Глава 14

Орланы встретили их уже на подступах к дому и пристроились по краям к карете. Рассел теперь подмечал каждую мелочь, стараясь найти подтверждение словам травницы. На первый взгляд птицы как птицы, только очень крупные, размером почти с небольшого морава, и грудные клетки у них слишком широкие. А с другой стороны, кто ж их видел вживую, этих орланов? Водились они только у Пиковых Скал, а там Расселу бывать не приходилось.

Но одно он точно знал, в их присутствии делалось ему совсем не по себе и он не мог так свободно гладить их и чесать им перья как Иви или вот нынешний их амиран Дастиан Болигард. А о том, чтобы веником или полотенцем огреть, как Тона, и речи быть не могло.

И еще одну странность заметил девин, орланы никогда не пересекали границ Героны. Как в Леарну лететь, так пожалуйста, а в Сиридан и носа, то есть клюва не показывали. Чего-то опасались или избегали кого?

Рассел отвел моравов в стойло и вернулся во двор. Ивейна скрылась в доме, а Тона, прижав руки к груди, о чем-то беседовала с самым мелким орланом, Севи. Старшие сидели рядом на изгороди и со стороны, казалось, внимательно следят за разговором. Рассел подошел ближе.

— Вы уж простите меня, ваше высочество, что отходила вас тогда веником, когда вы целое кольцо колбасы из подпола утащили, — говорила полушепотом Тона, оглядываясь по сторонам. Птица смотрела на нее, склонив на бок голову, и не шевелилась. — И тогда, когда я за вами до самого леса гналась с полотенцем, так вы же все пироги с требухой сожрали, что я на три дня напекла!

Орлан отвернулся и встал к Тоне боком.

— Зато помните, как я вам всю мелкую рыбу скормила и братьям вашим ни рыбинки не оставила, потому что вы меньше, вам сил надо набираться? — пока Тона говорила, орлан начал потихоньку подбираться к ней, смешно переставляя когтистые лапы. — И блинчиками вас всегда угощала, а хотите, сейчас напеку, ваши любимые, с еленикой, целое блюдо, а? И сливками сладкими полью так, как вы любите?

Севи добрался до Тоны, выгнул шею и осторожно прислонил голову к фартуку, который та успела повязать. Тона пригладила торчащий хохолок.

— Ну вот и славно, вот и помирились. Пойду теперь еленику собирать, а вы, мальчики, давайте за мной.

Севи посеменил за травницей, Рассел смотрел во все глаза. А когда вдогонку и два больших орлана сорвались и понеслись в сад, тоже не выдержал и вслед за ними побежал. И остолбенел. Птицы срывали еленику и сбрасывали Тоне в большое ведерко, а та пальцем указывала, на какой ветке плоды сочнее и крупнее.

— Тона, а раньше ты не могла догадаться? — протирая глаза, спросил возмущенный девин. Та обернулась к Расселу и развела руками.

— Они мне всегда помогали, Рас, а я их блинами кормила. Откуда ж мне знать, собирают на самом деле орланы еленику или нет, если здесь они не водятся? А блинчики в таком количестве у меня кроме них только наш наследный принц Астурийский поедал!

***

За завтраком Тона приставила к столу еще три стула.

— Матушка, мы что, гостей ждем? — удивилась Ивейна.

— Да нет, дочка, это мальчикам нашим, — ответила Тона, орланы сначала робко заглядывали в двери, а затем, осмелев, чинно направились к столу.

— С каких это пор ты так подобрела к ним? А кто совсем недавно за Севи с полотенцем почти до самого леса гнался? — Ив положила себе блинчик и щедро плеснула сливок. — И кто тебе сказал, что они мальчики? А вдруг они тайком яйца в гнезда откладывают? Мы же не знаем… Ай, Лерр, ты чего щиплешься?

Один из орланов ухватил Ивейну клювом за бок так, что она даже подпрыгнула.

— Ну что ты, дочка, посмотри какие они у нас красавцы статные, — Тона раскладывала по тарелкам блины и поливала сливками, — зачем им гнезда, когда они в сене на чердаке неплохо устроены? Хотя, знаешь, что, деточка, мы их пожалуй в дом переведем. В гостевой, в лучшие апартаменты, пусть птенчики наши там на диване спят, сено оно колется…

— Да что с тобой, матушка, — Ивейна отложила вилку и уставилась на мать, — может нам еще одежду для них из Леарны модную заказать и куафера выписать? Вон у Севи вечно на голове хохолок торчит.

— И закажем, и выпишем, если надо будет, — Тона пригладила птице хохолок и орлан одарил Иви гордым взглядом.

— А где тогда будет останавливаться сенор Воманжер, когда приедет к тебе лечится в следующий раз? Он же всегда требует себе лучшие аппартаменты?

— Хоть на чердаке пусть селится, — махнула рукой Тона, — надоел он мне хуже смерти. Ну не могу я ему помочь, что тут поделаешь?

— И что за хворь у этого сенора Воманжера, — поинтересовался девин, уминая блинчик. — Что-то легочное?

— Закрой уши, Ив, — потребовала Тона.

— Ой, да знаю я, — скривилась та, — он как зелья вашего напьется, матушка, так скорей в селение идет по девкам, а они потом ко мне все бегут за амур-травой.

— Амур-трава? — поднял брови Рассел.

— Бегут к тебе? — подняла брови Тона.

— Ну да. Вас-то они боятся, матушка, да вы и не смолчите, начнете им нотации читать, а мне не жалко, девки у нас в селении хорошие, дуры правда, но хорошие. Ладно, ладно, — она закатила глаза к потолку и заткнула уши указательными пальцами.

— У Воманжера мужская немощь, — пояснила Тона, — и как не объясняй ему, что надо меньше пить и хотя бы один центнер веса сбросить, все без толку. Я ему одноразовый настой даю, чтобы он с собой забирал, к жене, а он тут все за раз выдудлит и к девкам. Однажды его жена приехала ругаться, шарлатанкой меня называла, так я ей настой отдала, она потом мне письмо с благодарностями прислала, очень довольная осталась. А я все голову ломаю, почему девки ко мне за амур-травой не ходят, я бы им тоже просто так дала, свои ведь. Да им у Иви проще выпросить.

И она дала знак Ивейне, что закончила. Та опустила руки и с блуждающей улыбкой продолжила завтракать. После Тона с Расселом отправились в чулан, а Ив осталась мыть посуду, причем мать и дочь немало попререкались между собой.

Поначалу Тона воспротивилась и уговаривала Ивейну оставить посуду ей, она непременно все перемоет сама, лишь только покажет мэтру Северину корзину с сорочкой. Ив уставилась на мать с таким ужасом, что Рассел ухватил Тону за рукав и настойчиво потащил за собой.

— Перестань, Тона, ты совсем напугала девочку. Раз мы не можем ей все рассказать, значит нужно вести себя как обычно. Мы ведь и сами ни в чем не уверены. А ты и птиц за стол усадила, и в аппартаменты их поселяешь.

— Так это же детки Эррегора, Рас, — с укоризной покачала головой Тона, — как же по-другому?

Рассел лишь вздохнул. И через минуту крутил в руках небольшую корзину с лентами, прикладывал к себе простую сорочку, пожелтевшую от времени и ничего, совсем ничего не чувствовал. Ни в голове у него не прострелило, ни в сердце. Тона напряженно следила за ним, закусив губу. Рассел медленно сложил сорочку, положил в корзину и повернулся к ней всем своим могучим телом.

— Отведи меня к этой вашей Эзаре, Тона. Прямо сейчас веди.

***

Рассел шел за Тоной по узкой тропинке вдоль густых зарослей, возвышающихся с обеих сторон, словно живая изгородь, а затем тропинка внезапно оборвалась, заросли расступились и перед ними оказался небольшой домик с красной черепичной крышей и цветными ставнями. Возле дома в небольшой клумбе копошилась женщина, заметив пришельцев она разогнулась, подбоченилась и насмешливо проговорила, беззастенчиво разглядывая Рассела:

— Здравствуй, Тона. Это где ты такого красавчика выхватила? Везучая ты у нас, то короли с амирами у тебя пропадают, то такие мужчины захаживают. Или может, ты его для меня привела?

— Не для тебя, а к тебе, — ворчливо ответила Тона и тут остановилась, изумленно вытаращив глаза: — Эзара! Что это с тобой? Да ты лет на тридцать помолодела!

А Рас давно уже все глаза проглядел. Со слов Ивейны он представлял себе ведунью дряхлой старухой, а перед ним стояла моложавая особа со жгучими глазами и иссиня-черными по пояс волосами.

— Дни хорошие были, хлебные. Тут один мне целых двадцать лет отвалил, догадайся, чего захотел?

— Откуда ж я знаю. У тебя чего только не просят!

Эзара наклонилась и зашептала Тоне на ухо с заговорщицким видом. Та охнула и прикрыла рот рукой.

— И что, нарастила?

— А как же! — горделиво сообщила та. — Так и пошел, еле ноги переставлял. Теперь жду, когда назад приволочется, укорачивать. Думаю, еще с десяток лет возьму.

— Злая ты, Эзара!

— Это не я злая, — Эзара зевнула и принялась полировать о рукав длинные ногти, — это люди глупые, сами идут, я никого силком не тяну. Вот и вы пришли, говорите уже, чего надо.

Рассел достал из кармана амулет Ивейны и показал ведунье. Та закатила глаза и простонала:

— Ну Тона, ну сколько можно мне этим булыжником перед носом махать, говорила я, нет у меня столько силы, чтобы его разбудить. А у тебя и прожитого не хватит, чтобы со мной расплатиться. Меня до сих пор совесть поедом ест, что я с тебя и Абидала тогда плату взяла, но ты сама видела, я по-соседски, ни минуточки лишней, сколько потратила, столько и брала. А как услышала, что Аб…, — она махнула рукой и стряхнула с ресниц пару слезинок. Рас смотрел, как завороженный. — А ты чего рот раскрыл, красавчик?

Рассел сглотнул, взял себя в руки, прокашлялся и заявил:

— Сенора Эзара, я готов расплатиться с вами, скажите, как этот амулет связан со мной и кто может помочь его разбудить.

— Сенора! Я такая же сенора, как ты его величество, красавчик, — Эзара с возрастающим интересом обошла его вокруг и снова подбоченилась.

— Меня зовут Рассел Северин, — поклонился Рас, попутно заглянув в глубокий вырез Эзары, мало скрывающий выступающие достоинства. — Мэтр Северин, королевский девин.

— Какая честь для нас, мэтр! — от Эзары явно не укрылось его повышенное внимание к верхней части своего тела. — Что ж, не вижу проблем. Попробуем.

— Нет, Рас, не надо, — Тона умоляюще протянула к нему руки, — ты так всей жизни лишишься.

— Я должен узнать, Тона, — упрямо мотнул головой Северин, но тут Эзара насторожилась, еще раз обошла Рассела вокруг и неожиданно прижалась ухом к его груди. Рассел стоял, подняв руки, и озадаченно смотрел на Эзару.

Ведунья потянула носом воздух, провела рукой по широкой проседи девина, выдернула оттуда несколько волосков, пустила по ветру и еще раз потянула носом.

— А ты не можешь мне отдать свою жизнь, красавчик, — изумленно сказала она, снова странно принюхиваясь, — потому что она тебе не принадлежит!

Тона и Рас переглянулись.

— Я смотрю для тебя это не новость, — несколько недовольно сказала Эзара, — зачем тогда голову мне зря морочите?

— Не сердись, Эзара, — Тона примирительно взяла ее за локоть, — да, для нас это не совсем новость, но мы по-прежнему нуждаемся в помощи.

Эзара закусила губу и задумалась. Затем снова сделала круг около девина.

— А что скажет сенор королевский девин, если я попрошу у него плату натурой?

— Скажу, что сенора ведунья сильно рискует.

— Рискую? Ты о чем, мэтр девин? Я вот говорила о дровах, мне дрова к холодам колоть надо. Я бы давно магией порубила, да все эти законы новые. А ты о чем подумал? — она вскинула на него черные брови с изломом, но в глазах ее живо плясали огоньки.

— О дровах, — солгал Рас.

— Тогда хорошо. Жду тебя, красавчик, сегодня вечером, как солнце сядет, так и приходи. А за амулет вот что скажу. Сестра у меня есть, ну как сестра, у нас так принято говорить. Она появляется в мир раз в десять лет. Как раз через год, один месяц и четыре дня она снова должна объявиться. Дом у нее есть, за Драконьим кладбищем, в Спящем лесу, под деревьями, кроны которых сплелись подобно королевской короне. Найдете ее, считай повезло, не найдете — еще десять лет ждать придется.

— Спасибо тебе, Эзара, — поклонилась ей Тона, прижав руки к груди, — добрая ты.

— Да ладно, чего уж там, — ведунья снова смахнула невидимую слезинку, — не чужие поди люди. А ты, красавчик, смотри, не обмани меня, даром что девин, нашлю на тебя хворь нехорошую, пожалеешь.

— Я приду. А почему ваша сестра раз в десять лет появляется, что за секретность такая? — Рассел сложил руки на груди и смотрел на Эзару.

— Так ведь за черную магию не только в Героне, во всей Андалурсии по головке не гладят, девин. Или ты об этом не слыхал? А знаешь ли ты, что полагается за черную магию тем, кто ею пользуется, и тем, кто ее применяет?

— Знаю, Эзара, — Рас нехотя посмотрел ей в глаза, — смертная казнь.

— Вот и не спрашивай меня, почему сестра моя в невидимом мире прячется, — не отводя горящего взгляда, молвила Эзара. — И сам сто раз подумай, прежде чем ее искать.

***

Рассел явился, когда солнце уже стояло высоко, мать и дочь Верон как раз заварили ароматный чай и собрались чаевничать. Тона лишь увидела его, едва сдержалась, чтобы не расхохотаться — девин выглядел так, словно за ночь перепахал половину земель местной общины. Он ввалился в дом и рухнул за стол, выдвинув стул ногой.

— Что это с вами, мэтр Северин? — удивленно спросила Ивейна, наливая и ему чашку.

— Мэтр Северин колол дрова Эзаре, — кусая губы, ответила за девина Тона. Тот лишь жалобно посмотрел на нее и уронил голову на руки. — Отрабатывал долг.

— Ночью? Дрова? Это правда, мэтр Северин?

Рас неразборчиво крякнул и неопределенно повел вокруг рукой. Ивейна недоверчиво вскинула голову, отпивая горячий чай и довольно зажмурилась.

— И как вы от страха не умерли, Рассел?

— Я умер, детка, — прохрипел Рас, Тона снова закусила губу, — и не один раз.

— Пей чай, Рас, — подвинула к нему чашку Тона, — и иди спать. Я дам тебе настойку сонника, она поможет тебе восстановить силы.

Рассел благодарно кивнул и и тут же захрапел, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки.