Глава 42. Я? Ревную?

Пилар написала адрес шефа Малыша аккуратным почерком на белом листе, сложила его вдвое и протянула мне. Она заметила, что уже давно не пользовалась ничем таким примитивным. А мне нравилось писать все на бумаге. Как-то иначе чувствовалось. Приятнее.

Вся эта технологичность была мне знакома, но я была приверженцем старого и традиционного письма от руки на салфетке. Или на клочке бумаги.

Я убрала бумажку в карман — будто это был секретный документ государственной важности.

Несмотря на то, что ее пост с блинами набрал кучу комментариев, никто к нам так и не наведался. Да и на улице было подозрительно тихо.

Район у нас, конечно, тот еще: неблагополучный, шумный, местами заброшенный. Соседи выглядывали из окон редко, а те, кто проходил мимо, старались не задерживаться. Вечером за окном слышались странные звуки — то ли кошки, то ли кто-то решал спор кулаками. В общем, милое место для начала бизнеса. Но аренда дешевая, а я не привыкла жаловаться.

Это я себя постоянно уговариваю, что аренде дешевая и не нужно жаловаться. Буду повторять, пока сама не поверю в собственные слова. Выкручиваться же как-то надо и придушить пресловутую гордость.

Проблема только в одном — рекламы нет. Никакой. Даже бумажку на стену повесить страшно: отклеят или сожгут.

К землянкам тут такое себе отношение, учитывая рынки рабов. Да и то, что меня первая встречная поймала и собиралась продать тоже о многом говорило. Короче, местных тут еще учить и учить нормальному поведению.

Значит, остается старое доброе сарафанное радио. Оно работало и на Земле, и, уверена, сработает и тут. Только нужно зацепить кого-то известного. Например, того же шефа Малыша.

Он не просто шеф, он легенда. Его уважали, ему доверяли, а зельвирианцы, хоть и странные, но преданные. Одно слово — и сюда потянутся клиенты. Вот только было одно «но»: я с ним когда-то успела поссориться.

Впрочем, в мое оправдание скажу — он первый начал. Натравил на меня инспектора, когда я только открыла рот насчет его кухни. Хотя, может, это и не он, а те самые бюрократы сверху, которым я уже поперек горла стояла.

Они должны были мне платить за адаптацию, но денег, как обычно, нет, а я еще и рот открываю (их положили они себе в карман). Еще хорошо, что у меня был такой хитрый, как Азхар, который смог их раскатать и выбить деньги.

Так что да, я для них кость в горле.

Когда Пилар ушла, я выложила свой план мужчинам. Они встретили его, мягко говоря, не с восторгом.

Азхар первым поднялся. Лицо — каменное. Кулаки крепко сжаты, а на идеальном лице вырисовалась неожиданная эмоция: волнение. И гнев.

— Ты никуда не пойдешь. Особенно к этому уроду.

Я хмыкнула.

— Ну, шеф Малыш, конечно, не красавец, но у меня исключительно добрые намерения. Так что можешь успокоить свою ревность.

— Я? Ревную? Пф! — фыркнул Азхар и, как назло, красноречиво окинул меня взглядом с головы до ног. — Было бы к кому.

Я прищурилась. Ах ты, говнюк огромный. Мелким его назвать язык не поворачивался. Да и у кого повернется? Здоровяк такой!

Наиль, сидевший в углу, медленно повернулся к Азхару и произнес спокойно, но с легкой усмешкой.

— У тебя сейчас глаза выпадут. Любой заметит, что ты ревнуешь. Даже идиот.

Азхар аж взвился.

— Про идиота — это ты про себя?

— Да, — без тени эмоций ответил Наиль. — Я умею признавать ошибки.

Я не удержалась и прыснула.

— Наиль, ты замечательный. Какой из тебя идиот? Глупости не говори.

Он чуть смутился, отвел взгляд и, как всегда, кивнул коротко, будто признавая поражение.

Ты ж мой молчун… Вот! Вот это нормальный мужчина! По пусто не болтал, помогал и переживал о безопасности. Азхар же это сплошные американские горки. Зато скучно не было. Уверена, ему и со мной было очень весело. Может, поэтому он стал таким нервным и припадочным. Не зря же говорят, что от нахождения ее близкого он стал нервным и припадочным.

Мое общество пошло на пользу, короче. Чего скромничать?

Азхар, разумеется, не смолчал.

— Значит, я идиот, а Наиль замечательный? Прекрасно.

Он скрестил руки на груди и принял выражение «меня оскорбили, но я еще вам все отомщу». Ну чисто парень, которого крутанули.

— Ути-пути, кто обиделся, — протянула я, закатывая глаза.

Азхар прожег меня многозначительным взглядом, в котором крылся прямой намек, что он мне обязательно это припомнит. Где-то там, где я не смогу сопротивляться. Да-да. Я это поняла по взгляду. Очень горячему.

Тахир до этого момента молчал, просто наблюдал за перепалкой. Потом вздохнул, отложил инструменты и сказал спокойно, как всегда.

— Я согласен. Пойдем вместе.

Вот за что я его и уважала — всегда конкретно, без этих эмоциональных штормов. Надежный мужчина и главный решала. Непонятно только, почему отказался снимать ошейник.

Азхар уставился на брата так, будто сейчас кинется и свернет ему шею.

— Ты серьезно? Ты ее отпустишь к этому... этому?!

— Я пойду с ней, — уточнил Тахир. — Чтобы не устроила дипломатический скандал. Слизкая мерзость больно много вольностей себе позволяла. Но он и не последний слизняк в иерархии Зелвиры.

— Вот спасибо за доверие, — фыркнула я. — А то я, значит, одна — сразу скандал, да?

— Опыт подсказывает, — ответил он сухо.