Глава 29

Они уснули. Да-да, оба. Как так получилось — хороший вопрос. Но факт оставался фактом.

Негромко работала плазма. Было тепло и уютно.

Алексия ещё дремала. Сознание возвращалось медленно, нехотя. Проснется, надо будет что-то делать, о чем-то думать. А так… Хорошо было.

Она помнила, что уснула на груди Рустама. В какой-то момент глаза закрылись сами. Помнила мысль — ну и что, пусть. После обеда и сладкого вина они перебрались на огромный диван. Почти не разговаривая.

Просто легли. Включили плазму и оба уснули.

Рустам не лез к ней, наверное, это и подкупило. Усыпило её спокойствие.

А сейчас… Он проснулся первым. Она отчего-то это знала. Сначала Алексия почувствовала его руку, крепко обхватившую её талию, потом ровное дыхание у самого виска. Губы Рустама почти касались её шеи.

Она затаилась, прислушиваясь к себе. Отторжения не было. Страха, как ни странно, тоже.

Было легкое покалывание по коже. И тепло.

Алексия осторожно приподняла взгляд и наткнулась на его глаза.

Тёмные. Горячие. Одержимые. Вот какие у него были глаза. Вот, что плескалось в них.

Точно. Одержимые. Как она раньше не поняла. Он одержим ей… Это не любовь. Совсем не то.

Он смотрел на неё так, будто хотел прожечь насквозь. Будто за эти часы что-то внутри него окончательно сорвалось с цепи.

Она молчала. Смотрела и лихорадочно думала.

Думала… думала…

Он тоже сначала молчал.

А потом грубовато выдал:

— Хочу тебя. Пиздец…

И перевернул её на спину, прижал к дивану всем весом. Масштаб происходящего обрушивался на Алексию, придавил.

Но она не оттолкнула Рустама. Нет. Продолжала смотреть.

И он каким-то шестым чувством, едва ли не звериным, почувствовал её изменения. Глухо застонал и начал целовать. Впился в неё теплыми губами и сразу языком толкнулся внутрь.

Леша позволила. Она приказала себе расслабиться. Так надо. Кровь в венах нагрелась до максимума

Его губы жгли. Зубы слегка царапали её нижнюю губу, язык настойчиво ласкал её. Нет — брал. Это более точная характеристика.

Алексия попыталась отстраниться, но он лишь сильнее впился пальцами в её кожу. Его рука легла ей на живот, пальцы распластались, захватывая больше территории.

Это когда-нибудь должно произойти. От этого ей не уйти. Так почему не сегодня?

День рождения…память… Его лицо, там, на кладбище…В висках Леши застучало.

Алексия лежала на спине, ее руки беспомощно сжимали кожаную обивку дивана, когда Рустам всей тяжестью своего тела пригвоздил ее к месту.

Его губы скользили по ее лицу, как раскаленный шелк — сначала легкое, едва ощутимое прикосновение к виску, затем влажный след по скуле, к уголку рта. Он специально не целовал ее, только дышал неровно, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Ты пахнешь петрикором, — прошептал он, касаясь языком ямочки под ухом.

— Чем?

Она даже стушевалась немного.

Рус поднял голову и совершенно диким взглядом уперся в неё.

— Запахом земли после дождя.

Это было нокаут. Такой неожиданный.

— Рус.

Она не знала, что сказать. Он перекрыл ее протест губами. Может, и правильно.

Он сместил руку с подрагивающего живота Алексии ниже, и внезапно дотронулся до обнаженной кожи бедра. Когда у неё успелось задраться платье? Во сне?

— Можно?.. Здесь можно тебя трогать?!..

Его голос не хрипел. Он звенел. Но тихо, пронзительно. Даже Леша услышала сколько всего в нем было.

Неужели он всё-таки любит её? Вот так, извращенно? На грани фола, на грани принуждения?

Она потерялась. Истерика привычно булькнула в горле и куда-то провалилась дальше.

Рот Рустама сполз к шее, зубы зацепили тонкую цепочку, прежде чем впиться в нежную кожу. Его губы трогали её. Лизали. Да-да. Он провел языком там, где шпарил пульс.

Стыд смешался с шоком. Пусть он и трогал её раньше. Даже заходил довольно далеко! Но сегодня всё иначе. И, кажется, они оба это понимали.

Сердце разрывалось на куски, и они, ударившись о грудную клетки, оседали в животе.

— Скажи, — продолжил он, упираясь лбом ей в лоб и снова опаляя чужим дыханием. — Сегодня мне можно?…

Его голос походил на наждачку. И эта наждачка царапала нутро Алексии. Нещадно…

Девушка быстро кивнула. Как могла. Получилось, что её лоб проехался по лбу Рустама.

И почти сразу же по телу Рустама прокатилась сильная дрожь, которая так же отозвалась в Алексии. Да что с ним такое?..

Хочет?.. Так сильно хочет?..

Голова просто взрывалась от обрушившихся на неё эмоций. Да-да, именно эмоций.

Она прикрыла глаза и запрокинула голову. Пальцы Рустама двинулись выше.

Его губы не отпускали её ни на секунду. Горячие, влажные, настойчивые, они целовали её так, будто высасывали воздух из легких, не давая передышки, не позволяя опомниться.

Его ладонь скользнула по её бедру уже более собственнически. Ещё бы, он получил добро! Сначала едва касаясь, почти нежно, но с каждым движением всё увереннее, всё плотнее. Пальцы впивались в мягкую кожу, оставляя следы, которые завтра, возможно, станут синяками. Его нежность граничила с жестокостью. И так всегда, и так во всем.

Его большой палец прошелся по краю её трусиков. Медленно, намеренно задерживаясь, ощущая, как под тонкой тканью задрожало её тело. Потом чуть сильнее, нажимая, заставляя её вдохнуть резко, почти сдавленно.

— Я не сделаю тебе больно. Давай разденемся.

Не сделает…

Алексия ему не верила.

Или всё же верила?

У него снова было другое лицо. Голодное. Жадное. Черты исказились, стали почти не его. На его лице дикий гремучий коктейль. Тело прострелило током. Там, внизу.

Она снова кивнула, и тем самым сдетонировала вулкан.

Рустам сорвал с себя рубашку одним резким движением, пуговицы со звоном рассыпались по полу. Его тело обнажилось сразу, широкие плечи, жилистые руки, грудь, покрытая тёмными волосами. Он дышал тяжело, почти по-звериному. И пусть его дыхание было неровным, но движения оставались нарочито медленными, будто он растягивал момент, наслаждаясь каждым взглядом Алексии.

Он протянул к ней руки, заставляя Алексию сесть.

— Иди ко мне.

Какие знакомые слова… И в тоже время новые.

Алексия приподняла бедра, позволив ему задрать платье выше. Ещё выше. Ещё. Она, как маленький ребенок, подняла руки кверху. Она отчетливо, сантиметр за сантиметром ощущала, как его руки скользят по её коже. Тут. И там. И там. Платье закрыло ей лицо, и у Алексии всё сжалось внутри. Стало страшно! Невыносимо!

Но ещё одно движение и платье окончательно соскользнуло с нее. По коже рассыпались мурашки, которые он заметил.

— Холодно? Включу кондей? — Рустам даже подорвался, начал вставать, показывая себя во всей красе.

— Нет! Не надо! — Леша потянулась к нему, тормозя.

Если он встанет, если оставит её хотя бы на секунду, она сбежит.

Он развернулся к ней всем корпусом. Такой высокий… Эти плечи, грудь, живот. Ниже… Ниже она отказывалась смотреть. Ладони Рустама опустились на её талии, большие пальцы вжались в нежную кожу, но не грубо, скорее с каким-то почти болезненным обожанием.

Ощущения ошеломляли. Пусть он и трогал её раньше.

Он навис над ней.

— Я же продолжаю? Да?

Он потянулся к ней.

Ответ с её стороны не потребовался. Лифчик расстегнулся одним лёгким движением, и он откинул его назад, освобождая её грудь. Его ладони скользнули вверх, обжигая кожу, а губы опустились на ключицу. Влажные, нетерпеливые. Рустам всё ещё сдерживал себя, это чувствовалось. И где-то в глубине души она ему была благодарна.

— У тебя охрененная грудь.

Она зажала рот ладонью. Ничего не надо говорить!

Он её понял.

Его пальцы потянули за резинку трусиков. Алексия опустилась на локти, приподняла бедра…

Всё. Она голая. Они оба голые.

Он притянул её к себе, и теперь между ними не было ничего, кроме жара кожи. Его руки скользили по её спине, впивались в ягодицы, поднимали её, прижимая к себе так сильно, что она едва могла дышать. Кожа к коже.

— Если я буду жестить, — выдавил из себя Рустам, морщась. — Говори, ладно?

— Жестить?..

— Ну, торопиться… Ты даже не представляешь, как я тебя хочу.

— Рус, стой! — её руки уперлись ему в плечи. — У тебя же есть презерватив?

Этот вопрос всплыл в голове Алексии самопроизвольно.

— Есть, конечно, — ответил Рустам, не отрываясь от неё. — Расслабься, Леш. Ты напряжена. Я же тебя порву…

Ты и так порвешь!..

Эти слова застряли в горле Леши. Оборвались на полувздохе. Потому что губы Рустама снова коснулись её. Он склонился к её груди. Её кожа в очередной раз покрылась мурашками. Леша попыталась и сама прикрыться. Но тщетно.

Рустам не позволил.

— Нет.

Просто «нет» и всё.

Его руки ласкали, мяли её грудь. Он чувствовал, как бьётся её сердце, и его дыхание становилось ещё горячее.

— Доверься мне, хорошо?… Хорошо? — в его шепоте было что-то безумное, одержимое.

Он опустил её на диван и накрыл своим телом, его прикосновения стали почти нежными. Ладонь, скользящая по бедру, губы, целующие живот, пальцы, запутавшиеся в её волосах. Почти…

Он не торопился.

И почти сразу срывался на другую эмоцию. Чуть прикусывал сосок Леши.

— Потрогай меня.

Она не знала, что он имел в виду.

Она его обняла. Голого… Леша от осознания накрывающей их действительности несколько раз моргнула. Она сдурела?! Она на самом деле собиралась заняться сексом с Умаровым?

Да. Да, черт побери.

Под её пальцами жили его мышцы. Они двигались, горели. Как и он сам.

Рустам раздвинул её ноги. Сначала нешироко. Чуть-чуть. И сразу додавил, раскрывая её.

И ладно бы на этом всё. Нет же!

Он подался назад и уставился.

Прямо туда.

Леша громко сглотнула. Во рту образовалось неимоверно много слюны. Время остановилось. Тик… Тик-так…

Рустам почти повторил её движение. Тоже громко сглотнул. Даже более шумно.

А потом подался вперед, накрыл собой.

— Ты не возбуждена, да?

Его пальцы накрыли её лоно. Леша не собиралась отвечать!

— Я подготовлю тебя, ладно?

Если бы она знала, что он имел в виду, она бы ни за что не согласилась. Точнее, сделала всё, чтобы его остановить. А так она оказалась неготовой к тому, что последовало дальше.

Он опустился вниз. Съехал по ней и оказался между её ног.

— Нет… Нет-нет, — она честно пыталась его остановить, даже за плечи его царапнула. Но пальцы заскользили по покрытой испариной коже.

Он в отличии от неё был возбужден! Вены вздулись, глаза горели тьмой. Рустам хищно оскалился, обжег огнем и накрыл губами её лоно.

Лешу точно током пронзило.

Это откровенно. Остро. А ещё влажно. И невыносимо интимно. Это, когда любишь… Это…

«Я люблю тебя».

Мужские слова взорвали мозг.

Губы — тело. Не то, чтобы Леша возбудилась, заметалась под ним и кончила. Но она начала что-то чувствовать. Тяжелое, вязкое, тянущее. Приятное.

Его язык снова и снова касался её. Влажно и размашисто.

А потом Рустам резко подтянулся на руках и лег на неё. Снова оскалился, по его лицу прошлась судорога.

— Не могу больше, — простонал он, впиваясь в неё губами.

И начал входить в неё. Заполнять собой. Леша натянулась, как струна.

Чувство наполненности оглушало. Ощущение чужого проникновения оглушало! Она зажмурилась. Горячее. Твердое. Чужое. В ней. Боже. Алексия не могла дышать.

Она ожидала боли, но её не было. Было только странное, давящее наполнение, от которого сводило живот.

Рустам замер на мгновение, его пальцы впились в её бёдра, и она почувствовала, как дрожит его тело. Он тоже реагировал…

— Леш?

Его голос так же дрогнул.

И вот это — его странная, не укладывающаяся во Вселенной Леши реакция — не просто выносила. Она дезориентировала, опрокидывала на лопатки.

Рустам не двигался. Он, черт побери, ждал от неё ответа! В глазах защипало. Это невыносимо! Как может в человеке совмещаться жестокость и нежность? Объясните ей на милость.

— Всё… нормально.

Рустам кивнул, а потом качнулся. Вышел и снова вошел.

Алексия ждала боли, ждала, что её будет рвать и крутить изнутри, но вместо этого почувствовала лишь глубокое, почти пугающее проникновение, от которого мурашки побежали по спине. Боль была, но не сильнее, чем в менструацию.

Его пальцы сжимали её бёдра почти болезненно. Он двигался медленно, тягуче. Черты лица Рустама исказились. Сама Леша то закрывала глаза, то распахивала. То подавалась вперед, прижимаясь к Рустаму, то падала на диван. Её тело отвечает ему само. Мышцы сжимались и разжимались в такт его толчкам, живот вздрагивал, а где-то в глубине, вопреки всем страхам и отторжению начало разгораться тёплое, стыдливое чувство.

Она не возбудилась. Нет-нет. Это… Другое. Просто другое.

Правда же?

Ей не было противно. Не было хорошо.

Она просто принимала Рустама.

А он брал. Снова и снова. Целовал её. Ласкал. Трогал.

Алексия поймала себя на мысли, что это не так ужасно, как она представляла. И даже всё-таки немного приятно.

Он наклонился к её шее, задышав горячо и прерывисто.

— Тебе точно не больно? — снова спросил он, заглядывая в глаза и намеренно себя тормозя.

— Кончай, Рус, — выдохнула она.

И тут мозг пронзила мысль. Оглушила.

Алексия вцепилась в Рустама, хотела крикнуть о ней! И опоздала на какие-то доли секунды. Рустам впился в её губы, толкнулся максимально глубоко и застыл. Застыла и Алексия.

Вот и всё…

Вот и всё.

И ничего не всё…

— Презерватив, — выдохнула Леша с запозданием.