Глава 31

Выходные выдались тяжелыми. Алексия могла найти десятки причин, чтобы отказать Рустаму во встрече, только всё бесполезно. Он явился к ним на ужин.

— Елена Викторовна, здрасти, — начал он прямо с порога, метнув в сторону Леши темный взгляд. — Как вы смотрите на то, чтобы покормить меня?

— Рустам, ты чего, — мама засмеялась.

— Я к вам на ужин, — заявил он, входя и внося сразу несколько пакетов.

Мама беспомощно посмотрела сначала на них, потом на Рустама, потом на дочь.

И рассмеялась повторно.

— Рустам, ты прешь, как танк. Перед тобой невозможно устоять.

— Совершенно верно, Елена Викторовна. Поэтому не стоит даже и пытаться.

Он вел себя прилично. Даже порывался помогать, что-то носить. Алексия с мамой усадили его на диван.

— С твоей комплекцией ты мне полкухни разнесешь, — отшучивалась мама.

Она была довольна. Это было заметно и невооружённым взглядом.

Алексия же ждала, что будет после ужина.

А после ужина они оказались в её спальне. Под каким-то совершенно глупым предлогом. По факту же, Рустам просто её утащил подальше от глаз матери.

И сразу же прижал к себе, обнял так сильно, что у Леши едва косточки не захрустели.

Комната внезапно стала слишком тесной.

Он медленно поднял руку, и она замерла, глядя, как его пальцы приближаются к ее лицу. Прикосновение было легким, почти невесомым. Тыльная сторона ладони скользнула по ее щеке и от этого по коже побежали мурашки. Его дыхание было теплым, чуть неровным, с едва уловимым запахом ментола. Он выходил на балкон курить. Мама, кстати, даже осуждающе не покачала головой.

— Соскучился… Пиз… — он оборвал себя, шумно сглотнув. — Сильно.

Его руки блуждали по её телу.

И, наконец, остановились на лобке.

Он аккуратно вдавил пальцы.

Алешка дернулась.

— Не надо.

— Болит?

— Нет, — она не врала. — Но не надо.

Ее сердце колотилось так громко, что, казалось, он должен был его слышать.

Пальцы второй руки опустились ниже, скользнули по шее, задержались у ключицы. Она чувствовала каждый миллиметр этого движения, каждый градус его кожи. Слишком горячо. Она сжала губы. И как его остановить?

Радовало то, что за стенкой находилась мама. Значит, далеко Рустам не зайдет.

— Потрогать себя сегодня не дашь? — чуть заметно улыбнулся он.

— Перебьешься, — в тон ему ответила Леша.

Улыбка Рустама стала шире.

— Иногда мне нравится, что ты дерзишь.

Ага, ещё понять, где граница.

Его губы коснулись ее виска. Это не был поцелуй, просто прикосновение.

— Проводишь меня?

— Да.

С радостью…

Леша ещё не отошла от подставы Рустама, ей было нелегко с ним общаться. С другой стороны, а когда было легко?

Она опасалась, что его потребность трогать её перерастет в патологию. Что он будет её зажимать везде. Где только можно и где нельзя. Ещё ей казалось, что у неё на лбу теперь написано, что она не девственница, что она переспала с Умаровым в выходные.

Но нет…

Рустам точно взял паузу.

В универе вел себя тактично, даже немного отстраненно.

В его тёмных глазах стояла какая-то непроницаемая тишина, и это молчаливое отступление было страшнее любой его навязчивости, потому что оставляло её наедине с гулкой, нарастающей тревогой. Что произошло? Какие, черт побери, мысли рождались в его больной голове?

Одно было неизменно — его присутствие рядом. Он вился над ней коршуном. По прежнему, давил своим присутствием.

А ещё были звонки. Много звонков. В большинстве своем Рустам отвечал спокойно, но были и такие, которые заставляли его нервничать.

Тогда напрягалась и Алексия.

Иногда всё же судьба может преподносить приятные сюрпризы. Например, новость о том, что Рустаму снова срочно надо улететь.

Об этом он ей сообщил во вторник.

Облегчение накрыло волной, причем оно было настолько резким, что аж подкосились ноги.

Ого. Вот ого и всё тут.

— Надолго?

— На пару дней. К днюхе вернусь.

Леша выдержала паузу. Не запрыгать бы от радости.

Даже пара дней и то хорошо.

— Держи.

— Что это?

Леша от прямоугольного пластика шарахнулась, как он заразы.

— Карта, Леш! Блин, хорош, а? Давай ты примешь её и всё будет норм?

Рустам как-то нервно провел пальцами по отросшим волосам.

— Не приму, — упрямо прошипела Алексия. — Мне не нужны твои деньги, Умаров!

— Да блядь…

— Не ругайся, мы договаривались.

Он вскинул кверху руки.

— Ладно, извини. Но ты обладаешь удивительной способностью меня выбешивать на эмоции.

— А ты не бесись.

— А ты делай, что я говорю, и всем будет лайтово.

Алексия сильнее сжала лямку рюкзака.

— То есть полное подчинение, так, Рустам?

Она остановилась. Намеренно. После чего обошла Рустама и встала к нему лицом, преграждая дальнейший путь.

Их взгляды скрестились. Столкнулись.

Она не отвела взгляда. Не сегодня…

Сколько можно? Вот правда?

По телу Алексии пошли вибрации. Она не могла знать, чем закончится их противостояние, но уступать без боя не собиралась. Фигушки.

Её пальцы вцепились в ремень рюкзака так, что костяшки побелели, а в горле стоял ком, мешающий дышать.

Рустам с такой силой сжал челюсти, что желваки заходили на скулах.

Его молчание оседало на её коже. Его потемневшие глаза скользили по её лицу, по её дрожащим губам, по быстрому пульсу на её шее, выискивая слабину, трещину в её обороне.

Воздух между ними погустел. Взмахни ножом, и останется след.

Наконец, Рустам выдавил из себя, почти не размыкая губ.

— Это просто карта.

Леша ничего не ответила.

Тогда он, шевеля губами, явно матерясь, но приглушенно, достал телефон и быстро сделал какие-то манипуляции.

Телефон Леши пиликнул.

— Такой расклад тебя устроит?

Рустам порывисто шагнул к ней.

— Ты…

Он не дал ей ничего сказать. Рванул на себя и поцеловал. Целовал долго, не отпуская, прижимая всё сильнее, крепче.

Сумма, которую он ей перевел, не поддавалась восприятию Леши.

Она её вернет назад! Это не обсуждалось.

В четверг Рустам позвонил ближе к одиннадцати.

Леша ещё не спала. Преподы перед окончанием учебного года устраивали им веселенькую жизнь. Приходилось учить задания допоздна.

Звонок Рустама она приняла сразу. Он звонил каждый вечер, и этот не стал исключением.

— Какого черта вокруг тебя этот ушлепок трется?

Его требовательный тон обрушился на неё, как внезапно начавшийся ливень.

Хлестко.

— Кто?

— Включи видеосвязь.

Леша включила, хмурясь. Что за претензии на ночь глядя?! В душе поднимался протест.

Так и есть. Рустам выглядел злым.

Он был злым! Сидел на кровати в одних брюках. Рубашка валялась рядом.

Горло Алексии перехватило. Она отреагировала на полуобнаженность Рустама.

Тогда… в пятницу… Она его почти не рассмотрела. А сейчас?

Пялилась получается?

Но мозг реагировал по-своему.

Она не хотела его рассматривать. Ещё чего! Ей это не надо…

Но рассматривала. Мозг вычленил и напряженные мышцы пресса, и те самые кубики, и шикарно прокаченные косые мышцы. Не говоря уже про темную линию волос, убегающую под штаны. Алексия смущенно моргнула.

Она вообще в своем уме? Она на что смотрит?

Или это очередная сублимация?

Рустам дышал неровно, грудная клетка резко поднималась и опускалась, и она видела, как натягивается кожа над ключицами.

— Ещё раз спрошу — какого хэ вокруг тебя терся тот ушлепок?

На этот раз его вопрос прозвучал более спокойно, но Лешка не обманывалась.

— Ты про что, Рустам?

— Про то, черт побери, — он подался вперед, ближе к камере, и теперь Леша видела, как нервно дернулся его кадык. — Не успел я свалить из города, как какой-то придурок к тебе подкат начал? Так я вернусь, Леш! И знаешь, что с тем уродом сделаю?

— Стоп, — выдохнула она. Грудь невольно сдавило.

Угрозы предназначались не ей. Но ей ли не знать, на что Умаров способен. И что он слов на ветер не бросает.

Рустам замолчал, но таким взглядом её полоснул через камеру, что впору прятаться.

Или отключаться. Второй вариант был предпочтительнее.

— Это не ушлепок, и не придурок, Рустам. Это Сашка Беляков, и ты…

— Мне похер кто, — на этот раз он не повышал голоса. — Я переломаю любого…

— Рустам…

— Леша…

Он мотнул головой. Его лицо исказила гримаса.

Сердце Леши ударилось о ребра.

Он выглядел так, точно ему больно. Сильно.

По спине девушки пополз холодок.

— Не надо, чтобы к тебе кто-то подходил, — продолжил говорить он монотонно. И эта монотонность просто вынесла Алексию из реальности.

Лучше бы он кричал.

— Понимаешь, не надо.

Он выдержал небольшую паузу.

— Я же приеду через пару дней, Леш… И оттрахаю тебя, — теперь эти слова воспринимались иначе. — Буду любить так долго, что ты ноги не сможешь свести на утро. Вылижу тебя, заставлю кричать… Ты кончишь подо мной и для меня, Леш…

Она слушала его и точно не слышала.

Его одержимость усиливалось. Секс не помог.

Стало только хуже.