Глава 5. Ева

Я опаздываю на пятнадцать минут. Диана раскапризничалась, а я непременно хотела ее успокоить перед тем, как уехать. Каждый раз чувство вины прогрессирует. Откуда даже берется, не знаю. У мамы могут быть дела, мама может отлучаться, у многих есть няни. А мне все кажется, что я наше с ней время продаю кому-то, а взамен получаю что-то не такое уж и важное. Время, проведенное с дорогим человеком, ценится сильнее, когда понимаешь, что его может однажды не стать. Ваши совместные часы остановятся.

Захожу в развлекательный центр, адрес которого Доронин прислал ближе к десяти утра. Все новым годом пахнет, волшебством, огоньками разноцветными моргают, как будто не могут определиться, как лучше. Хочется, чтобы замерло все.

Странная переписка получилась. Валера прислал сообщение чуть позже двенадцати ночи, я ответила в четыре утра. Без эмоций, смайликов, без души.

В нашей системе уравнений поменялось только то, что я вернулась. И Доронин сразу начал писать первым, отвечать, разговаривать. Создается впечатление, что он сам себя держал подальше от меня. Хотя до этого мне казалось, что он меня отталкивал.

Всматриваюсь в детей, которых, несмотря, на первое января, уже много. Ищу Вовку и по звонкому смеху быстро узнаю. Ему тут нравится, значит, мне тоже.

Несколько раз машу ему, чтобы заметил. Ждать приходится несколько минут, пока Вова, наконец, меня видит и сам бежит ко мне.

Иногда мне кажется, я люблю его как своего ребёнка. Мысли даже не было никогда, что я его брошу. С ним хочется чувствовать себя старшей сестрой. Учить его, воспитывать, привить те качества, которые, по моему мнению, должны быть у мужчины. У настоящего мужчины.

— Привет, Вов, идём со мной, покажу, что привезла тебе, потом дальше пойдешь играть. Смотри сколько всего! — Приподнимаю в руке большой пакет.

— Это все мне? — уже заглядывает в пакет.

— Тебе-тебе, покажешь, где Валера?

Вовка поворачивает головой по сторонам. Уже забыл, где Доронин.

Валера замечает нас раньше и машет рукой.

— Вон, точно! — Вова берет мою руку и тянет скорее. — Бать, Ева пришла.

— Привет, — снимаю пуховик, вешаю на свободный стул и сажусь напротив. Хочу больше расстояния между нами.

— Привет. С новым годом.

Ещё раз поздравляет и, прикрыв рот ладонью, зевает. Вид невыспавшийся. Интересно, он писал мне ночью трезвый или уже не очень? Да ладно. Трезвый бы не написал.

— Что такое “бать”?

— Не бать, а батя! — Вова снова громко произносит. Как будто я не расслышала.

— Папа, — уточняет Доронин. — Юрка как-то при нем, — кивает на брата, — назвал меня “батя”. Приклеилось быстро. Оторвать не получилось.

— Понятно, — свожу эту тему к нулю. Разговор впереди не простой для пап и не только. Хоть и вижу, какие у них отношения, но поговорить надо. — Вы одни? Без Кати?

— Да. У них не было настроения отдавать Катю.

— А что случилось?

— Да много чего случилось. Варя не рассказывала?

— Нет.

— Потом тогда расскажет. Давайте я заказ сделаю, кто что будет?

Сходимся на пицце и молочном коктейле.

Пока Доронин заказывает, я отдаю Вовке пакет. У меня в сумочке и для Валеры есть подарок. Не знаю, зачем купила. Может и не подарю. Может, на случай, если он тоже захочет что-то подарить.

Вова раскрывает пакет и видит футбольный мяч.

— Манчестер? Настоящий?

— Конечно. И форма футбольная, как ты просил. Книги, прости, были только на английском, но можно посмотреть картинки или учить язык?

— А ты можешь прочитать, о чем там написано?

— Конечно.

— Значит, будешь мне читать и переводить.

— Я только за.

— Пиццу ждать минут двадцать, — Валера сообщает нам и, рассматривая подарки, присаживается на свое место. Комментировать нечего — я угодила во всем.

— Вов, может, ты тогда поиграешь пока? Мы тебя позовем.

Вовка улыбается, кивает и сбегает, оставляя нас одних.

— Ты хотела поговорить?

Смотрит в глаза открыто. Не боится, что я сейчас претензии выдвину или наоборот буду просить его меня простить.

— Я хотела спасибо сказать, за то, что Вовку не бросил. Это очень ценно для меня.

— С ним не сложно, и мне нравится. — Переплетает пальцы рук. Глаза не врут. Смотрят открыто в мои.

Я рада, но сейчас даже улыбнуться не могу. Слова собрать в одно предложение сложно. Надо было написать все, что хочу сказать.

— Валер, — взгляд фокусирую на его руках. Пальцы такие вроде бы обычные, а способны на такие сложные операции. Мыслями снова сбегаю от разговора и усилием воли возвращаю себя. — Я хочу подать документы на усыновление.

Большие пальцы, которыми он вращал вокруг друг друга, замирают. Я это сказала. Он слышал. Глаза не смело поднимаю.

— Я не могу тебе этого запретить, но там есть сложности…

— И я хочу, чтобы он жил со мной. — Перебиваю Доронина, не давая договорить. — Это мой брат. У меня, кроме него, никого нет. Я не хочу его бросать и жить отдельно.

Тишина повисает. Он ожидал этого разговора, но не так категорично. У меня, конечно, есть Диана, но она будущее, а связи с прошлым нет. Как будто предаю свою семью, когда оставляю Вову с Валерой.

— Ева, ты можешь встречаться с ним в любое время, я не буду против…

— Нет. Это я не буду против ваших встреч, но пусть он живет со мной. — Кажется, я ещё никогда не была так уверена в себе и в своей правоте.

— А он вам мешать не будет?

Ежики вдоль позвоночника прокатываются. Он знает, что ли про Диану?

— Кому “вам”? — переспрашиваю. Только бы не знал. Хотя, информация не секретная. Для его знакомого так и вообще дело нескольких минут.

— Тебе и твоему парню?

Хах. Не сдерживаюсь, и легкая насмешка летит в него назад. Взгляд цепляется за ворот рубашки. Верхняя пуговица расстегнута. Сглатывает, ожидая ответ. Алекс у него на карандаше, постоянно цепляет его, как будто хочет узнать больше информации.

Я могла бы погасить этот интерес сейчас, но не хочу. Подкидываю ещё.

— Нам же с тобой не мешал.

Провокационно. Дерзко. Правдиво.

Уголок его губ на доли секунды приподнимается в усмешке и снова опускается, вычеркивая из губ прямую линию. В глазах снова нет зелени, темнота одна. Реакция на слабое освещение в помещении.

— Ева, он не футбольный мячик, — кивает на мой подарок, — которым можно пасовать друг другу. — Включает философа.

— Как раз ты, — указываю на него пальцем, — назначил себя судьей, а меня отправил на скамейку запасных на два года. Мячом, как ты назвал Вовку, владеешь только ты. Это ты играешь ребёнком, решая свои какие-то внутренние проблемы.

— Не говори чушь. Тебе надо было уехать, а ребёнку нужен был нормальный дом и семья. Я смог предложить только роль отца.

— Но ты ему не отец! Ты ему всего лишь опекун. Пока. — Позволяю себе повысить голос. Вокруг там шумно из-за детских радостных криков.

— Ты права. Опекун. А ты знаешь, что опекунов не может быть два у одного ребёнка?

— Как не может?

— Опекун или один, или опекуны в браке. Тоже самое и с усыновлением. Но усыновить Вовку нельзя, потому что его родной отец не лишен родительских прав. Я хотел, но по закону не получилось. Чтобы он не попал в детский дом, проще и быстрее было оформить опекунство.

— То есть или кто-то один, или брак?

— Да.

Жарко становится от мысли, что мы могли бы пожениться. По расчету ради брата, но он будет жить со мной? И будет ли это расчет, если по правде? Мы как пазлы идеально складываемся в полноценную семью.

— Ева, мы с ним живем, у нас общие дела, уроки, собрания родительские, секция по футболу. Ты как ему собираешься сказать, что этого больше не будет?

— У нас с ним тоже было много общих дел, но ты не постеснялся это все разорвать.

— Он называет меня папой.

— Но ты не родной папа.

— Лучше было бы, чтоб вернулся родной?

Отсекает меня больно. Как плетью словами по душе. Воспоминаниям. Прошлому.

— Валер, — я пытаюсь поймать его взгляд, но он рисует бессмысленные узоры на салфетнице. — Я понимаю, но услышь меня тоже. Он — единственная моя связь с мамой. Единственное напоминание о ней. Я ей на могиле клялась, что не брошу брата никогда. А ты мне предлагаешь отдать фактически постороннему мужчине, которого он просто называет папой? Найди себе женщину, женись на ней, пусть она тебе родит твоего ребёнка и воспитывай его. Ты молодой, у тебя все впереди. А если той женщине, которую ты выберешь, Вова не понравится? Вы назад его мне вернете? Или как я буду с ним встречаться при вас? Нормально все у нас будет? Ты об этом думал? Да, ты помог. Я нисколько этого не отрицаю, но ты сам это все спровоцировал, устроил, отодвинув меня на второй план. Думал, он за два года меня забудет? Или я сама забуду, что у меня брат и займусь только своей жизнью? Для меня он как второй.… — осеклась, понимая, что чуть не раскрылась, не сейчас не про это.

От Валеры это не ускользает. Теперь он ищет и ловит мой взгляд.

— Ты не договорила.

— Для меня он будет, как ребёнок. Мой ребёнок. Я отвечаю за него.

— Может, у него спросить для начала?

— Чтобы он выбирал? Он маленький ещё, я знаю, что ему хорошо и с тобой, и со мной, но с двумя он жить одновременно не может. Я не хочу, чтобы у него был стресс, выбор. Это как знаешь, иногда у детей спрашивают, а ты кого больше любишь: маму или папу? А если он обоих любит.…? Что ответить? Поэтому я не буду приезжать и показательно забирать его вещи. Говорить, что он переезжает ко мне. Пока он будет жить у тебя. Я буду брать его на день, потом на выходные с ночевкой. Я дам ему столько времени привыкнуть, сколько надо. Я найду слова, чтобы объяснить ему все. Но в итоге он будет жить со мной.

— Бать, я пить хочу! — Вовка уже мокрый весь подбегает к нам. Валера бросает на меня короткий взгляд. Смотри, как мы ладим. Ты хочешь это разрушить? И подает Вове стакан с соком. Вижу я все. Но по-другому не могу. Как бы он не просил. — А когда пицца будет готова?

— Вот наш номер, проверяй.

— О, наша следующая, пойдем. — Глазищи у брата загораются. Он такой классный. Искренний, живой, открытый. Я сделаю все, чтобы не сломать в нем это.

Они поднимаются и оставляют меня одну. Взглядом их провожаю. Вова что-то спрашивает и Валера, присев, берет его на руки и показывает, что-то объясняя.

Во рту пересыхает. Как тупой пилой дерет в горле.

Настоящий отец Вовки никогда таким не был. Валера идеальный папа, но я хочу, чтобы Вова был частью и моей жизни. Я тоже его люблю. Очень сильно. Сколько же надо времени и сил, чтобы найти правильное решение, удобное всем.

В такие моменты хочется отступить и быть на втором плане, но Доронин же поступил со мной так. Свое решение он принял быстро. Перевернул все так, что Вовка и не грустил совсем. Как будто заранее готовил все и только ждал, когда я оступлюсь.

Я любила его, я хотела быть с ним, я не хотела никуда уезжать. За те пару дней я столько раз пыталась поговорить, чтобы выслушал, но к моему мнению никто не хотел прислушиваться. Решал все один человек.

— Ева, держи, — Вовка ставит передо мной пиццу в коробке. Аромат сразу поднимает настроение. Валера опускает поднос с коктейлем и соком нам, кофе себе. — Мы ещё тебе кекс взяли, со снежинкой. — Хвастается брат. Не могу не улыбнуться ему в ответ. Хотя знаю, кто покупал. Доронина вообще разозлить можно или он думает, что я шучу?

— Спасибо, Вов. Давай я разложу.

Вовчик усаживается рядом со мной, я поднимаюсь и раскладываю пиццу. Задеваю коленом ногу Валеры. Случайно. Он свою не убирает. А я делаю вид, что не заметила и отодвигаюсь.

— Вов, приедешь как-нибудь ко мне в гости? Я не все подарки захватила. Их слишком много оказалось.

Грязно играю? Возможно.

— Батя, поедем к Еве?

— Нет, Вов, у меня работа. Один к Еве съездишь. — Хоть тут не сопротивляется.

— А когда? — спрашивает у меня.

— Когда Валера не будет против. Он же твой папа.

— Бать, а когда ты меня пустишь к Еве? — Глазами между нами бегает. Валера с укором смотрит, что я устроила тут футбольный матч.

— Завтра у меня много дел, могу завезти его к тебе с утра. — Не улыбаясь, отвечает. Ему тоже не легко, но он идет на контакт. Чувство вины я давно в себе закопала, но сейчас как будто пробиваются росточки.

— Ура!!! Завтра к Еве!

Мы с Вовкой синхронно улыбаемся. Как будто мы приятели школьные, которым разрешили прийти друг к другу в гости.

Я волнуюсь уже. Безумно.

Это новый виток всему. Вообще всему. Как дальше будет непредсказуемо.

Вова, когда от меня уйдет, определенно будет знать, что у меня есть ребёнок. И вряд ли не поделится этим с папой.