Глава 33

— Останешься?

— Нет. Я хочу вернуться.

И напиться. Да-да, Алексия сейчас будет пить. И хренушки кто ее остановит. Иногда она тоже выражалась нецензурно.

Иногда можно…

Рустам сдержанно кивнул и протянул ее руку.

Алексия ее приняла. Тело по-прежнему слегка дрожало, в ногах ощущалась слабость.

Они вышли в более тихий, слабо освещенный коридор, ведущий к выходу, и едва не столкнулись с Наилем, застывшим в напряженной позе. Его взгляд пылал холодным огнем, упершись в руку Рустама, сжимавшую запястье Алексии.

Воздух мгновенно стал густым и тяжелым, как сироп, каждый вдох давался с трудом. Музыка из зала доносилась приглушенным, искаженным гулом.

Наиль медленно поднял глаза с руки Рустама на его лицо. Губы парня едва дрогнули, и слова прозвучали тихо, но с такой стальной уверенностью, что, казалось, рассекли липкую атмосферу.

— Она идет со мной.

Рустам оскалился.

Короткий, хриплый смешок сорвался с его губ.

— С хуя ли? — Это прозвучало не как вопрос, а как вызов, низкое и опасное рычание, от которого по спине Алексии пробежал холодок.

Два мира сошлись здесь, в тесном коридоре, готовые взорваться. Рустам, воплощение грубой силы и собственничества, весь напружинился, как хищник перед прыжком. Его пальцы бессознательно сжали запястье Алексии еще сильнее, до боли, заявляя свои права. Напротив него стоял Наиль. Собранный и подчеркнуто спокойный, но в его гибкой позе угадывалась готовность к действию, а в глазах читалась непоколебимая решимость.

Алексия оказалась точно между ними, в самом эпицентре нарастающей бури. Сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди. Взгляд ее метался от разъяренного лица Рустама к решительному лицу Наиля. Секунда, вторая… И лицо Наиля тоже исказила ярость.

А это плохо! Безумно!

В горле Алексии встал ком беспомощности и страха. Она буквально чувствовала, как сгущается ненависть в пространстве между мужчинами, и каждый ее нерв был натянут до предела, ожидая неминуемого взрыва.

И он последовал. Не мог не последовать. В сознании Алексии лишь успела мелькнуть мысль: каким образом Дагаев оказался в баре?

— Посмотри на нее! — не сказал, а едва ли не выплюнул Наиль. — Ты что с ней сейчас сделал? Изнасиловал?!

Она вздрогнула, будто от удара током. Неужели на ее лице все так откровенно написано?

Воздух, казалось, застыл окончательно.

— Нет, — выдохнула Лешка, уже понимая, что последует дальше.

И не ошиблась.

Рустам, словно раненый в самое сердце зверь, с оглушительным ревом рванулся с места, оттолкнув Алексию в сторону так, что она едва удержалась на ногах. Его тело, большое и разъяренное, с силой обрушилось на Наиля.

А тот только этого и ждал. Так же подался вперед, к противнику.

Два молодых тела, пышущих лютой ненавистью, столкнулись.

Драка вспыхнула мгновенно, яростно и безрассудно. Первый удар Рустама, тяжелый и слепой от гнева, пришелся по лицу Наиля с глухим хрустом костей. Но Наиль, ожидавший этого, не отступил. Ответный удар в корпус был быстрым и точным, заставив Рустама на мгновение захрипеть и согнуться.

Ужас, холодный и парализующий, сковал Алексию.

Она прижалась к стене, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук.

Ее мир сузился до этого клубка сцепившихся тел. До хриплого дыхания… Ее… Их… До приглушенных стонов и тупых ударов плоти о плоть.

Где-то рядом разбилось зеркало, на пол посыпались острые, смертельно опасные осколки. Кто-то из этих двоих влетел в него, Леша не разобрала… Она зажмурилась от ужаса. Каждый удар, каждое столкновение отзывалось в ней эхом собственной боли и беспомощности. Она видела, как искажались от ярости мужские лица.

Все смешалось. Прошлое. Настоящее. Зачем-то перед глазами вспыхнула та драка Умарова… В школе. Когда он методично избивал Баранова.

Но сейчас… Сейчас все иначе.

Эти двое были равными. И они готовы были разорвать друг друга на части у нее на глазах.

Сдавленный крик, наконец, вырвался из груди Алексии, прорвав плотину оцепенения. Она зажала ладонями уши, пытаясь заглушить ужасные звуки драки. Это не помогало, она оказалась не в силах вырвать себя из этого кошмара.

Из-за угла появилась охрана. Облегчение хлестнуло по Леше, и она безвольно откинулась на стену. Трое мужчин в черном бросились в сторону дерущихся. Рустам, с силой оттолкнув от себя Наиля, выпрямился во весь рост. Грудь его ходила ходуном, из разбитой брови струйка крови текла по щеке, и он размазал ее тыльной стороной ладони по лицу, оставляя багровый след. Его глаза бешено блестели.

— Всем стоять! — проревел он.

Охранники на мгновение замерли в нерешительности.

И в эту секунду мелькнула сталь. Быстрое, отточенное движение Наиля, и в его руке засверкало короткое лезвие ножа, холодное и смертоносное в тусклом свете коридора.

Рустам, увидев это, не отпрянул. Напротив, на его окровавленном лице расплылся широкий, почти безумный оскал, полный презрения и азарта.

— Значит, бой на ножах? — выдохнул он с каким-то животным удовольствием.

Наиль, не сводя с него горящего взгляда, лишь коротко и резко кивнул, его пальцы увереннее сомкнулись на рукояти.

Охранники снова попытались сделать шаг вперед, и один из них, самый старший, начал было что-то говорить, обращаясь к Рустаму по имени-отчеству, в попытке образумить его:

— Рустам Шамильевич…

Но тот даже не взглянул в их сторону, лишь отрезал сквозь зубы, не отрывая взгляда от Наиля и блестящего лезвия:

— Свалили…

И почти сразу же:

— Ну давай, сука, иди ко мне.

Пространство превратилось в смертельно опасный круг. В руках молодых парней замелькали холодные лезвия.

Боже.

Боже. Боже.

Алексия зажала рот ладонью.

Ситуация вышла из-под контроля.

Дерущиеся начали кружить друг против друга.

Один…

Второй…

Их движения были резкими, отточенными. Взгляды выискивали малейшую брешь в обороне.

Дальше — хуже.

Блестящее лезвие в руке Наиля и такой же нож в руке Рустама описывали в воздухе короткие, угрожающие дуги.

Они сходились и расходились, делая резкие выпады и тут же отскакивая, уворачиваясь от молниеносных атак. Скользящие шаги по скользкому полу, сдавленное дыхание, зловещий блеск металла. Все слилось в жуткий, почти ритуальный танец на грани жизни и смерти.

Первым нарушил хрупкое равновесие Рустам. Мощным выпадом он нанес рубящий удар сверху. Наиль резко отпрыгнул, но острие все же задело его, рассекая ткань рубашки и кожу на плече. По темной ткани мгновенно расползлось мокрое пятно. Наиль даже не ахнул, лишь его лицо на мгновение исказила судорога боли, а глаза сузились, загорелись холодным огнем.

Он бросился вперед. На Рустама. Извернувшись всем телом, он нанес ответный удар. И попал в цель.

Лезвие вошло в бок Рустама с глухим, мягким звуком, встретив на мгновение сопротивление и пройдя сквозь него.

— Хватит!

Это была Алексия. Вроде она… Или не она… Она уже ничего не понимала, ничего не осознавала.

Она сорвалась с места. Ее парализующий ужас сменился отчаянной, животной потребностью действовать.

Она бросилась к охранникам, которые замерли в нерешительности, наблюдая за разворачивающейся трагедией. Ее пальцы вцепились в рукав ближайшего из них, того самого, что пытался что-то сказать Рустаму.

— Остановите… Остановите их! Ради бога…

Она начинала оседать на пол. Чьи-то руки подхватили ее.

— Они же убьют друг друга, — продолжала шептать она, захлебываясь в истерике.

Где-то рядом раздался оглушительный выстрел, заставивший Алексию осесть на пол повторно. И снова ей не позволили.

Крепкие руки удержали ее.

Она стояла полусогнувшись, почти не чувствуя под собой ног, ее тело обмякло и жило отдельной, парализованной жизнью.

Ее взгляд зацепился за то, что скользило по воздуху…

За темно-бардовые капли, что медленно падали на грязный пол. Они срывались с лезвий… Сочились из ран… Леша пыталась сфокусировать зрение и сознание, и у нее ни черта не получалось. В ушах точно пробка образовалась.

Эти капли были единственным, что двигалось плавно и осознанно в этом безумном вихре, Алексия была бы рада отвести от крови взгляд. И не могла. Это было выше ее. Сознание покачнулось, размылось.

Звуки вокруг стали приглушенными, как будто кто-то опустил ее голову под воду. Крики, ругань, тяжелые шаги вбегающих в коридор людей — все это смешалось в единый далекий гул. Фигуры охранников, пытавшихся растащить дерущихся, мелькали перед глазами расплывчатыми тенями. Весь мир погрузился в хаотичный, лишенный смысла калейдоскоп.

А потом наступила тишина. Не настоящая, конечно. Должно быть, люди кричали, кто-то звал на медиков. Но для Алексии все смолкло. Звенящая, абсолютная тишина, в которой не было ничего, кроме медленно падающих багровых капель и нарастающего, вакуумного гула в ушах, затягивающего ее в темноту, где не было ничего.

— Лешка…

Это Рустам. Его голос и руки она узнает из тысяч.

Они подхватили ее, прижали к себе. Запах крови осел уже на коже Леши. Пробился в сознание.

— Отошли от нее!

— У вас кровь…

— Пошли нахуй! Леша!

— Я врач…

— Не меня смотри… Ее!