Глава 10. Ева

Доронин звонит.

Я звук выключаю, а мобильный прячу под подушку.

Я пропустила. Да, пошла в душ и пропустила звонок. Он выжидающе звонит и перестает.

Ох, какая я уверенная была, когда возвращалась назад. Думала приеду и все ему выложу. Или на алименты подам.

А теперь не хочется.

Спрятаться бы, чтоб не видел. Я не его конечно боюсь, а разговора. Надо будет все объяснять. И против его спокойствия и уверенности я пасую. Если бы хотела, могла бы просто написать. Прочитал бы, конечно. Не прятала бы Диану от Вовки.

Но сразу зла была на него, что отфутболил. Даже слушать не захотел. Чтобы я не сказала, он не хотел слушать. А потом как-то приучилась без него. Раз он вычеркнул меня из своей жизни. Я тоже. Один-один.

Снова от него входящий, я снова не отвечаю.

Этот разговор всё равно когда-то бы состоялся. Доронин узнал бы. Я в своих мыслях этот разговор уже тысячу раз провела перед сном. Обсудила все c ним. На чем заканчивался разговор? Он просил прощение.

В реальности так не будет. Знаю. Он обязательно задаст вопрос, про который я не думала.

А у меня может не быть подходящего ответа.

Одно короткое вжик и молчание. Сообщение что ли написал?

“Прячешься?”

Всплывает и исчезает. Я не открываю мессенджер. Не вижу.

“Не понимаю. Вова что-то не так понял или я чего-то не знаю?”

Приходит следом. Как на допросе, блин!

“Ещё на одно сообщение не ответишь, я приеду”

Хах, Доронин!

Глаза закатываю. А потом улыбаюсь довольно.

И набираю его сама.

— Ого, как тебя сразу стала интересовать моя жизнь! Даже приехать готов? Два года и не отвечал, а тут готов приехать!

Обида в каждом слове. Ее не скрыть и не завуалировать. Ей пропитано все. Отжимай не отжимай, а пройдет, только когда высохнут все эмоции в отношении этого человека.

— Ребёнок в твоей жизни да, меня интересует.

Ребёнок его интересует. Супер. Как всегда. На меня ж плевать. Как про дочку узнал, так сразу объявился. А так и не нужна была.

— Чья?

Твоя.

Одно ведь слово. Только зачем? У него кто-то есть. Быть лишней со своим прицепом? Опять в это окунуться, а потом страдать. Так, как сейчас, я хотя бы привыкла.

— Это тебя не касается. Отчитываться я не обязана.

— Сколько ей месяцев, Ева?

Ещё и Пифагора включил.

Ладно. На тебе задачку с одним неизвестным. Кто папа?

— Ей полгода. — Доронин молчит. Считает. — Мне надо было тебя забыть. Случайно получилось. Это не твой ребёнок, если ты вдруг подумал. Поэтому свой интерес можешь направить ещё куда-то. — Болтаю, чтобы запутать его.

Я неосознанно повышаю голос, Диана начинает кряхтеть рядом. Я поглаживаю ее по лобику, чтобы успокоить. Доронин замирает прислушивается.

Я даже рада, что все вскрылось. Впервые мне не надо прятаться.

Но не будь ребёнка, он не звонил бы. Это точно. Я не нужна. Нужен ещё один ребёнок. А может и ребёнок не нужен, просто страх быть виноватым или одиноким.

Если бы хоть раз ответил на мой звонок, то узнал бы раньше. Он свой шанс потерял.

Тяжёлый вздох.

— Ты все узнал, что хотел?

— Да.

— Тогда спокойной ночи.

Конец разговора. Отключаюсь.

Почему в душу западают те люди, для которых мы ничего не значим?

А ведь могла сказать. Только зачем? Чтобы он захотел видеть дочь? Захотел помогать? Встречать снова? Водить ее потом в сад? Гулять? В гости приходить?

Веки сжимаю, но это не помогает. Больно в глазах от скопившихся слез. Обида разъедает внутри, а по-другому никак.

Чтобы не говорили, обижаются не только дети. Это чувство может накатить в любом возрасте. Обида — смесь боли и злости, поэтому переживать ее так мучительно.

Не обижайся — говорим кому-то, но это бесполезно.

Можно отрицать это чувство, пытаться не думать о нем. Но нельзя не чувствовать его.

Если кто-то считает себя взрослым и уверен, что никогда не обижается, не поверю. Если бы это было правдой, то это означало бы, что у этого человека нет ни с кем отношений. Обида это с близкими только. На посторонних мы сердимся или возмущаемся.

Между нами c Дорониным стена уже два года из пепла от каких-то чувств. Там должно было остыть все, спрессоваться.

а всё равно больно видеть человека и не иметь права прикоснуться к нему, обнять, знать, что с кем-то другим, не услышать чего-то нежного в свой адрес.

Если впустить его в свою жизнь, хотя бы даже по касательной, снова буду думать об этом каждый раз. Мучить. Проще, когда не видишь человека. Вроде как и нет. Вроде как и не связывает ничего.

Ему-то просто. Было бы сложно, он бы не поступил так. Не оторвал от себя и не выбросил. Когда любят, дорожат человеком. Когда любят, прощают. Когда любят, хотят с ним быть.

Меня не любят. Любил ли вообще кто-то когда-то, кроме мамы…

Переворачиваюсь и смотрю на дочь. Знаю, что обещала рассказать про нее отцу, но не смогла. Сама без папы выросла и продолжаю ошибки своего рода совершать. Как клеймо на нас.

А если со мной что-то произойдет? Кто позаботится? Кто защитит от такого "Олега"?

Что я делаю?!

Я снова включаю телефон и набираю Валеру. Пока ещё не поздно забрать слова назад.

Отключено.

Сеть сбоит?

Набираю ещё. Второй шанс даю ему. Снова аппарат абонента выключен.

Ну и чёрт с тобой!

Значит, не судьба. Узнаешь, когда узнаешь.

Несколько дней никто из нас друг другу не писал и не звонил. Порыв все рассказать угас. Я только Вовке позвонила, узнала как дела, позвала снова в гости. У него уже школа началась. А значит, уроки, тренировки, теперь сложнее. На выходных только сможем встречаться.

Отпускаю Сару сходить по магазинам, прогуляться, отвлечься, а в поликлинику еду одна.

С детства в нее хожу, поэтому все знаю там.

Глаза закроешь и детские голоса сливаются в унисон. Кто-то смеётся, кто-то шумит просто, бегает, кто-то плачет. Запах антисептика дополняет антураж.

Я не стала откладывать поход к детскому неврологу. Приступы у Дианы часто. И хоть заграничные врачи меня и заверили, что это не страшно, меня они пугают.

Каждый раз замираю, когда привожу ее в сознание и боюсь, а вдруг не очнется. Тьфу-тьфу-тьфу.

Передо мной ещё два человека в очереди, поэтому не спеша раздеваемся. Отпускаю ее на ноги, постоять. Как только она почувствовала силу в ножках, все больше хочет проводить стоя и быть повыше. Всё-таки смотреть снизу вверх на все, это слишком однобоко.

Любуюсь на свою крошку. Джинсики, которые подарила Варя крестнице, суперские. Жаль, что мы быстро из них вырастем. Я делаю несколько снимков. Хочу Варе отправить, но не знаю, как отреагирует.

Мы так и не разговаривали эти дни. Я даю ей время успокоиться и осознать. Может быть, даже понять меня.

— Ева? — слышу как будто знакомый голос, но не могу так сразу вспомнить кто это и, придерживая дочку рукой, поднимаю глаза. — Привет.

Осматриваю пару рядом с собой и ребёнка.

— Здравствуйте, — я хоть и была у них на свадьбе, но не чувствую, что могу им тыкать. Они старше меня. А Егор так и вообще ровесник Валеры.

— А ты что тут делаешь? — Онежа с Егором рассматривают скорее не меня, а Диану. Чего уж врать, если Доронин знает, что у меня есть ребёнок.

— К врачу на прием.

Да ладно! У них тоже есть ребёнок! И ребёнок родился не в браке. Что так смотреть-то на меня?!

— А это мальчик или девочка? — спрашивает их дочка Катя.

Маленькой девочке не понять. Волос у Дианы ещё немного. Сама в джинсах. И правда, на принца смахивает моя принцесса. Надо будет добавить ей женственности.

— Это девочка.

— А как ее зовут? — родители молчат, не перебивают Катюшу, но слушают внимательно.

— Ее зовут Диана.

— А у меня в садике подружка есть Диана.

— Эта Диана ещё маленькая и в садик не ходит.

Катя так задорно улыбается, что Дианка за ней начинает повторять. Рассматривает ее внимательно.

Она так близко и не общалась с детками чуть постарше. Поэтому сейчас они все ее завораживают.

— Смотри, что у меня есть. — Катя раскрывает сумочку и начинает оттуда доставать свои украшения, как истинная леди.

— Я не знала, что у тебя есть ребёнок, Ева. — Онежа наконец приходит в чувства и начинает говорить. — Варя не рассказывала. Или ты знал? — С укором смотрит на Егора.

— Не знал. Это она к тебе ездила? Помогала?

— Да, я не афишировала.

— Это сколько ей? Месяцев восемь уже? — Онежа не знает нашу историю с Валерой. По крайней мере, не в подробностях. Поэтому просчитать, кто там чей ребёнок, надеюсь, ей не интересно. Я неопределенно киваю головой. Типа того.

Егору звонок. Он отвлекается на телефон, потом зачем-то на меня и только потом предупреждает жену, что отойдет поговорить. Доронин, что ли?

Надеюсь, не все его друзья полезут в наши отношения…

— А у вас что? Или так просто? — Не хочу про себя говорить и спрашиваю про Катю.

— Катя же не говорила долго, — Онежа присаживается рядом, — теперь всё нормально и мы хотим ее с учета снять. Думали, невралгия какая-то. А у вас?

— Есть проблемы небольшие, там сложный диагноз. Я только в Англии врачам показывала. Хочу у наших проконсультироваться. Надеюсь, это возрастное и всё хорошо будет.

Я не хочу про болячки рассказывать. Онежа тактично не углубляется. Так же тактично не спрашивает и про отца ребёнка.

Так даже лучше. Пусть у Доронина все расспрашивают.

— Тетя, а она бегать умеет? — Катя уже собрала небольшой пучок волос у Дианы и сделала ей маленький хвостик.

Моя же непоседа прическу не оценила. Все это на голове ей кажется непонятным и она усиленно ищет ручкой, как бы снять с себя непонятно что. Напоминает сейчас кота, которому на голову что-то нацепили, а он не понимает где он и кто он.

— Пока не бегает, Диана на ноги только недавно встала. Ходить ещё учится.

— Мне Дед Мороз куклу подарил. Она как Диана, только меньше. Так эту куклу тоже надо кормить, памперс менять и купать.

— Дед Мороз разбирается в подарках.

— Ага, я папу просила сначала, но папу он мне подарил раньше, а на Новый год уже куклу принес. — Я по-доброму усмехаюсь ее непосредственности и с Онежей переглядываюсь. Наслышана-наслышана от Вари про папу в окне напротив.

— Кать… — Закатывает глаза ее мама.

— Если загадывать желания, то они исполняются.

— А вы что загадали? — Непосредственный ребёнок лезет в душу. Даже не знает, насколько глубоко там болит. И я всего лишь хочу, чтобы моя дочка была здорова. Чтобы все прошло и это был обычный ребёнок. Без диагнозов и постановок на учет.

— У Кати скоро день рождения, приходите с Дианой. Варю позовем тоже. Вы же дружите? — Онежа улыбается искренне и меняет тему разговора. Чувствует, что не надо туда. А может, понимает так, потому что сама была мамой непростого ребёнка. Я же натягиваю улыбку и киваю. Дружим. Надеюсь, что ещё дружим.

— Посмотрим, спасибо за приглашение.

— Надо ещё Вовчика позвать. У тебя классный брат.

— Это точно. Только живет не со мной.… — Слова замирают. Застывают в воздухе. Я глубокий вдох делают, моя бы воля назад воздух втянула и забрала их, но уже не получится.

— Они очень дружат с Валерой, и он его так смешно “батя” называет. Но ты сестра.

— Я хотела бы, чтоб он со мной жил. Всё-таки мы семья. Родные с ним. У нас мама одна. — Не знаю, почему говорю это. Может, подсознательно ищу человека, который поддержит или подскажет.

— Мне сложно что-то советовать. Братьев, сестер у меня нет. Мамы тоже нет. Папа в клинике на лечении. Между тем, чтобы жить вместе с ним семьёй, и его лечением в больнице, где объективно ему лучше, там уход и процедуры, я выбрала то, что лучше для него, а не для меня. Хотя я его очень люблю, и хотела бы видеть чаще. Дело же не в деньгах и не в неудобствах. Дома он просто не поправится, а сейчас уже виден прогресс.

Горло давит от этой истории. Если бы мои родители были живы… Все было бы иначе… Она — первый человек, кто смог тронуть мою уверенность в своем решении. Да, люди жертвуют иногда чем-то очень дорогим, чтобы кому-то при этом было лучше.

Онежа как будто на ноги меня поднимает, чтобы я посмотрела на все сверху вниз, как моя дочка, которая только встала на ноги и увидела мир по-другому.

— Мам, — Катя опирается Онеже на колени и выгибается, — я хочу такую же сестричку. Я честно-честно буду помогать. Игрушками делиться буду. И с коляской гулять.

— Это к папе с такими вопросами. — Катя сразу подбирается и довольно улыбается. Да у нее на лице написана всего одна победная фраза: “Папа мне не откажет, папа у меня самый-самый”.

Когда-то и моя Диана вырастет и будет такая же подлизушка маленькая. И про папу будет спрашивать. Как теперь Доронину сказать: “Прости, я обманула”, или “Прости, я пошутила, это ты отец моей дочери”, или.…

Катя снова отвлекается на Диану, а мы с Онежей какой-то ловим момент и друг другу в глаза молча смотрим.

Она как будто понимает все. И сопоставила факты точнее, чем Доронин. Онежа первой взгляд отводит. Диану рассматривает.

— Это его ребёнок, да? Но он не знает?

Я воздух резко втягиваю. А потом успокоиться пытаюсь. Быстро же она.

— Что-то есть, она похожа на Валеру.

Врать легко по телефону, когда человека рядом нет. Когда в глаза не надо смотреть. А вот так рядом — сложно. Ещё сложнее, когда человек с тобой искренен.

— Придет время, узнает. — Пожимаю плечами.

— Главное, надолго не затягивай. — Онежа наклоняется ко мне и почти шепчет. — Катя, вон, не разговаривала долго, по схожей причине. — Онежа вкратце пересказывает, что случилось у ее дочери и что ей пришлось пережить в свои пять лет, пока у нее не было папы. — Я не расскажу никому, не волнуйся. Это ваше дело. Но последствия могут быть такими.

— Спасибо, — облегченно выдыхаю. Может, зря всё-таки не рассказала все Доронину?! Онежа умеет посеять сомнения и удобрить беспокойством.

— Ева, а ты на машине, кстати? Хочешь, мы вас подвезем до дома?

— Спасибо, я на такси доберусь.

— Нам не сложно. Мы тебя подождем. Твоя очередь уже. — Онежа кивает на дверь.

Я беру Диану за руку. Мне в кабинет надо входить, поэтому некогда спорить с Онежей.

Будем надеяться, что она не расскажет никому раньше времени. Если сегодня же Доронин не прилетит за объяснениями, значит и правда, она может хранить секреты.

Я надеялась, что когда выйду из кабинета, они уже уедут. Ну, мало ли какие дела важные. Я бы совсем не обиделась. Онежа — чудесная, Катя — тоже, с ними чувствую себя в безопасности. Но Егор… Эта мужская дружба… Он не будет на моей стороне. И как только что-то заподозрит, сдаст меня. И Онежа его не остановит.

Но они меня ждут. Никуда не ушли.

— …. а почему так долго надо ждать? А быстрее нельзя сестренку? А если я не захочу уже через год? — По смыслу догадываюсь, о чем разговаривают.

— Вместе будем ждать, — подмигивает ей Егор. — Будем смотреть, как у мамы живот надувается, а потом лопнет. И оттуда появится сестренка.

Лучше бы Вова тоже думал, что дети после взрыва берутся, а не про кесарево сечение меня спрашивал.

— Ева, ты все? — Онежа поднимается и кивает.

— Да.

— Отлично, — подает мне комбинезон, чтобы Диану одеть. — Тогда едем.

Раз ждали меня так долго, то уже неудобно отказываться.

Диана тонет в зимнем комбинезоне. Становится непропорционально большой и тяжелой.

Хочу взять на руки, но Егор останавливает.

— Давай, я помогу, — наклоняется и берет Диану на руки. Ему это вообще для разминки такой вес.

— Она может капризничать.

— Чего это она будет капризничать? Да? — Улыбается ей.

Одной рукой ее держит, второй лифт вызывает.

Дочка уже губы складывает. Меня ищет глазами. Волнуется.

— Я тут, — улыбаюсь ей и беру за пальчики.

Диана на Егора смотрит так внимательно. Настороженно. Он ей подмигивает и щелкает языком.

Неа. Всё равно не помогает. Меня крепко держит. Хоть и не плачет.

— Пап, а меня? — Катя снизу на нас глядит и губки складывает. Плакать собирается, что ее на руки не взяли. Его девочку…

— И тебя надо? — Кивает и уже не так приветливо смотрит на Диану. Ревнует, что ли?

Я сдерживаю улыбку. Будь у меня папа, я бы тоже за него вцепилась и никому не отдала.

Егор присаживается и второй рукой поднимает Катю. В обеих руках у него теперь по девочке. И все довольны.

Лифт наконец приезжает. Мне входим все вместе. Онежа нажимает первый этаж.

Смотрит на Егора и маленькую Диану и о чем-то загадочно улыбается в своих мыслях. Кажется, у кого-то планы по расширению семейства.

Катя обнимает папу за шею одной рукой. Права свои на этого мужчину сразу обозначает. Диана собственно и не вступает в борьбу. Как чувствует, что у нее где-то свой такой же есть.

Кресла нет, поэтому сажусь на заднее сидение, а Диану беру на руки. Рядом с нами Катя в своем кресле. Онежа и Егор впереди.

— Онеж, я закину вас и Еву, потом по делам сгоняю. Помочь надо. — Отъезжаем от детской поликлиники.

— Что-то не так?

— Да, я тут решил помочь с кадрами, а там анкеты на иностранном языке есть. Я разговорный знаю, а так, что там написано слабовато. Надо, может, агентство искать по переводам. Да и так, отобрать адекватов от неадекватов.

— А что нужно перевести? — жду паузу и переспрашиваю.

— Резюме о приеме на работу, от подрядных организаций несколько предложений. А ты знаешь язык?

— Да, я же в Англии училась. Знаю в совершенстве. Менеджер по персоналу мой профиль. — Опускаю, что его же друг оплачивал это обучение, поэтому прогуливать и терять возможность там поучиться глупо. — Официально поработать не успела, но консультировала онлайн несколько компаний.

— Может, поможешь тогда?

— Егор, — одергивает мужа Онежа.

— Подожди, отличная же возможность. Девушка проконсультирует, английский диплом это не курсы повышения квалификации.

— У нее ребёнок маленький, а ты ещё напрягаешь.

Онежа взглядом его одергивает.

Я отвожу глаза, чтобы не участвовать в семейных спорах. Не вижу их лиц и о чем они другу пытаются сказать.

— Онеж, возьми папку чёрную сзади. Там сверху сразу анкеты на английском. Покажи Еве?

Пробегаю глазами по тексту и сразу описываю ему, почему с первым кандидатом, я бы не работала.

— Согласен.

— Мне все понятно, но надо время, чтобы просмотреть все анкеты и отсортировать их.

— Например.

— Ну, отобрать где есть высшее образование, последнее место работы, возраст, достижения, опыт и стаж. Даже грамматические ошибки могут о многом говорить. Это в общем, в частности, конечно, надо смотреть всю анкету целиком.

— Может, хочешь подработать?

— У меня не очень много времени, но помочь могу.

— Егор, это….

— Всё нормально, Онеж, — перебивает ее. — Она только попробует. Если сложно или не справишься, я помогу. Не хочу отдавать это в агентство. Что-то у меня с ними не очень удачный опыт.

— Хорошо.

— И подумай, есть место менеджера по кадрам. Там фирма только открывается. В принципе, я думаю, достаточно удаленной работы, дальше начальник там сам будет общаться с теми, кого ты одобришь.

— Хорошо, я попробую.

Лишними деньги не бывают. И мои счета в любой момент могут закончиться и закрыться.

— Онежа, возьми у Евы номер телефона.

Я забираю всю папку, чтобы изучить. Прощаюсь с ними и поднимаюсь домой.

За всем этим неожиданным предложением, забыла спросить, а кому хоть я помогаю….