Глава 10

МИЛЕНА

Конец июня 2013 г.

(Прошлое)

Подготовка к ЕГЭ идет полным ходом. На дворе конец июня, а уже завтра экзамен по биологии, к которому, как мне кажется, я ни капли не готова.

Снова сижу за своим столом, утонувшим в учебниках. Учебник открыт на развороте с нервной системой, рядом тетрадь с подробными схемами нейронов. Повторяю вслух: «Дендриты принимают сигнал, аксоны передают…» — и делаю глоток уже остывшего чая. Время тянется бесконечно.

Голова гудит, глаза устали, но я упрямо решаю очередной вариант. Задание про фотосинтез дается легко. Экология — нормально. А вот регуляция гормонов заставляет нахмуриться. Уже тянусь за ручкой, чтобы переписать ответ, когда телефон вибрирует.

Сообщение.

Я машинально бросаю взгляд на экран, и сердце делает странный скачок.

Саша.

Колеблюсь секунду. До сих пор от его сообщений меня бросает в мандраж. Вздыхаю и беру телефон.

Саша: — Ты как? Не перегружаешь себя?

Уголки губ сами тянутся вверх. Я откидываюсь на спинку стула и на мгновение позволяю себе выпасть из мира митоза и эволюции.

Я : — Готовлюсь к биологии. Мозг уже плавится от терминов и задач.

Печатаю и улыбаюсь, как дурочка, глядя в экран. Ответ приходит быстро.

Саша: — Зеленоглазик, я знаю, как для тебя важен этот экзамен, но сделай паузу, ладно? Даже клетки отдыхают.

От его сообщения на душе становится теплее. Саша всегда меня поддерживает. Он знает, насколько для меня важны экзамены и эта цель, но при этом не дает перегореть. Иногда буквально заставляет делать паузы: звонит по видео или устраивает свои фирменные «пять минут отдыха».

Я: — Ладно, еще одно задание и пойду отдохнуть.

Отправляю сообщение и снова возвращаюсь к задачам, откладывая телефон в сторону.

Мы с Сашей общаемся почти три месяца, и за это время он стал для меня очень близким человеком. Иногда кажется, что ближе Даши и даже семьи. Я честно признаюсь себе: он мне безумно нравится.

Соколов рядом — пусть только в сообщениях, звонках и по ту сторону экрана.

Я знаю, что могу рассказать ему почти все. Кроме самого главного — о своих чувствах.

Знаю, что он испытывает ко мне симпатию, легкую влюбленность. Но не любовь. Невозможно влюбиться в человека, которого ни разу не видел вживую.

До недавнего времени я отнекивалась от встречи. Парировала тем, что пока не сдам экзамены, никаких свиданий не будет. А если быть честной с собой, мне просто страшно. Страшно разрушить наш маленький, уютный мир и выйти в реальность. Здесь можно переписать сообщение, подумать над ответом. В жизни так не получится. Мы станем настоящими друг для друга — и вдруг эта реальность окажется совсем не такой, какой мы ее себе представляем.

Больше всего я боюсь не того, что могу ему не понравиться. Страшнее другое — вдруг в реальности Саша окажется совсем не тем человеком, которого я успела полюбить через экран. И тогда рассыплется не только придуманный образ, но и все чувства вместе с ним.

Но в один из дней, когда мы разговаривали по видеосвязи, я, наконец, согласилась на встречу.

— Зеленоглазик, у меня скоро день рождения, и я хочу один подарок, — говорит Саша, игриво поднимая брови.

— Хмм, интересно, что ты хочешь?

— Тебя.

У меня пропадает дар речи. К такому повороту я точно не была готова. Да и восемнадцать мне будет только через полтора месяца, а до своего совершеннолетия точно ничего у нас с ним не будет.

— Ну чего ты глаза выпучила? — смеется Саша. — Я имею в виду, что хочу провести этот день с тобой. Мы давно должны встретиться, а здесь такой повод. Отговорки не принимаются.

Серьезно, сколько я могу еще отнекиваться? У него день рождения как раз через две недели после моего последнего экзамена, и я больше не могу прятаться за любимой отговоркой. Мне нужно принять решение: либо я даю нам шанс встретиться, либо прекращаю все это.

Выбор очевиден.

— Хорошо, но с условием, что ты примешь от меня еще один подарок. А то я тебя знаю, начнешь говорить, что тебе ничего не нужно.

— Отлично, зеленоглазик. Я буду очень ждать нашей встречи. Целую.

— Целую.

Погрузившись в воспоминания об этом разговоре, от которого внутри все трепещет, я не замечаю, как снова отвлекаюсь от подготовки. А ведь завтра экзамен.

Занимаюсь до глубокой ночи. Термины и схемы начинают сливаться в одно сплошное темное пятно. Понимаю, что пора ложиться спать, иначе завтра на экзамене просто сяду в лужу.

Утром подскакиваю от резкого звука будильника и на секунду теряюсь во времени, но, взглянув на часы, резко прихожу в себя. Сегодня самый важный экзамен. У меня уже начинается небольшая паника.

Так. Милена, соберись. Все будет хорошо.

Подхожу к зеркалу в ванной и вижу в нем енота. Вчера я забыла смыть макияж и вообще дойти до душа: тушь расползлась под глазами, делая меня похожей на милого, потрепанного зверька. Захожу в душевую, и на меня обрушивается поток холодной воды. Он всегда приводит мысли в порядок и помогает собраться.

Выйдя из душа, торопливо начинаю собираться. Времени почти нет, поэтому завязываю волосы в тугой высокий хвост вместо укладки. Макияж делать не стала — только подкрасила ресницы, чтобы не выглядеть совсем бледной молью. На экзамене строгий дресс-код, поэтому выбираю белую блузку с коротким рукавом, черные классические брюки и туфли на невысокой шпильке.

Оцениваю себя в зеркале — выгляжу собранно. Подхватываю сумку, куда заранее положила паспорт, три черные гелиевые ручки, салфетки и шоколадный батончик, и направляюсь в школу.

Школа встречает привычным шумом и одновременно напряженной тишиной. В коридорах шепчутся, повторяют определения, кто-то нервно листает шпаргалки, спрятанные в карманах. Черт. Я забыла свои шпоры. Спокойно. Я готова и справлюсь без них.

Мы заходим в кабинет, и каждый садится на свое место, которое выбрали члены комиссии. Один из учителей проходит между рядами и кладет каждому бланк ЕГЭ. Когда бланк оказывается передо мной, волнение неожиданно уходит. У меня тот самый вариант, который я решала вчера до глубокой ночи.

Вопрос за вопросом — клетка, генетика, экология — все, что повторяла ночью. Время течет незаметно. Иногда останавливаюсь, делаю глубокий вдох и продолжаю дальше. И вот последняя проверка, аккуратно заполненные бланки, сданная работа.

Выходя из школы, я глубоко вдыхаю. Самый страшный и последний экзамен позади. Еще немного — и осуществится моя самая большая мечта.

Поднимаю глаза к небу и тихо шепчу:

— Краснодар, жди меня.

С таким приподнятым настроением я решаю прогуляться по небольшому скверу и поесть мороженое. В ближайшем ларьке покупаю мороженое с клубникой и бананом. Сажусь на лавочку, чтобы спокойно насладиться своим любимым десертом, и начинаю размышлять о будущем.

Вообще, не верится, что закончилась школа и экзамены, на следующей неделе выпускной, а там — встреча с Сашей.

Вспоминая про встречу, опять начинаю себя грызть сомнениями. Зачем согласилась, вдруг что-то пойдет не так… Так. Ушакова, успокойся, не компостируй себе мозг.

У него есть ко мне чувства, у меня к нему. Мы не просто так общаемся по интернету, мы созваниваемся по видео, видели друг друга без прикрас, и все должно пройти хорошо. Чего я так боюсь?

Надо прекращать есть себя и успокоиться.

Только меня мучает один вопрос: Когда я уеду в Краснодар, как будут складываться наши отношения? Снова через интернет?

Блин, почему все так сложно, — думаю я, опуская голову на колени.

— Милена, здравствуйте.

Ко мне подходит мужчина. Без всякого стеснения начинаю его разглядывать. Дорогой темный костюм сидит безупречно, на запястье — массивные часы. Лет сорок с небольшим, ухоженный, спокойный.

— Здравствуйте. Кто вы? —спрашиваю я.

— Алексей, — отвечает он. — Я пришел поговорить с вами от лица отца Александра Соколова. Вашего друга. Мне нужно с вами поговорить.

Вот это новости…

Он садится на лавочку рядом, оставив, между нами, небольшое расстояние.

— Надеюсь, вы не против, если я присяду? — Мне ничего не остается, как кивнуть в знак согласия. — Я не буду ходить вокруг да около и скажу все сразу.

Что-то мне подсказывает: то, что собирается сказать этот мужчина, мне точно не понравится.

— Конечно, Михаил Игоревич хотел обсудить это лично, но, думаю, вы знаете о его состоянии, — произносит мужчина, внимательно глядя на меня. Я снова киваю, как дурацкий болванчик в папиной машине. — Нам известно о вашей связи с Александром. Ее необходимо прекратить.

— В смысле? Что случилось? Почему вы разговариваете об этом со мной, а не Саша?

Меня поражает такое заявление, и вопросы сыплются один за другим.

— Ваше общение мешает Александру работать и выполнять свой долг перед семьей. Поэтому сегодня же вы напишете ему, что прекращаете всякое общение, и спокойно уезжаете в Краснодар на учебу. Ее вам оплатят, если вдруг не поступите на бюджет.

Ого. А он осведомлен обо всем. Интересно, он знает, сколько раз я хожу в туалет?

— Алексей, не знаю, как вас по отчеству, но я правда не понимаю, чем я мешаю Саше и почему именно вы сейчас со мной об этом разговариваете. Тем более мне не нужны ваши деньги, — резко бросаю я. — Извините за дерзость, но, думаю, Саша сам сможет со мной поговорить, а не посылать вас.

— Вы не понимаете, Милена, — ровно произносит он. — Александр не знает, что я сейчас здесь. И сам от вас не откажется. Слишком привязался. Поэтому закончить все должны именно вы.

Вглядываюсь в его лицо, пытаясь прочитать между строк.

— И что будет, если я этого не сделаю? Я, как и Саша, не хочу прекращать наше общение. Да и вообще, почему это проблема? Чем я мешаю?

Он не торопится с ответом. Медленно, будто давая мне время испугаться, достает телефон, разблокирует его и поворачивает экран ко мне.

На видео — мой брат. Он в спортивном зале, занимается рукопашным боем. Камера снимает издалека, но я сразу узнаю это место. В стороне почти незаметно, стоит мужчина и наблюдает.

— Видишь? — голос Алексея становится жестче, он резко переходит на «ты». — Несчастные случаи происходят каждый день. Один неудачный удар, падение, травма…

По спине пробегает холодок. Горло неприятно стягивает. Но я продолжаю смотреть на экран, не отводя взгляда. Нельзя показывать страх.

Алексей перелистывает. На следующем видео — мама на работе. Потом еще одно: отец в машине своего начальника. Снято через лобовое стекло. Слежка. Полноценная, грязная слежка.

— От твоего решения зависит жизнь твоих близких, Милена, — произносит он без тени сомнения, будто говорит о погоде. — И Александр не должен ничего знать об этом разговоре. Ты умная девочка. Ты просто исчезнешь из его жизни. Без каких-либо объяснений.

В груди поднимается паника. Пальцы холодеют. Я сжимаю их в кулак, чтобы он не заметил дрожь.

— Вы мне угрожаете? — мой голос тише, чем хотелось бы.

— Я объясняю тебе последствия.

Он смотрит на меня — выжидает, ловит каждую эмоцию. А потом добивает окончательно.

— И еще кое-что. Думаю, это точно убедит тебя в том, что в жизни Александра для тебя нет места. У него есть невеста.

Эти слова бьют под дых. Как выстрел в упор. Я чувствую, как сердце пропускает удар, а потом рассыпается на мелкие осколки. В ушах — шум, от которого начинает ломить виски.

— Все уже решено, — продолжает он, не давая мне опомниться. — В ближайшее время нас ждет огромное торжество. А ты для него всего лишь увлечение. Каприз парня, который пытается противостоять отцу. В его жизни для тебя нет постоянного места.

Он замолкает. Я смотрю на него, но уже не вижу. Перед глазами — одно сплошное белое пятно. Этого не может быть. Он врал. Он все это время врал. Как у него может быть невеста? Если сам говорил, что у него ко мне чувства. Нет. Я не верю.

— Даже если ты вдруг осмелишься и откажешься, — добавляет он, — вы все равно вместе не будете. Но ты еще и поставишь под удар свою семью.

Он поднимается.

— Не переживай, у тебя есть время подумать. Сделай правильный выбор. И помни: если Александр узнает об этом разговоре, последствия будут неприятными.

Алексей уходит не оглядываясь.

Я остаюсь сидеть, сжимая в руках растаявшее мороженое. Холодная сладкая жижа течет между пальцами, но мне все равно. Даю волю эмоциям. И первой вырывается наружу — слеза.

Одна. Потом вторая. Дальше уже не считаю.

Начинаю плакать навзрыд, как маленькая. Губы дрожат, подбородок трясется, а из груди вырываются противные и жалкие всхлипы. Меня трясет так сильно, будто началось землетрясение. Все тело колотит. Боль, злость, отчаяние, непонимание — все рвется наружу разом. Хочется закричать. Выть так, чтобы стены дрожали.

Не сейчас. Не здесь.

Выкидываю в урну расставшиее мороженное и вытираю щеки тыльной стороной ладони, но слезы не кончаются. Горло сжимает спазм. Я пытаюсь дышать через раз.

Взять себя в руки. Собраться. Дойти до дома.

Делаю глубокий, рваный вдох. Зажмуриваюсь сильно-сильно, до искр под веками. Потом открываю глаза. Поднимаюсь на ватных ногах. В этот момент телефон начинает вибрировать. Смотрю на экран сквозь мокрую пелену. Неизвестный номер. Пальцы дрожат, когда я разблокирую экран.

Неизвестный: Милена, хочу еще раз прояснить: это не розыгрыш и не шутка. Если ты хочешь, чтобы твои близкие остались живы, ты сделаешь то, что от тебя требуется.

Да какой здесь розыгрыш. Моя жизнь перевернулась с ног на голову за каких-то пять минут. Какая, к черту, невеста? Неужели я для Саши была просто игрушкой, а сам он был помолвлен с какой-то принцессой?

И еще эти угрозы…

Рисковать я так не могу. Мне нужно все обдумать. Придумать план. План, как исчезнуть из жизни самых близких мне людей. Если я должна исчезнуть из жизни Саши, то и из жизни Даши тоже.

Не могу поверить, что он мог так со мной поступить. Но если это действительно правда, то…

Я словно снимаюсь в каком-то сериале или меня снимает скрытая камера для тупого шоу. Также не бывает в жизни… наверное.

Домой я решаю пойти пешком — чтобы было время переварить все то, что произошло несколько минут назад. Мысли давят на виски, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Слова Алексея прокручиваются снова и снова.

Пытаюсь мыслить рационально. Если разложить ситуацию по полочкам, то есть два варианта: либо это попытка давления через страх, либо все действительно серьезнее, чем я хочу думать. Люди, которые не имеют власти, не показывают такие видео с твоими близкими.

Но не могу просто взять и поверить, что отец Саши связан с чем-то криминальным. Да и в моем представлении он всегда был строгим, жестким, но обычным бизнесменом. Влиятельным? Да. Требовательным? Тоже да. Но чтобы угрожать расправой моей семье? Это звучит как плохой сценарий дешевого сериала.

И все же… факты остаются фактами. Видео не могло появиться из ниоткуда. За моей семьей кто-то следит. И это не мое воображение.

Снова начинаю анализировать его поведение, будто читаю учебник по психологии. Алексей не повышал голос. Не давил напрямую. Он говорил спокойно, размеренно. Такой тип давления самый опасный — когда тебя не пугают криком, а просто ставят перед фактом. Это продуманная стратегия.

Захожу в квартиру, закрываю за собой дверь и какое-то время просто стою в прихожей не разуваясь. Потом прохожу в комнату и бесчувственно падаю на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Нужно во всем разобраться, прежде чем совершить, возможно, главную ошибку в своей жизни.

Для этого мне нужно все узнать у Даши. Осторожно узнать — действительно ли их отец такой опасный и правда ли то, что говорил Алексей.

Беру телефон в руки и долго смотрю на экран, прежде чем написать Даше.

Я : — Привет, ты как?

Начинаю разговор, как обычно, чтобы не вызывать подозрений.

Даша: — Да нормально, ты как?

Я : — Также. Вот с экзамена по биологии пришла.

Даша: — О, и как? Думаешь, сдала?

Я: — Да, вариант был легкий.

Откидываюсь на подушки и осторожно перехожу к тому, что хочу узнать.

Я: — Как ваш папа?

Даша: — Тяжело. Еще Саша с ним поругался на днях, и ему стало еще хуже… я так боюсь.

Я: — Почему поругались? Даш, понимаю, что не могу тебя словами как-то утешить, но знай: я всегда рядом.

Ага, рядом. Только подручный вашего отца приказал мне исчезнуть из вашей жизни. И я не знала, что Саша ругался со своим отцом. Он мне не рассказывал.

Даша: — Без понятия, в чем именно причина. Знаю, что Саша хотел работать удаленно, так как у него другие планы на жизнь… ну ты знаешь. Он же теперь руководит фирмой отца, и, возможно, отец об этом узнал.

Неужели она намекает на меня…

Я: — Саша не говорил об этом. Надеюсь, они помирятся.

Даша: — Я тоже. У них очень тяжелые отношения. Отец не даст ему спокойной жизни, если тот не будет следовать его указаниям.

Эта фраза цепляет меня сильнее всего.

Я: — То есть он может что-то сделать с ним?

Даша: — Да нет, дурочка, что ли? Просто в бизнесе все непросто. Говорю же, я мало знаю, но мой папа очень категоричен, если что-то касается бизнеса.

Понимаю, что спрашивать у Даши напрямую про какой-то криминал бессмысленно. И про невесту Саши спрашивать не хочу. Она либо действительно ничего не знает, либо не скажет. Но даже из ее слов ясно одно: ее отец привык все контролировать. А люди, привыкшие к контролю, не любят, когда что-то выходит из-под их власти.

Медленно формирую вывод, от которого становится не по себе. Если он способен давить на собственного сына через бизнес, то что ему стоит надавить на меня через мою семью?

Я: — Поняла. Ладно, Дашунь, я пойду отдыхать, а то переволновалась и полночи не спала.

Даша: — Давай, солнце. Отдыхай.

Откидываю телефон в сторону. Разговор закончен, но легче не стало. Наоборот — стало только хуже.

Встаю с кровати, иду в ванную. Включаю свет и замираю перед зеркалом. На меня смотрят красные, опухшие глаза. Следы недавних слез. Я выгляжу так, будто только что похоронила кого-то. Хотя, может, так и есть. Похоронила дружбу с Дашей и, возможно, счастливое будущее с парнем, к которому у меня есть чувства.

Открываю кран с холодной водой. Набираю полные ладони, леплю на лицо. Раз, второй, третий. Вода стекает по шее, за воротник, но мне все равно. Смотрю в зеркало снова. Вдох. Выдох. Еще раз. Нужно собраться с мыслями.

Почему именно я? Почему мы?

Родители пришли домой уже ближе к глубокому вечеру вместе с Темой. Они хотели отметить успешное окончание школы, но у меня такого желания не было. Поэтому я, сославшись на ужасную усталость, заперлась в своей комнате.

Сажусь на пол, прислонившись спиной к кровати, и позволяю себе не держаться.

Меня снова прорывает. Слезы текут градом из глаз, а голос срывается на крик. Закрываю рот ладонью, чтобы никто не услышал. В груди образуется тяжелый ком из-за предательства Соколова. Мне до сих пор не хочется верить, что это правда, что он мог так со мной поступить.

В нашем с Дашей фанфике главная героиня испытывает предательство, но я не думала, что сама буду испытывать его.

Это больно. Очень больно.

Именно в этот момент я понимаю, что люблю его. По-настоящему.

Я сижу на полу и просто думаю об этом. О том, как каждый раз улыбалась, когда видела его сообщение. Как ждала, когда он напишет. Как перечитывала наши переписки перед сном и улыбалась в темноте, как идиотка. Как мне нравилось его «ты моя» и даже его дурацкие шутки про котиков в три часа ночи.

Я влюбилась. Как полная дура. Через телефон. Через голосовые сообщения и редкие фото. Я успела привыкнуть к нему. Привыкнуть думать о нем как о своем. А теперь мне говорят, что у него есть невеста. Что я была просто так, на время. Что я — ошибка. Каприз. Увлечение.

От этой мысли становится тошно. По-настоящему. В животе все сжимается, руки начинают дрожать. Стоит представить его рядом с другой — и внутри сразу все рвет на части. Хочется реветь. Не красиво и тихо, а по-детски — навзрыд, с истерикой и сбившимся дыханием. Потому что больно. Потому что я ему верила. Потому что он говорил о чувствах, а я, дура, поверила каждому слову.

Обхватываю колени руками и раскачиваюсь вперед-назад, как маленькая. Слезы капают на штаны, но я даже не вытираю их. Просто сижу и плачу. Тихо. Чтобы никто не услышал. И в голове крутится одна и та же мысль: «Зачем Соколов … зачем».

Какая же я дура. Малолетняя дура. Нужно было встретиться с ним раньше, тогда, может, все было бы проще. А может, и сложнее…

Еще и эти угрозы, которые касаются моей семьи. А я не могу рассказать. Не могу предупредить. Не могу ничего сделать. Я всего лишь семнадцатилетняя девчонка, которая доверилась парню по интернету. Брату своей лучшей подруги. И оказалась втянута в такую заварушку, из которой теперь должна выбираться одна.

И я не знаю, что мне делать…

Телефон начинает вибрировать. Смотрю на экран и вижу входящий звонок.

Саша.

Пальцы замирают над экраном. Сердце на секунду сбивается, а потом начинает колотиться где-то в горле.

Что ему сказать? Признаться, что мне все известно? Рассказать про угрозы и то, что мою семью пообещали уничтожить, если я не исчезну из его жизни? Или сделать вид, что ничего не произошло?

Не знаю…

Но если я не отвечу, он заподозрит неладное. Начнет звонить снова. Может, вообще приедет. А если узнает, о чем мы говорили с Алексеем, что тогда? Сможет он противостоять отцу? Или просто сделает вид, что ничего не произошло?

Черт.

Телефон все вибрирует. Каждая клеточка меня буквально орет: «Сбрось! Не бери!». Но другая часть меня отчаянно хочет услышать его голос.

Что я ему скажу? Голос у меня дрожит от рыданий…

Может, сделать вид, что я занята? Сбросить и написать, что перезвоню позже? Нет. Плохая идея. Он тогда точно что-то заподозрит. Тем более мы договаривались созвониться вечером.

Смотрю на свое отражение в черном экране — опухшие глаза, красный нос. Голос сел от крика в подушку. Полная катастрофа.

Он не должен понять, что я плакала. Беру себя в руки. Делаю глубокий вдох. Второй. Третий.

Не думать о невесте. Не думать об угрозах. Просто ответить. Как обычно. Как будто ничего не случилось.

Быстро вытираю щеки от слез, сглатываю ком в горле, пытаюсь выровнять дыхание и нажимаю зеленую кнопку.

— Ну как там мой будущий психолог? Как экзамен? — его голос звучит легко, с улыбкой.

Я сглатываю.

— Все нормально. Вариант был очень легкий, — отвечаю и стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Слезы снова подступают, но я их давлю.

— Правда? Я же говорил, что ты все сдашь, — он явно доволен. — Ты как-то странно дышишь.

— Да просто… устала. День длинный был.

Слышу, как он делает тяжелый вдох.

— Милена, что случилось?

Я закрываю глаза.

— Ничего не случилось. Я просто мелодраму смотрю, — вру я. — Там все так драматично, что я растрогалась, и слезы полились ручьем.

Врунья из меня так себе, но надеюсь, он поверит и не будет давить. Иначе я точно не сдержусь и все расскажу.

— Зеленоглазик, ну ты чего. Не плачь из-за кино, ладно? — голос становится мягче. — Когда мы пойдем на свидание, свожу тебя на комедию. Будем смеяться, а не слезы лить. А если и будем плакать, то только от смеха.

Все это очень классно звучит. Только вот никуда мы с тобой не пойдем, Соколов. Скоро ты вообще меня забудешь. Женишься на своей невесте и будешь жить припеваючи.

— Я недавно смотрела мелодраму, — тихо говорю я. — Там главный герой обманул свою девушку и в итоге женился на другой.

На том конце провода становится тихо. Я чувствую его напряжение даже через расстояние.

— Саш? — зову я.

Он откашливается.

— Ну значит, герой — придурок, — говорит наконец. — Если у него есть девушка, которую он любит, а он женится на другой. Мозгов ноль.

Он пытается говорить легко, но голос выдает напряжение.

— Такое в жизни часто бывает, — осторожно добавляю я.

— Не у нас, — отвечает он быстро. Потом будто спохватывается. — В смысле… я бы так не сделал.

Нет, Саш. Именно это ты и сделал. По его интонации я понимаю — все правда.

— Я знаю, — это все, что я могу ответить.

Он еще что-то рассказывает про свой день, про подготовку к дню рождения, про то, как ждет встречи. Говорит, что осталось совсем немного, и мы наконец увидимся.

Слушаю и понимаю, что каждое его слово делает только больнее.

— Зеленоглазик, — говорит он в конце, — не грусти. Все будет хорошо.

Хорошо уже точно не будет.

Я выключаю телефон и просто лежу, уставившись в темноту. Мысли не дают покоя. Ложусь на бок, подтягиваю колени к груди и накрываюсь одеялом с головой.

Как мне это сделать? Что написать, чтобы он поверил и перестал меня искать? А вдруг не поверит? Вдруг приедет? Что тогда будет с моей семьей?

Страшно. Так страшно, что руки до сих пор дрожат. Я до сих пор не могу поверить, что это все происходит со мной по-настоящему. Мы переписываемся каждый день, на протяжении нескольких месяцев. Он называет меня зеленоглазик. Это слово стало нашим. От него всегда тепло на душе.

А теперь я должна его бросить. Навсегда.

Слезы снова текут по щекам. Я даже не пытаюсь их остановить. Просто лежу и думаю: «Я не справлюсь. Я не смогу». Но потом перед глазами всплывают видео с братом, мамой, папой… и понимаю, что выбора действительно нет.

В голове все путается. Страх, вина, боль, усталость. Я долго ворочаюсь, пока глаза наконец не начинают закрываться сами собой. Последняя мысль перед сном: «Завтра… все решится завтра…»

Проходят две недели с того самого злополучного дня. За это время приходят результаты экзаменов.

Русский — 93 балла. Обществознание — 95 баллов. Биология — 92 балла.

Я смотрю на цифры и ничего не чувствую. Ни радости, ни облегчения. Только пустоту. Получив результаты, сразу отправляю документы в вуз Краснодара. Ответ приходит уже на следующий день — принята. Бюджет. Я поступила. Должна радоваться, прыгать от счастья, праздновать с родителями, делиться этим с Сашей, строить планы на будущее. Но внутри — тишина.

Вместо этого сижу на кровати и смотрю в стену.

Могу уехать. Могу начать новую жизнь. Город моей мечты ждет меня. Первый курс, общежитие или квартира, новые люди. Все так, как когда-то хотела.

Но сначала мне нужно закончить одно дело.

Все эти две недели я общаюсь с Сашей холодно и отстраненно. Он чувствует, что что-то не так. Задает вопросы осторожно, старается не давить. Я ссылаюсь на усталость, стресс из-за экзаменов. Он верит. Или делает вид, что верит.

Проверять информацию про его невесту я так и не стала. Хочу верить, что это просто уловка Алексея. Потому что если это правда, то она сломает меня окончательно. А мне и так очень тяжело.

О том, что я поступила, я ему не говорю. Мне нужно исчезнуть. И я надеюсь, что он не станет меня искать. Хотя кого я обманываю? Соколов точно станет искать. И мне нужно заставить его поверить, что, между нами, все кончено. Даже то, чего не было.

За эти же две недели мне приходят сообщения от Алексея. Без прямых угроз, но с четким намеком: поторопись и не затягивай. Иначе будут последствия.

Завтра у Саши день рождения. И должна была состояться наша встреча. Та самая, которую мы ждали три месяца. Которую я боялась и одновременно хотела больше всего на свете. Но этой встрече не суждено случиться.

Да, я поступаю как конченая тварь. Знаю. И ненавижу себя за это. Но у меня нет выбора.

Я не могла уйти сразу. Он бы не поверил. Стал бы искать причины, копаться во всем. А если он начнет разбираться, пострадает моя семья. Я не хочу играть в рулетку и проверять, насколько реальны угрозы Алексея.

Мне нужно, чтобы он поверил: я просто испугалась и сбежала. Чтобы разозлился, разочаровался, возненавидел. Так у него хотя бы появится причина забыть меня.

Самый лучший способ — разрушить все за день до встречи. Больно. Жестоко. Без шанса на разговор.

Потому что стоит увидеть его вживую, поймать взгляд этих шоколадных глаз — и я не выдержу. Все расскажу. А потом пострадают все.

Перечитываю нашу переписку, стараясь запомнить каждое сообщение. Сегодня мы еще не общались. Он не знает, что этот день станет для нас последним.

Именно сейчас я перечеркиваю наше будущее. То самое, в котором мы могли бы быть счастливы.

Пальцы дрожат, но я все же начинаю печатать.

Я: — Саш, мне нужно кое-что сказать…

Саша: — Зеленоглазик, мы можем с тобой созвониться чуть попозже? Я только приехал домой, с пацанами решили собраться в гараже, поиграть.

Я: — Я не займу много времени. Мне давно нужно было тебе это сказать, но не могла собраться с силами.

Саша: — Что ты хочешь сказать? Давай я тебе наберу буквально через пару минут.

Я: — Нет, не нужно набирать. Саш, я завтра не приду и вообще больше не пиши мне и не звони. Я ничего не хочу.

Ответ от Саши приходит сразу.

Саша : — Что? Мил, это какая-то шутка? Ты о чем вообще?

Я: — Нет, я не шучу. Это окончательное решение.

Саша: — Но почему? Я понимаю, экзамены, стресс. От чего ты устала? Мы можем поговорить завтра лично!

Завтра лично мы не поговорим. Мы никогда не поговорим. Я хочу плакать, но не могу. За эти две недели я выплакала столько, что, кажется, в моем организме уже дефицит воды.

Я: — Никакой встречи не будет. Я уже решила. Мы не можем быть вместе. У тебя своя жизнь, у меня своя.

Саша: — Мил, пожалуйста, скажи, что случилось. Я ничего не понимаю.

Ты и не поймешь. Ты меня предал. Играл. Из-за тебя я теперь должна бросить близкую подругу и переживать за свою семью. Нам изначально не суждено было быть вместе.

Я: — Саш, прости, но нас больше нет. И не могло быть.

Отправляю сообщение и сразу блокирую его. В этот момент что-то ломается окончательно.

Мне хочется разблокировать. Написать. Спросить про его чертову невесту. Увидеть его, потребовать объяснений. Чтобы он сказал, что это недоразумение и он во всем разберется.

Но перед глазами сразу встают видео с братом, мама на работе, отец в машине. У меня нет права задавать ему вопросы.

Даше я тоже пишу короткое сообщение, что из-за ее брата не смогу больше с ней общаться. Я делаю ей больно, но по-другому нельзя.

Мне самой плохо от своего поступка. Но если я начну объяснять, она расскажет Саше. А этого нельзя допустить. Удаляю страницу в соцсетях. Блокирую номера.

Потом набираю сообщение Алексею:

— Я все сделала, как вы сказали. Надеюсь, вы оставите меня и мою семью в покое.

Ответ не заставляется себя долго ждать: — Молодец, Милена. Не переживай. Пока ты далеко от Александра, все будет хорошо.

Достаю сим-карту из телефона и выбрасываю ее в окно. Маленький кусочек пластика исчезает в темноте. И вместе с ним — вся моя прежняя жизнь.

Обнимаю себя за плечи и впервые позволяю себе вслух прошептать: Прощайте.

Сегодня я уезжаю в Краснодар. У меня начнется новая жизнь. А моим близким ничего не будет угрожать. Я надеюсь, что это того стоило.