Глава 26. Ева

Ближе к девяти в палате появляется Валера с коробкой трюфелей. Где только успел достать? Или очередная благодарность врачу?!

Доронин отправляет меня за кофе в автомат, сам укладывает дочь спать. Я не возражаю, сама же разрешила им проводить время вместе.

Пока спускаюсь на первый этаж, набираю Сару. Я уже хочу, чтобы она вернулась. Как представлю, что домой скоро возвращаться к себе, одиноко становится. Там никого нет. Другую няню я не хочу. Сара была и подружка, и сестра, и няня в одном лице. К чужому человеку привыкать снова надо. С этой больницей и не попрощались толком.

Возле автомата две медсестры что-то обсуждают. Становлюсь в очередь за ними. Я и не собиралась их подслушивать, пока не выцепила из потока слов знакомую фамилию.

Передергивает. Он тут работает и логично, что его кто-то обсуждает. Невольно становлюсь третьей в их диалоге.

— Да ладно, у Доронина ещё один ребёнок? Такой вроде весь правильный, а детей наделал и побросал.

— Да все хирурги такие. Им семья не нужна. На работе постоянно, вон жены от них и сбегают.

— Ты веришь, что жены сбегают? У них пациенток столько, что они определиться не могут, кто лучше, вот и спят со всеми подряд, а потом их бросают.

Саша, что ли, насплетничала про ребёнка? Вот зачем? Такие все хорошие, а в чужую жизнь лезут. Я же по-дружески рассказала, не хотела, чтоб про него болтали разную ерунду.

— А ещё говорят, что он ее бесплатно лечит и из-за этого с завом поругался, теперь увольняется.

— Такие врачи из-за проходимок разных уходят. Обидно.

Бесплатно? Из-за меня? Проходимка?

— А кто она такая? Откуда взялась? — Они продолжают меня обсуждать, даже не догадываясь, что я тут, за их спиной. Или они думали, что там старушка какая-то.

— Говорят, он не знал про ребёнка, а сейчас что-то с дочкой и она объявилась. Вот Доронин и сидит с ребёнком, пока та по магазинам отрывается. — Внутри горит, да как они вообще могут?! Не так все!

Забирают кофе и отходят чуть в сторону. Я выбираю себе напиток и жду, когда приготовится.

— А первый ребёнок вообще неизвестно от кого. Он даже не доказывал, что это его сын. Мать пила, он забрал не своего ребёнка и оформил опеку над ним.

— Жесть.

Я забираю свои напитки и делаю шаг в их сторону.

— Вы бы работали, а не сплетничали. — Они синхронно оборачиваются и смотрят на меня. — Что? У вас работы нет? Только молодых хирургов обсуждать, Елена и Анна? — читаю имена на бейджиках.

Те выпрямляются и переглядываются.

— Я подскажу вашему руководству, кого надо сокращать в первую очередь и кто портит имидж вашей клиники такими сплетнями.

— Простите, — тихо кивают и опускают глаза. Я уже приготовилась бить козырем, но этого не надо, они спасовали сами. — Информацию проверяйте.

Возвращаюсь в палату и тихо захожу. Диана у Валеры на руках уже спит. Быстро же привыкла к нему и рукам, которые ее носят.

Милые такие вместе. Червячок грызет совесть, что лишила Доронина этого и себя помощи. Кому что хотела доказать? Что смогу и справлюсь одна? Так не справилась. Мне все помогали. И даже его деньгами воспользовалась.

Деньгами. Точно! Их становилось все меньше. Надо бы искать снова какую-то работу. Жить на что-то.

— Я уложил ее спать, — Валера довольно шепчет и опускает Диану в кроватку. — Ей нравится засыпать у меня на руках.

— Ещё бы. — Мне тоже нравилось. Почему-то вдруг вспомнилось, когда ночевала у него. Раньше нравилось. — Разбалуешь ее. Пусть лучше с соской засыпает.

— Она уже узнает меня.

Говорит мне, но глаз с нее не сводит. Для него это важно.

— Пойдем пить кофе. — Киваю и иду к столу, оставляя там напитки.

— Я принес конфеты, ты вроде бы о таких говорила.

— Да, это с Нового года остались или благодарность от пациентов?

— Я и сам зарабатываю, чтобы конфет купить, — мы перешептываемся, чтобы не разбудить нашу дочку. Как молодые родители, которые хотят побыть наедине.

— Ты знал, что тебя обсуждают в больнице? — ловлю взгляд и хочу предупредить.

— Догадывался, — Валера усаживается напротив и усмехается.

— Это Саша все, да? Я ей рассказала про Диану, она всем, прости.

— Не точно, — Валера пожимает плечами и открывает коробку конфет. — Я заведующему сказал, а он спит с медсестрой одной, скорее всего она и растрепала. Саша не стала бы рассказывать про меня.

— Они говорили ерунду разную, про меня, про тебя, про Вову, неприятно. — Делаю глоток ароматного напитка.

— Не обращай внимания.

— Тебе не интересно о чем был разговор?

— Если ты знаешь, что это неправда, то сплетни мне не интересны. Если хочешь что-то спросить, спрашивай.

— Они говорили, что мы лечимся бесплатно, ты из-за этого с кем-то поругался и теперь увольняешься.

— Ты лежишь не бесплатно, но я выбил скидку, сказал, что это моя дочь. Это один из моментов, который мне не нравится в этой клинике. Тут накручивают больше, чем надо. Это мой ребёнок, и я точно знаю, что ее содержание тут превышено раз в пять.

— Ого, а есть какие-то рассрочки? Я не знаю, сколько это стоит, но возможно у меня не хватит денег.

— Я решу этот вопрос, вы долечивайтесь. В принципе уже можно выписываться. Вопрос только в том, что тут есть врачи, тут есть я, в любой момент кто-то может осмотреть и помочь. Дома у тебя такого постоянного контроля не будет. Если только ты не переедешь ко мне.

Мне нравится, что он рядом, что помогает. И в больнице, рядом с ним, действительно надежней, но переехать — нет. Это слишком. Незачем сближаться больше, чем сейчас. Потому что нет страха, что тебя бросят, нельзя бросить человека, если ты с ним не в отношениях.

Слежу за тем, как дочка переворачивается на другой бок и замираю. Вместе с Дорониным замираем. Наша девочка. Наша принцесса.

Вечерняя тишина взрывается мелодией на его телефоне, он скорее лезет в карман, чтобы достать его и выключить звук. Ценит, что уложил ребёнка спать и не хочет, чтобы она проснулась.

— Я выйду, — предупреждает меня и поднимается, скрываясь в душевой. Я не слышу слов, но предчувствие нехорошее. Интонации взволнованные, голос повышает. Поднимаюсь и иду двери. Валера выходит и убирает телефон.

Вместо хорошего настроения маска собранности и серьёзности.

— Что-то случилось?

— Да, прости, мне надо идти. Пей одна, не жди меня.

— Ты зайдешь ещё?

— Я не знаю, постараюсь. Если не буду отвечать, обращайся к медсестре на посту.

— С мамой что-то? — зачем-то беру его за руку. Он на нее смотрит, затем мне в глаза.

— Нет, с мамой все в порядке. Это тут, в больнице. Ты отдыхай, не жди меня. Кое-что случилось, мне надо идти.

Он не целует меня, не целует дочь, как это делал всегда. Что-то происходит.

Пусть у нас отношений нет, но он мне не чужой человек и я всё равно за него переживаю. Не думала даже, что буду, но оказывается, переживаю.

Валера не появляется в течение нескольких часов. Телефон проверяю, в сеть не выходил. Что-то случилось. Я должна узнать. Не усну всё равно.

Набираюсь смелости и иду к нему в кабинет. Уже время к одиннадцати. Хочу поговорить с ним, узнать все ли в порядке. Предчувствую, что звонить не надо.

Возле его кабинета несколько сотрудников полиции. Телефонный звонок этот странный днем. Я прохожу мимо них, пытаюсь понять, что случилось, но ничего не слышно и не понятно.

Нахожу номер Саши и набираю. Она тоже долго не отвечает, а потом поднимает трубку.

— Саш, привет, это Ева.

— Да, Ева?

— Саш, а что случилось? Почему полиции так много и что с Валерой?

— А он не сказал?

— Нет, Саш, пожалуйста, скажи.

— Только никому и не волнуйся. Ещё ничего не понятно, сегодня после операции умер пациент.

— Как умер?

— Никто не знает и не понимает. Валера операцию делал, всё нормально было, а потом через два часа пациент умер.

— И что теперь?

— Расследование будет. Все, Ева, прости, я не могу больше говорить. Не рассказывай никому и подожди Валеру, пусть он сам объяснит.

Она сбрасывает вызов, я убираю телефон. Он же не виноват. Человек сам умер.