Глава 8

— Что за мелодию ты играла? Она ведь твоя?

Мария невольно вздрогнула. Говорить об этом не хотелось. Уж тем более не с человеком, не знающим трудностей и привыкшим высмеивать всё и вся. Рик ужасно раздражал: его шутки, улыбочки, прикосновения. От воспоминаний по телу пробежала неприятная щекотка. Мария поёжилась. Не хотелось объяснять ЕМУ, что мечтала написать серьёзную композицию и сыграть её на большой сцене перед тем, кем восхищалась. Рассказывать, что задумка в голове, такая стройная, идеальная, ложилась на бумагу коряво и безлико. У неё не могло не получиться, всегда получалось — и вот. Всё шло не так. Абсолютно всё. Появление в жизни Марии Рика спутало карты ещё больше, и теперь было совершенно непонятно, куда идти, и какова конечная цель. Это отражалось на музыке. Если чужие произведения она продолжала играть без труда, чётко следуя партитуре, то своя… слишком доходчиво отражала весь тот сумбур, что творился в душе.

— Серьёзно, — не унимался Рик. — Это твоя первая попытка? Или ты уже что-то сочиняла.

— Ну какая тебе разница? — Мария упаковала вещи в сумку и устало посмотрела на Рика. — Ты решил вдруг заделаться личным психологом?

Парень усмехнулся и покачал головой.

— Ну вот что ты за человек, крошка Мария? Я всего лишь пытаюсь тебе помочь, поделиться опытом…

— А у тебя есть опыт? — девушка одарила Рика полуулыбкой, полной скепсиса.

— Есть, — кивнул Рик. — Я же рок-музыкант, автор песен и музыки.

Мария едва не подавилась на вдохе. Рок-музыкант? Здесь? В консерватории Мантуи? Реальность становится всё интересней и интересней.

— Рок… музыкант? — хохотнула Мария. — Рок-музыкант хочет помочь в сочинении классической музыки? Страшно представить.

Рика её насмешка не задела, но это и не было удивительно, разве его вообще хоть что-то задевало? Вместо того, чтобы забрать её тетради и оскорблённо удалиться, он подошёл ближе и поправил выбившийся из короткого хвоста локон. Тело обдало ознобом. Мария плотнее сложила руки на груди. Всё внутри напряглось в ожидании… чего? Ей до сих пор было стыдно за своё поведение в баре. Марцио точно что-то добавил в коктейль, иначе бы она не чувствовала того, что чувствовала в объятиях Рикардо Конти. Нет, она бы оттолкнула его и заставила держать дистанцию, уважая личное пространство. Высказала бы ему всё о его отношении к общему делу, о том, как он некстати оказался здесь и сейчас, но… Мария не отстранилась. Замерла и боялась вдохнуть, когда он мазнул по шее кончиком носа, а потом долго бродила по улицам, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце.

— Классическая музыка или нет, всё это музыка, и у неё свои законы, — Рик улыбнулся. — Для первого раза у тебя неплохо получается, но не хватает свободы. Нужно отпустить себя всего лишь.

Мария посмотрела в смеющиеся зелёные глаза. Снова шутит? Смеётся над её ошибкой? В памяти возник образ Людовико Эрколано. Уж он-то явно не относился к написанию своих произведений на раз-два, не отпускал и чётко следовал правилам построения мелодии. Музыка слишком тонкая материя, чтобы относиться к ней вот так просто. Рикардо не мог этого не понимать, но выбрал более простой способ – рок-музыка. Если джаз и резал слух, то рок убивал его напрочь.

— Рикардо, — Мария поморщилась. — Я так же далека от рока и твоей философии, как вершина горы от её подножия. Спасибо за участие, но нет. Я не планирую расслабляться. Я буду много и усердно работать, и у меня получится красивая, сложная мелодия, а не то, что ты называешь музыкой.

Она обошла парня и направилась к двери.

— Давай заключим пари! — крикнул Рик ей в спину. — Я показываю тебе, что могу быстро запоминать никому не нужную теорию, а ты подпускаешь меня к своей музыке. Идёт?

Мария замерла. Всего неделя. Она ничего не изменит, но вдруг Рик азартный и действительно проштудирует теорию так, что ей не придётся напрягаться? Мысль была соблазнительной, но… Девушка медленно повернулась.

— Звучит как план, — иронично улыбнулась она. — Не знаю, зачем тебе это, Рикардо, но обещаю подумать и дать ответ завтра, посмотрев на то, как ты усвоил лекции за первый год обучения.

Улыбка с лица парня слезла. Ну конечно, столько текста никто не осилит за один день, тем более без привычки, и когда ноги так и тянет в какой-нибудь бар. Мария усмехнулась:

— Выдыхай, Рик, я не нуждаюсь в помощи.

В аудиторию заглянули первые студенты. Мария махнула рукой и вышла, поспешив на свои занятия. День только начинался, а она уже устала. Хотелось слопать вкусный мамин пирог, залезть под одеяло и включить концерт любимого Людовико. Слушать, слушать и снова улетать в свои мечты, в которых она идеальна и музыка идеальна. Но приходилось работать над выпускным концертом, разбирать новые партитуры, писать теоретическую работу для зачёта и думать о вечерней репетиции, на которую она снова не понесёт свой «Дождь».

— Перестань, Мария, — тихонько отругала она себя. — В жизни бывает всякое. Не ной и работай. Всё получится.

С Риком она больше не пересекалась. Во время обеда видела его в компании всё тех же джазовиков. Красотка, что была с ним прошлым вечером, снова сидела слишком близко. Не было сомнений, что завтра утром Рикардо придёт невыспавшимся и неподготовленным. Хорошо, если откроет хотя бы одну тетрадь. Но она, в конце концов, не может сдать зачёты за него, хотя и хотела бы, лишь бы отвязаться. Отвечать Мария могла только за свою работу, поэтому исправно фотографировала и время на часах аудитории, и материалы, что приносила для занятий, и свой личный план, который составила час назад, и от которого даже не думала отклоняться. Дальше пусть делают, что хотят, а если решат её отчислить, она будет обращаться в суд, ну или куда там обращаются по вопросам справедливости.

Чёткий план в голове немного охладил мысли и настроил на позитивный лад. Главное, не сворачивать с пути, тогда всё обязательно получится.

Но свернуть с пути пришлось уже следующим утром…

***

— Ну как тебе? — довольно улыбнулся Рик, наблюдая за тем, как Мария просматривает ответы на тест по нотной грамоте.

— Было бы поразительно, если бы ты не заканчивал музыкальную школу, — девушка отложила листы и подняла взгляд на парня. — Завтра усложним задачу.

— Справлюсь, — отмахнулся Рик. — Что по истории музыки?

— Хочешь сказать, что выучил все лекции в двух тетрадях? — недоверчиво нахмурилась Мария. — Ну хорошо, тогда пусть будет… — она полистала конспекты. — Венская классическая школа. Глюк. Творческий облик. Оперное творчество.

— Отличный выбор, — Рику указал на неё пальцем. — Не знаю, как помогают эти знания музыкантам, но…

Мария уже было открыла рот для небольшой лекции о том, как важно знать истоки того ремесла, которое они выбрали, но Рик вдруг начал выдавать нужную информацию сплошным потоком. Рот закрывать не хотелось, потому что это был настоящий шок. Сначала большой тест по теории без единой ошибки, теперь история. Парень, день назад не желавший касаться ничего, посерьёзней женских прелестей, теперь поражал скоростью восприятия информации.

Отдавая Рику свои лекции и учебники, Мария не надеялась на успех. Она и сама не сильно старалась. Не получив от ректората чётких инструкций, девушка назло не стала уточнять у знающих людей, совпадают ли темы базового курса у факультета классической музыки и джазового направления. Сейчас, глядя на то, как подопечный бойко рассказывает о раннем творчестве австрийского композитора, Мария даже устыдилась своего коварства.

— Ладно, — задумчиво проговорила она, когда Рик закончил. — Давай пробежимся по музыкальной культуре Италии середины девятнадцатого века.

За час они повторили почти всю программу первого курса. Что-то ещё предстояло выучить, в чём-то Рик разбирался наравне с выпускниками. Но, самое главное, за этот час они ни разу не поругались. Даже наоборот, Мария впервые ощутила, что ей интересно.

— Итак, — заключил Рик, откладывая в сторону партитуру, по которой они читали мелодии и расставляли акценты, — я свою часть договора выполнил. Дело за тобой.

— Договора? — Мария нахмурилась. — Ты о сдаче экзамена?

— Я о твоей мелодии, — улыбнулся парень. — Помнишь, что ты сказала? «Обещаю подумать и дать ответ завтра, посмотрев на то, как ты усвоил лекции за первый год обучения», — передразнил он её голос. — И я сегодня такой молодец, что сам охренел, так что…

Дыхание перехватило. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы запустить по венам адреналин. Мария встала и отвернулась к большому, расчерченному ровными линиями рам, окну. Помнит ли она? Нет. Это ведь были всего лишь слова. Глупая шутка наглого мажора и её не менее дерзкий ответ, которым она даже гордилась примерно минут пять, пока снова не села за работу. Показать ему то, что с каждым днём выходит всё хуже? Идею, которая родилась так стремительно и ярко, а теперь ускользает сквозь пальцы? Признаться в своей слабости, чтобы слушать насмешки?

«Так, так, так, идеальная Мария Каттанео, как же так вышло, что такой талантливый музыкант за все годы обучения не написал даже простейшей мелодии?» — именно так ворчал в голове противный тоненький голос её внутреннего критика. Что скажет Рикардо? Ну конечно же, он не удержится от своих колких шуточек про «расслабься, не парься, давай затусим». Нет, спасибо, её самооценка в последнее время и так подвергается постоянной корректировке.

— Это ты не помнишь, — беспечно пожала она плечами. — Потом я сказала, что не нуждаюсь в помощи.

Несколько секунд в аудитории царила тишина, но потом Рик встал. Его мягкие шаги раздались совсем близко. Девушка невольно вздрогнула, когда шею обожгло горячее дыхание.

— Мелкая врушка. Я так старался, а ты меня прокатила? — Рик замолчал, но потом тихо засмеялся. — Прокатила меня, ну надо же какая…

Он взял со стола сумку. Девушка покосилась в его сторону.

— Не буду уговаривать, но если нужна будет помощь – ты знаешь, где меня искать.

Рик ушёл, а Мария осталась в тишине аудитории. Секунда. Ей нужна всего лишь секунда, чтобы прийти в себя и понять, почему тело трясёт мелкой дрожью.

День был свободным от лекций. Студенты-выпускники готовили программы, работали над дипломными работами по теории. Мария свою уже написала. Ещё летом она закончила изыскания на непростую тему «Метро-ритмическое и синтаксическое строение мелодии», и сейчас её наработки были на проверке у руководителя.

Собрав листы с нотами и инструмент, девушка направилась во дворик консерватории. Сев на каменную скамейку, она подставила лицо солнцу и медленно выдохнула. Слишком много Рикардо на один квадратный сантиметр её личного пространства. Слишком много стресса. Нужно просто отвлечься от всего происходящего, потом сконцентрироваться на цели, и всё получится. Скелет мелодии написан, а это немало.

— Синьорина Каттанео, — голос маэстро Кавалли прошёлся по коже липкой субстанцией. — Отлыниваете от работы?

— Свою работу я давно сдала, синьор Кавалли, — Мария напряжённо поднялась на ноги. — Как всегда, впрочем.

— Да, — мужчина задумчиво подёргал себя за жидкую бородку. — С тобой никогда не было проблем… почти никогда.

— Маэстро… я могу вам чем-то помочь?

— Мария, — мужчина подошёл ближе, заставив девушку настороженно оглядеться по сторонам. — Мы плохо расстались. Думаю, надо бы забыть разногласия. Тебе пора вернуться в оркестр.

На секунду мысли скакнули в стратосферу. Вернуться? Это же просто идеально! Никаких проблем! Никакого Рикардо Конти! Не нужно прыгать выше головы, позориться, расстраивать родителей, а главное, шанс познакомиться с Людовико Эрколано снова перестанет быть призрачной мечтой!

— Тебе всего лишь нужно признать вину и извиниться, и тогда всё встанет на свои места, — закончил свою речь синьор Кавалли. — Как ты на это смотришь?

Розовые очки снова опасно хрустнули, грозясь вонзиться в глаза. Мария в недоумении уставилась на дирижёра.

— Извиниться? — почти прошептала она. — За что? Ведь это вы меня…

— Тише-тише, — поспешил перебить её мужчина. — Ну что ты несёшь?

— Я… — Мария до боли сжала кулаки. — Извините, синьор Кавалли. Я уже собрала коллектив, у нас написана программа. Я не могу их подвести. Так уж вышло. Думаю, музыкант, занявший моё место, справится с поставленной задачей.

— Да не справляется она! — тихо, но очень нервно проговорил мужчина. — Дура безголовая, не может вовремя вступить в простейшей партии… А ты…

Мария отступила на несколько шагов. Злость и обида душили, побуждая снова изменить принципам мудрости. Нет, больше она так не облажается.

— Мне очень жаль, маэстро, — прошептала она, глотая слёзы. — Ничем не могу помочь.

До кафедры джазовиков девушка долетела, не помня себя. Рика она увидела сидевшим на низком подоконнике. Рядом с ним, конечно же, вертелась та самая «вечерняя спутница» и ещё несколько студентов. Используя вместо инструментов подручные средства, они настукивали какой-то ритмичный мотив. Идти к Рику и просить о помощи сейчас — значило в очередной раз наступить на горло своей гордости, но… Марии было плевать. Она пересекла коридор и встала перед притихшей компанией. Рик поднялся навстречу, и внутри разжалась невидимая пружина.

— Я согласна, — дрожащим голосом произнесла девушка. — Помоги мне…