Глава 6. Ева

Рассказать сразу, что он отец или потянуть время? Что мне это даст? Что ему это даст?

Доронин мог в любой момент за два года позвонить и спросить, как я. Мог ответить на один из моих звонков. Мог. Но не делал этого. Почему я должна себя теперь чувствовать виноватой за то, что не рассказала раньше?

Это не смертельно. Будет смертельно, обращайся.

Это тоже его слова.

От потока противоречивых желаний внутри развивается смерч. Подхватывает и настоящее, и прошлое. Вихрем все это несет вниз, к желудку, а там затрагивает другие области, превращая все это в легкое возбуждение.

Он будет жалеть о том своем поступке. Всегда будет жалеть. Каждую мысль, пробуждающую хоть малейшее чувство вины, хочется прихлопнуть.

Да, я могла в любой момент написать сообщение, которое бы он прочитал, но я осталась бы зависимой от него. И при очередном торнадо меня бы откинуло куда-то ещё. И все пришлось бы начинать сначала.

Набираю в руки прохладную воду и обдаю лицо.

Очевидно, что как только Вова у меня побывает, следующий вопрос Доронина будет, чей это ребёнок. Твой — и он со своей ответственностью будет мучиться, пытаясь что-то исправить. Не твой — все живут дальше спокойно, но в какой-то своей легкой иллюзии, что ничего не изменилось.

Чтобы свой ураган внутренний потушить знаю, что надо делать.

Но не сделаю этого.

Возвращаюсь за наш столик и натягиваю улыбку.

— Все в порядке? — Доронин следит внимательно. Как читает по жестам. Легкая полуулыбка, расслабляю плечи, взгляд в глаза. — Ты ничего не съела практически. Плохо себя чувствуешь?

Зачем это все? Зачем интересоваться тем, что тебя не интересует?

— Ты и это хочешь контролировать? Почему я плохо ем?

— Плохой аппетит причина разных заболеваний.

— В Англии есть такая шутка. Маленький мальчик сидел на скамейке в парке и жевал одну конфету за другой. После шестой конфеты мужчина на скамейке напротив него сказал: “Сынок, ты знаешь, есть все эти конфеты вредно для тебя. У тебя от них будут прыщи, они испортят тебе зубы, сделают тебя толстым.” Мальчик ответил: “Мой дедушка дожил до ста семи лет.” Мужчина спросил: “Твой дедушка ел шесть конфет за раз?” Мальчик ответил: “Нет, он не лез в чужие дела!”

В темных глазах напротив отчетливо видны яркие вспышки от огней, что мельтешат вокруг нас. Как в ночи фейерверки. Днем-то не рассмотреть. Доронин усмехается в ответ. Намек понял, но обижаться не собирается.

Или это отголоски новогоднего торжества и свадьбы ещё бурлят. Ему весело. Надеюсь, он не видит в том, что я хочу жить с Вовкой, для себя каких-то перспектив.

— Ева, а какие ещё подарки ты мне привезла? — наевшись, Вовка вспоминает про мое обещание.

— Узнаешь.

— Я сейчас хочу.

— Нет, Вов. Завтра. — Ещё двадцать минут назад я чуть истерику не устроила, доказывая, почему мне надо жить с братом. Теперь хочется улыбаться маленькой победе и первому шагу к тому, что Вова очень хочет побывать у меня.

— А ты бате что-нибудь привезла? — Вова как специально нас сталкивает. Цепляет всевозможными крючками, чтобы запутать посильнее. — А то мне придется ему что-нибудь подарить. Все подарки только мне.

— Вов.… — Доронину тоже неловко. Двести процентов даю, что он не подумал об этом.

— Ты сам мне всегда говоришь, что если у меня много, то я могу делиться.

Беру сумку и ищу то, что принесла.

Нет, это не шаг к сближению. Наоборот, показать, что я переросла это и не боюсь делать неожиданные поступки.

— Вов, у меня есть подарок для Валеры, не надо свои отдавать. — Нащупала, наконец, коробку. Не зря взяла. — Совсем забыла про него.

Между бровей вырисовывается складка. Теперь она глубже, чем два года назад.

— С Новым годом. Потом посмотришь.

Увидеть его эмоцию сейчас бесценно. Но на положительную я бы взглянула, а так рисковать не хочу. Если отрицательная — пусть лучше с ним наедине и останется.

Это не для тебя, а для Вовы сделала.

— Спасибо. Я без подарка.

— Ты ничего не должен.

А двести процентов мои.

— Я могу поделиться. — Как всегда находится Вова. — Что ты хочешь? — и расставляет свои подарки.

Глаза на Вовку. На Доронина.

Синхронно улыбаемся и смеяться начинаем.

Как Вовчик умудряется не дать разгореться конфликту дальше. Как ингибитор между нами. Подавляет и задерживает неконтролируемый процесс.

Вове и пары кусочков хватает, чтобы перекусить и сбежать дальше прыгать. Снова оставить нас наедине. Без него все оголяется. Ингибитора нет. Каждое действие и слово как катализатор. Запускает процесс необратимый.

Небольшая коробочка так и стоит между нами. Доронин ее обхватывает и поглаживает пальцами. Занять время и разбавить молчание.

— Можешь выбросить, чтобы ничего не напоминало обо мне. Это просто дежурный подарок, если встречу знакомого.

Только бы не открыл.

— Не обесценивай себя.

— Не будь слишком идеальным, Доронин.

— Я такой, какой есть.

— Улыбки эти все — это только для Вовы. Картинка. Ничего не меняется. Спасибо, что разрешил нам завтра встретиться, надеюсь, и дальше не будешь мешать. Иначе мне придется подать заявление в суд. И ни ты, ни твой друг-прокурор ничего не сделаете мне.

— Ты мне назло это делаешь? Честно.

Минутным улыбкам и затишью за этим столом конец.

— Доронин, ты слишком высокого о себе мнения, чтобы я ради тебя что-то делала.

— Ты изменилась.

Хах. Нервный смешок. Как будто он только понял это.

— Жизнь изменилась и я изменилась. Нельзя попасть в другую среду и остаться прежней. Догадайся, кого надо за это благодарить?

Я сейчас, как стерва. Знаю это. Но поделать ничего с собой не могу. Слишком много накопилось, чтобы все это за один раз высказать. Письмо бы написать. А лучше книгу. Я два месяца, пока не узнала, что беременна, могу в двухтомник изложить.

— А я не сказал, что в худшую сторону.

Он, отмахнувшись, подпирает голову рукой, прикрывая пальцами чуть заметную улыбку, которую я в свою очередь пытаюсь игнорировать.

— Мне пора уже. Варя собиралась в гости заехать.

— Я рад, что вы общаетесь.

Не разговор вышел, а ралли по пересеченной местности. То равнина и гладко, то трясет от эмоций, то засасывает в прошлое.

— Да, кое-кого из прошлого я забрала в настоящее.

Валера так смотрит, будто оценку мне выставляет. Насколько я справилась одна и добавила за два года?

— Мне с утра надо в клинику, могу Вовку завезти к тебе до восьми.

— Хорошо. — Я киваю. Конечно, согласна. Хоть сейчас бы забрала, но я умею ждать. — Кстати, а как тот мужчина, который вчера упал?

— В больнице пока, у него сотрясение, вывих руки и смещение протеза.

— Ого! А почему протез? Что случилось?

— Я не был ещё у него, не разговаривал. Это мне врач, который его принимал, рассказал.

— А ты его вылечишь же?

— Ногу вернуть не смогу, к сожалению, но остальное вылечим, — усмехается в ответ, — ты его знаешь?

— Нет, но он упал из-за меня. Неловко получилось. А можно мне его навестить?

— Можно, когда хочешь съездить?

— Завтра точно нет, раз Вова у меня будет. Может, сейчас заеду. Посещение открыто ещё?

— Открыто, давай подвезем, нам по пути.

Хочет продолжить наше ралли в городских условиях? Не уверена, что выдержу ещё один заезд.

— Я сама доберусь.

— Подозрительный он мужчина, я лучше с тобой съезжу.

— Вы кладете в клинику подозрительных мужчин?

— Медицина для всех одинакова. Даже в тюрьме есть врач.

Как в стену бетонную на всей скорости.

Жестко. Больно. Удушающе.

Я несколько раз глубоко вздыхаю. Смотрю в глаза ему. Отвести боюсь. Как будто там опасность, за пределами нашего пространства. Мы оба думаем об одном и том же человеке. Человеке, который столкнул нас, но потом же и разорвал. Человеке, о котором я боюсь даже думать, как о болезни, которая может выйти из ремиссии.

****

Молча едем в его машине. Я на заднем сидении рядом с Вовкой. Он трещит обо всем на свете, кажется, он и за два года не расскажет все, что с ним происходит. Чем живет, как его футбольная карьера и с кем в школе дружит.

Невольно взгляды на Доронина бросаю. Он на меня, в зеркало заднего вида. Что у него там в голове творится?

Когда оказываемся в клинике, вспоминаю, последний раз тут два года назад была. Он перевернул все. Может, и надо было все рассказать, открыться, но теперь уже ничего не изменить.

— Пойдемте со мной. — Ведет по коридору и останавливается возле палаты на втором этаже. Стучит два раза, ждет, когда ответят и заходит. Мы с Вовой следом. — Добрый вечер, Александр, с Новым годом.

— Добрый-добрый, — здоровается мужчина и стопорит, когда меня и Вовку замечает. Улыбнуться хочет сильно, но сдерживает себя. Если бы здоров был, сам бы встал и обнял нас.

— Здравствуйте, — подхожу ближе, — как себя чувствуете?

— Ну, как? — Усмехается по-доброму и поднимается на подушке, присаживаясь. — Как Дед Мороз, который упал с саней, а олени по нему прошлись. Голова сильно болит.

— С вашими диагнозами лучше полежать пару дней. Завтра я на дежурстве, сам гляну ваши снимки. — Мужчина кивает и губы поджимает. Неловко. Как будто доставляет неудобства.

На тумбочке рядом только телефон лежит. На мужчине больничная одежда. Как не поняла сразу…

— У вас кто-то есть? Кто-то вас навестил? Может, вам что-то надо привезти?

Догадываюсь, что ответит.

— Нет, я один живу.

— Понятно, — отчасти понимаю его. Я тоже одна. Хотя нет. Теперь уже не одна. Но когда-то была одна и также нуждалась хоть в чьей-то помощи. — Скажите, что привезти надо? Я съезжу, мне не сложно.

Доронин тут, но не вмешивается. Наблюдает со стороны за нами.

— Вот ключи от моей квартиры, — мужчина достает связку и протягивает мне. — Одежду какую-нибудь, там спортивный костюм должен быть в шкафу, белье, бритву.

Александр так просто отдает мне ключи, подозрительно даже, но и отказать не могу. Сама же предложила помощь.

— Не боитесь незнакомого человека пускать к себе в квартиру?

— Да что там брать. — Я на Доронина мельком смотрю. Он не комментирует, но анализирует. — Потрогать хочешь? — Александр резко сворачивает с темы разговора и обращается к Вовке.

— А это что не настоящая нога?

Я тут же оборачиваюсь. Вовка рассматривает протез. Неловко. День неловкостей.

— Вова, так некрасиво. Это не игрушка.

— Всё нормально, ребёнок не видел никогда. Можешь рассмотреть.

— А она не болит?

— Нет, Вова.

— Доронин, ты разбаловал его. Есть какие-то границы личные, — поправляю одеяло на мужчине и закрываю от слишком любопытных глаз «не настоящую» ногу. Уверена, для человека это неприятные воспоминания.

— Кто виноват, что он такой любознательный. Может врач будущий, готовлю себе преемника.

— Батя, помнишь, ты хотел мне отдать сломанный фонендоскоп и все забывал?

— Да, Вов.

— Давай, сейчас заберём.

— Иди-иди, а то человеку отдохнуть не даете. — Выпроваживаю их, чтобы остаться с мужчиной наедине. Может, узнаю о нем что-то ещё.

— Ева, я уже второй раз вижу этого мужчину с тобой.

Сердце замирает. Я точно не говорила, как меня зовут. Может, конечно, он в разговоре услышал. А если нет? Если знает обо мне больше, чем я думаю?

— Мы… Вова — мой брат, а этот мужчина его опекун. Старые знакомые.

Глазами задерживаемся друг на друге. Мне все больше кажется, что он не просто так появился. С другой стороны, кто знает, что у него в голове. И насколько он может быть опасен.

— Смотрит он на тебя не как на сестру приемного ребёнка.

— А как?

— Как мужчина на женщину.

— Вам показалось. Он может смотреть на меня только, как на предательницу. — Свожу все к шутке. — Мне пора уже, Александр. Я завтра найду время, чтобы заехать к вам.

— Спасибо.… Ева. — Заминка эта… Он хотел сказать что-то другое, но назвал по имени.

— Вы мне адрес не сказали.

— Давай, я лучше тебе его пришлю. Продиктуй номер телефона.

Как у него все так получается ловко, что и отказать нельзя. Неловкость зашкаливает сегодня.

Диктую номер, на который он сбрасывает адрес.

Странный мужчина. Появился неожиданно, возле меня постоянно, дает спокойно ключи от квартиры. Туда я точно не поеду одна, но и не с Дорониным.

Пока Доронин с кем-то по телефону разговаривает, прощаюсь с Вовкой и киваю Валере.

— Подожди, Ева. — Разговор свой прекращает и прикладывает телефон к груди, заглушая динамик, — ты одна собралась ехать к нему?

— Нет, с Алексом съезжу.

Зрачки расширяются. Чего на Алекса так реагировать, если я безразлична?

— Кто это? — Небрежно для меня заинтересованно для себя спрашивает.

— Парень, с которым я была на свадьбе. С ним надежно.

Не знаю, зачем это говорю. Зачем сейчас заставляю Доронина сравнивать себя с ним, примерять мои определения на себя.

— Может, я лучше с тобой съезжу?

Может и лучше, но….

— Я сама.

Фраза наша из прошлого. Всегда помогала держаться и идти вперед.

— Что-то должно оставаться неизменным. Как фундамент. Будь аккуратна, самостоятельная. — Усмехается и продолжает разговор.

Но как бы ни старалась все делать сама, без посторонней помощи, без мужчины тяжело. Иногда критично сложно.

Как научиться жить без них? Вот сейчас мне надо съездить к Александру на квартиру, а я боюсь одна. Когда-то бы рванула смело, теперь боюсь. У меня дочь есть, мне надо думать, чтобы остаться в безопасности. Нужен надежный кто-то, кто защитит и кого легко попросить можно.

Он отложит не самые важные дела и приедет. И с Дорониным можно было бы, но мы и так слишком часто стали пересекаться. Не хочу, чтобы ралли превращалось в романтическую поездку. Я всё ещё намерена забрать у него Вову. И желательно больше не общаться.

Получится вряд ли, но попробовать стоит.

— Как у вас дела, Сара? — Из такси набираю няню.

— Поели, поиграли, Диана уже смелее ступает. Держится за все. Я надеюсь, что она скоро пойдет сама. Я прям жду.

— Я так боюсь это пропустить, надо больше времени с ней проводить. А столько дел тут скопилось за два года. И хотелось бы ими не заниматься, а они появляются и появляются. Помнишь, я тебе вчера рассказывала про мужчину, который упал?

— Да.

— Я съездила проведать его, он попросил вещи привезти кое-какие, один живет. Мне опять надо у тебя отпроситься.

— Варя же должна скоро приехать, — с укором. Она права, как-никогда, но очень надо. Сегодня.

— А если я потом Алекса позову к нам на кофе?

— А ты с ним поедешь?

— Не с Дорониным же. Мы быстро, обещаю. Минут на тридцать, сорок задержимся. Страшно мне ехать в ту квартиру одной.

— А Лешу значит не страшно отправлять туда?

Лешу.… Улыбаюсь невольно, но не комментирую.

— Зря он что ли в тренажерный зал ходит? Зеркалам только показывать свою красоту?

— Ладно, давайте, только быстро. Поставлю кекс испечь что ли.

— Испеки, целую тебя и спасибо.

— Кстати, завтра Доронин работает, и Вовка у нас проведет целый день.

— Ого, быстро он согласился. Вова же узнает про Диану и расскажет.

— Когда-то Доронин всё равно узнает. Неделей раньше, неделей позже. Оберегать его внутреннее спокойствие я вряд ли буду.