Глава 44. Мы принесли поесть!

Картина, наверное, впечатляющая: я — маленькая, худая, а за спиной возвышается гора мускулов, которую я тщетно пытаюсь удержать. Такого и под кровать не спрячешь, и шкаф от его плечей развалится.

Короче, дружелюбная миссия разваливается прямо на глазах.

— Мы не пришли ссориться, Малыш, — произнесла я самым невинным голосом, на какой была способна.

Особенно в данный момент.

— А че тогда приперлась? — хмуро спросил он, все еще тараща глаза на моих мужчин.

И чем дольше смотрел, тем заметнее бледнел. Прямо на глазах серел и покрывался потом. Как зеленое может сереть? Ну, как-то определенно может. Стресс у зельвирианца. Смотрим и не осуждаем.

Он даже икнул.

Видимо, дошло, что перед ним не просто землянка, а компания не из слабаков. Такие и пальцем раздавят.

— Просто помочь хотела, — осторожно начала я. — Я покушать принесла. Да и вообще — вдруг чем могу помочь?

Я старалась говорить мягко, по-доброму, чтобы он не подумал, будто я с подвохом.

Шеф медленно отвел взгляд от Азхара и уставился на пакеты в руках мужчин. Вытянул шею, заглядывая внутрь. Потом на судки, из которых тянулся аромат.

Принюхался. Сглотнул. Еще раз. И, кажется, внутренне боролся между гордостью и желудком. Чтоб Малыш да и поел снова еды от землянки? Мне кажется, что он скорее останется голодным.

Хотя по его раздутым ноздрям я бы предположила, что он хочет поесть. Определенно.

— Ну… — протянул он подозрительно.

— Ладно, не мнись, — вставил Азхар, — не будем мы кабачок засовывать тебе в рот.

Я чуть не захлебнулась воздухом.

— У нас нет кабачка, честно-честно, — поспешно заверила я, глядя на ошарашенного Малыша.

Хотя, если честно, после слов Азхара даже я бы засомневалась в собственных намерениях.

Шеф моргнул. Потом еще раз. Вид у него был такой, будто он не понимает — смеяться, бежать или запереть дверь.

Он еще секунду стоял неподвижно, а потом махнул рукой и буркнул.

— Заходите уже, пока соседи не подумали, что я с землянкой разговариваю.

Мы прошли внутрь. Квартира оказалась маленькой, но чистой — насколько это позволяли шесть детей.

На полу валялись игрушки, где-то в глубине комнаты кто-то вскрикнул, а потом раздалось характерное «бульк!» — видимо, пролили что-то жидкое.

Малыш закатил глаза, тихо выругался и пригладил щупальца. Видно было, что он устал. Устал до такой степени, что даже раздражаться толком не мог. Глаза мутные, движения вялые, осанка исчезла — и только привычка держаться спасала его от полного развала.

А для повара — умение держаться важно. Особенно, если ты шеф. Как бы сложно не было, нужно стараться.

Я быстро окинула взглядом комнату.

Да, тут давно никто не убирался. Пыль по углам, игрушки разбросаны, на диване — гора детских одеял. С шестью детьми не до уборки. Хорошо хоть, живы остались. Да и вообще — дом у него, надо признать, красивый. Не роскошный, но уютный. И большой, хоть они и не в центре. Но разве для приятной семейной жизни нужно жить в центре? Нет, должно быть тихо, приятно и комфортно всем.

Из коридора сразу можно было попасть в большую гостиную. Там стояли три дивана — потрепанные, но явно любимые, и кофейный столик, на котором лежали детские рисунки и сломанная кружка с надписью «Шеф №1».

Я невольно улыбнулась. Такое чувство, будто ее подарила Пилар.

Напротив — большая плазма, закрытая сверху детским рисунком солнца. На подоконниках стояли странные растения — явно местные, зелвирианские, — с оранжевыми светящимися листьями. Будто ночники.

Дальше — кухня, небольшая, но удобная. Возле нее — туалет, а за ним длинный коридор с дверями. Наверное, детские. В одной из них дверь приоткрыта, и оттуда доносились тихие, сонные звуки. Кто-то плакал, потом засопел. Видимо, мама успокаивала малышей.

Я обернулась к парням и махнула им — мол, двигайтесь на кухню, живо.

Те двинулись бесшумно, словно по минному полю.

Азхар и Тахир несли пакеты, стараясь не греметь. Даже Наиль шел почти на цыпочках. Удивительно, как эти трое, обычно гремящие, как стадо рогатых, вдруг научились двигаться тихо.

Правильно делают. Дети — это, конечно, счастье, но и ловушка. Особенно когда только уснули. Стоит издать хоть звук — и все, катастрофа.

Хотя… я внутренне хмыкнула. На Земле мамочки часто требовали полной тишины, чтобы «малыш отдохнул», а потом удивлялись, что ребенок просыпается от шороха. Я же всегда считала — пусть спит при шуме, зато потом не вздрогнет, если уронишь ложку или случайно пукнешь.

А что вы ржете? Бывало такое и не раз. Все мы люди! И как говорил Шрек: «Не нужно держать все в себе». А Осел так вообще диктовал истину: «Пукайте долго и счастливо».

Но тут, похоже, уже было не до теорий воспитания. У шефа шесть детей. Это не семья — это выживание.

Мы добрались до кухни. Мужчины аккуратно поставили пакеты на стол. Ни звука. Даже шуршание пакета прозвучало как шепот.

Малыш шел за ними, с видом приговоренного. Казалось, он сам не понял, зачем впустил нас в дом. Остановился у входа, сложил щупальца на груди и, тяжело дыша, наблюдал, как Азхар раскладывает еду.

— Не шумите, — прошептал он. — Если проснутся — вам крышка.

Я едва не рассмеялась, но сдержалась.

— Не переживай, шеф. Мы тихие.

— Вы опасно тихие, — буркнул он. — Особенно этот, с голубыми глазами. — Он кивнул на Азхара.

— Да я душка, — усмехнулся тот. — Просто сдерживаю свой ангельский характер.

Малыш покосился на него с выражением.