвал меня Хашим. - Он не хотел слушать. Первая его реакция - это, конечно же, защита матери. Он встал на ее сторону. Стал кричать на меня. Оскорблять. Унижать.

Хашим закрыл глаза, и я увидела, как он стиснул зубы.

- Он говорил, что я мелкий лжец. Что я завидую ему. Что я хочу разрушить его семью. Он угрожал. Говорил, что расскажет отцу, чтобы меня выгнали из дворца. Или, хуже того, казнили. За заговор против его матери. Его собственной матери.

- Боже мой, – прошептала я, чувствуя, как кровь стыла в жилах.

- Это было ужасно, Александра, - его голос был полон отчаяния. - Элларион был так зол. Так слеп. Он видел во мне только врага. Того, кто стремился разрушить его мир. Я пытался достучаться до него, но мои слова разбивались о стену его гнева и преданности матери. Он кричал, что я ничтожество, что я жалкий выскочка, которому не место рядом с ним. Он говорил, что я должен пожалеть о каждом слове, что я сказал.

Наагат открыл глаза, и в них я увидела отголоски всей той боли, той безысходности.

- И даже после всех этих слов… после всех оскорблений… после того, как он фактически отвернулся от меня…- Хашим сделал глубокий вдох, и его голос стал тверже. - Даже тогда… я не пожалел своей жизненной силы. Когда он уже почти шагнул за грань. На грани отчаяния, на грани саморазрушения, я все равно последовал туда за ним. И я… я не мог позволить ему погибнуть. Не мог позволить ему свершить то, что было задумано его матерью. Не мог позволить ему стать пешкой в ее игре.

Муж посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не только боль прошлого, но и силу настоящего.

- Я вытаскивал его. Из-за грани. Из-за края пропасти. Я боролся за него. Боролся за нашу дружбу. Боролся за то, чтобы он увидел правду. Даже когда он сам не хотел ее видеть. Даже когда он оттолкнул меня.

- Ты рисковал всем, – сказала я, понимая, насколько это было правдой, и какое страшное решение пришлось принять ребенку.

- Да, - тихо ответил Хашим. - Я рисковал всем. Своей репутацией. Своей жизнью. Но я знал, что это правильно. Я знал, что не могу просто бросить его - он мой друг, и он умирал от рук собственной матери. Я знал, что должен сделать все, чтобы спасти его. Даже если это значило бороться против всех законов магии и этого мира.

Он отвел взгляд, и я увидела, как в его глазах мелькнула тень воспоминания о том, как он, будучи еще ребенком, сражался за жизнь Эллариона после того, что тот наговорил, пытаясь уберечь его от роковой ошибки.

- Я боролся… Я делал все, что мог... И, к счастью… в конце концов, все получилось.

Хашим снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул слабый отблеск надежды.

- Элларион понял, что я говорил правду, но было уже поздно. Даже если тогда он ненавидел меня, даже если он кричал на меня… я знал, что сделал то, что должен был. И, возможно… возможно, именно поэтому сегодня Элларион сказал то, что сказал. Он увидел во мне не врага, а того, кто, несмотря ни на что, остался верен ему. Того, кто не отвернулся, когда ему было труднее всего. И вместо моей казни ему пришлось смотреть на казнь своей матери. Тогда, когда я вернул наших отцов, я так же оборвал и их связь истинных с этой женщиной. И каждый день Элларион приходил к моей постели в надежде, что я проснусь. Я не бросил его тогда, он не бросил меня после. Когда уже даже мой отец отчаялся ждать, что я приду в себя и выйду из того состояния, не отчаивался только Элларион. Он не давал ничего сделать с моим телом. Он тогда защитил меня и не позволил совершить ошибку моему отцу, погубив мое тело.

История Хашима была полна боли и разочарований, но она также была наполнена мужеством, преданностью и несломленной силой духа. И я, слушая его, чувствовала, как в моем сердце зародилось новое понимание. Понимание того, что истинная сила заключается не в том, чтобы никогда не ошибаться, а в том, чтобы, несмотря на ошибки, находить в себе силы бороться за то, во что веришь. И что даже в самых темных временах, всегда есть место для света.