Глава 22

МИЛЕНА

Апрель 2018

(Настоящее время)

Очнувшись в больнице и увидев перед собой Сашу, сначала думаю, что это сон, какая-то галлюцинация, что угодно, но не реальность. Последнее, что помню — как плачу навзрыд, а потом темнота. Такое со мной уже было в детстве, тогда из-за сильного стресса я потеряла сознание.

Помню, как мама испугалась, и как я очнулась в больнице. Не думала, что это снова со мной случится, но, видимо, последние дни знатно меня выбили, раз теперь я лежу здесь под капельницей.

Тело тяжелое, ватное, каждое движение дается с трудом, в висках глухо пульсирует, во рту сухо, язык прилипает к небу, а в горле неприятно саднит. Пальцы холодные, и даже когда пытаюсь их сжать, они не до конца слушаются.

Окончательно прихожу в себя, когда Соколов говорит, что в больницу меня привез Олег. Меня моментально накрывает дурным предчувствием.

Что Олег делал у меня дома?

Зачем он вообще приходил, и самое главное — не сделал ли Саша что-то Олегу.

После его слов между нами повисает тишина, но этот вопрос не отпускает, цепляется, не дает спокойно выдохнуть. Мне нужно это знать, потому что я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.

— Саш, а ты ничего не сделал Олегу? — спрашиваю, осторожно посмотрев на него. Вижу, как он напрягается, как на скулах начинают ходить желваки.

— Переживаешь за своего парня? — отвечает вопросом на вопрос и отпускает мою руку, откидываясь на спинку стула.

— Я за вас обоих переживаю, — тихо говорю. — Потому что не хочу, чтобы вы пострадали. Он от твоей силы, а тебя вообще могут арестовать.

Саша выдыхает и несколько секунд молча изучает мое лицо. Он вроде сидит расслабленно, но в нем чувствуется напряжение, в любой момент он может сорваться.

— Не переживай, не трогал я его, — отвечает он.

— Хорошо, — опускаю глаза на свои руки, начинаю перебирать пальцами и сама не понимаю, почему так себя веду, почему молчу, как застенчивая девчонка, которая впервые осталась с парнем наедине.

— Можешь сказать спасибо Даше и Кириллу. Они мне помешали, а то я бы прибил этого гада на месте.

— Даша здесь? И кто такой Кирилл? — спрашиваю, снова поднимая на него взгляд.

— Нет, они уехали, Антона нужно было кормить и укладывать спать.

— И Дашка спокойно поехала вместе с сыном и с незнакомым парнем в одной машине? — смотрю на него с подозрением, потому что Даша избегает незнакомцев, особенно мужчин, но по какой причине, я не знаю.

— Кирилл мой друг и партнер, — спокойно отвечает Соколов. — Мы вместе с самого раннего детства. Он Дашку, с пеленок знает.

На секунду задумываюсь и вспоминаю парня, который был рядом с Сашей в кофейне. Значит, это и есть Кирилл.

— Понятно.

И снова тишина. Тянется, давит. Хотя, о чем нам вообще говорить, я даже не понимаю. Я ему все уже сказала в кафе. Зачем он приехал…

Да потому что любит тебя, дура, и никуда он не денется. Расскажи правду и позволь ему тебя защитить…

— Зелено… — он хочет произнести прозвище, которое дал мне тогда, но сейчас не тот момент.

— Саш, не называй меня так, — резко перебиваю его.

— Почему? — спрашивает он.

— Пока не надо. — он молча кивает.

— Что говорят врачи? — спрашиваю, стараюсь звучать спокойно.

— Твой врач сказал, что у тебя была паническая атака, — отвечает он. — Сильный стресс, организм не выдержал и отключился. Тебе вкололи успокоительное, чтобы привести нервную систему в порядок. Утром должны выписать.

— Хорошо.

Он кивает и продолжает водить своим мозолистым пальцем по моей руке.

Такое простое, почти невинное прикосновение — его пальцы слегка касаются моей руки, — а по телу уже разливается тепло. Оно проникает глубже и цепляет где-то в самой груди.

Странно… Даже тогда, когда между нами были только сообщения, он умел вызывать во мне это чувство. А сейчас, когда он сидит рядом, все ощущается в разы сильнее. Будто каждый нерв проснулся и тянется к нему.

В палате тихо, слышно только наше дыхание и мерное капание капельницы, но мне кажется, что мое сердце стучит оглушительно громко — так сильно, что вот-вот услышит весь этаж.

Мы оба молчим. Каждый в своих мыслях.

Я чувствую, что Саша хочет что-то сказать, но не решается. Он не смотрит на меня, ждет, что я сама скажу ему уйти. И, наверное, это было бы правильно.

Но я не хочу, чтобы он уходил.

Эта мысль дергается, цепляется за ребра и не дает отпустить. Сказать или промолчать. Оставить все как есть или снова вскрыть это и пережить заново.

Я уже знаю, чем это закончится. Стоит только начать — и назад дороги не будет. Дыхание сбивается, горло сжимает, тело само сопротивляется этому разговору. Проще промолчать. Сделать вид, что ничего нет.

Но с ним это не сработает.

Он не отпустит. Если не скажу сама — докопается, вытянет, соберет по кускам. Соколов отступил один раз, но второй… нет.

Я крепче переплетаю наши пальцы, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Правда все равно выйдет наружу. Вопрос только — сейчас или позже. И, похоже, я уже сделала выбор.

Даже если мне снова станет плохо — меня откачают. Хотя, скорее всего, откачивать придется Соколова.

Михаила Игоревича давно нет в живых. Бизнес, который он передал Саше, только вырос, и, по логике, угрозы Алексея уже не должны работать. Все-таки пять лет прошло.

— Саш, ты хотел со мной поговорить, — говорю я как можно увереннее, хотя лекарства еще тянут вниз, и голос слегка плывет.

— Да, но я не уверен, что сейчас подходящее время.

— А мне кажется, лучше момента не будет, — отвечаю и провожу ладонью по его щеке, давая понять, что готова.

— Хорошо.

Саша прикрывает глаза и едва заметно касается губами моей ладони. В груди у него рождается тихое довольное урчание, и я невольно улыбаюсь. Кот. Самый настоящий. Опасный, хитрый — и при этом ласковый.

Он нехотя отпускает мою руку, и я сразу чувствую, как уходит тепло. Саша встает, подходит к тумбочке, берет пульт и нажимает кнопки. Кровать медленно поднимается, переводя меня в полусидячее положение.

Саша кладет пульт обратно, возвращается и садится на стул рядом с моей кроватью.

— Расскажи, что произошло в тот день, когда ты решила исчезнуть.

— Не знаю, с чего начать, — выдыхаю я, собираясь с мыслями

— Давай с самого начала.

— Это произошло за две недели до того, как я написала тебе, — начинаю. Каждое слово дается тяжело, возвращаться в тот день совсем не хочется. — В день экзамена по биологии.

— Милен, продолжай.

— Только не перебивай, мне правда сложно говорить.

Он кивает.

— Когда я сдала экзамен, пошла прогуляться по скверу. Настроение было хорошее, я гуляла, ела мороженое, думала, как скоро уеду и начну новую жизнь. А потом ко мне подошел мужчина.

Картинка того дня всплывает перед глазами слишком четко. В груди неприятно тянет, в горле мгновенно пересыхает.

— Он сказал, что я должна прекратить с тобой любое общение. Потому что из-за меня ты можешь не выполнить свой долг перед отцом. А если я не послушаюсь — пострадает моя семья. У него были видео с моим братом и родителями… Он сказал, что одно его слово — и с ними может произойти «несчастный случай».

Голос ломается. Дальше говорить не получается. Слезы текут сами, плечи начинают дрожать от тихих, болезненных всхлипов. Саша крепче сжимает мою руку, а второй ладонью аккуратно стирает слезы с моего лица.

— Тише, — шепчет он.

— У меня не было выбора… — выдавливаю я сквозь всхлипы.

— Кто это был?

— Тебе не понравится мой ответ.

— Я спрашиваю еще раз. Кто это был? — говорит он уже жестче.

Видно, что Саша уже догадывается.

— Алексей… Алексей Сафронов, — тихо произношу я и закрываю глаза.

Саша резко встает, отталкивает стул — тот с грохотом падает. Он отходит к окну, упирается ладонями в подоконник, напряженно смотрит в темноту. Плечи у него каменеют, челюсть сжимается.

— И еще он сказал… — голос снова предает меня, но я заставляю себя продолжить. — Сказал, что я для тебя никто. Что у тебя есть невеста, что это все — просто игра, и я… просто игрушка.

Атмосфера в палате накаляется до предела. Саша буквально кипит от сдерживаемой ярости — плечи напряжены, взгляд темный, а вокруг него будто сгущается грозовая туча.

— Он тебе это сказал?

Я киваю, не открывая глаз. Грохот привлекает медсестру, она заходит в палату, смотрит на нас и на перевернутый стул.

— Все в порядке, — бросает он ровно, но в этом тоне нет ни капли спокойствия. — Задел случайно.

Она кивает и выходит.

Саша поднимает стул, ставит его на место, но сам не садится сразу. Несколько секунд стоит спиной ко мне. Плечи тяжело поднимаются и опускаются, дыхание рваное. Он сжимает кулаки, потом медленно выдыхает, разворачивается и возвращается ко мне.

— Почему ты сразу мне не сказала? — спрашивает уже тише, но голос все еще натянут, как струна.

— Я боялась. И боюсь до сих пор, — голос предательски дрожит. — Если он узнает, что я тебе все рассказала… пострадает моя семья.

Саша медленно опускается на стул рядом со мной и придвигается ближе.

— Я не дам ему даже приблизиться к вам, — глухо произносит он. В каждом слове чувствуется сдерживаемая злость. — Слышишь? Ни к тебе, ни к твоей семье он больше не подойдет. Я этого не допущу.

Соколов тяжело вздыхает и на мгновение закрывает глаза. Когда он открывает их снова, в них уже не только злость, но и глубокая, выматывающая усталость.

— Я так устал… — шепчет он, голос становится хриплым и тихим. — Устал от всего этого. Хочу просто жить. Спокойно. Рядом с тобой. Просыпаться и знать, что ты здесь, в безопасности, и никто не сможет нас разлучить. Я люблю тебя, Милен. Любил всегда. Даже когда видел только твои фотографии и читал сообщения. Ты уже тогда забрала мое сердце, а я даже не понимал, насколько сильно.

Его глаза блестят, голос дрожит на последних словах. Он медленно наклоняется, кладет голову мне на ноги и крепко обхватывает их руками, прижимаясь всем телом, словно я — его единственное спасение.

Несколько минут тишины. Постепенно его дыхание становится глубже, тяжелее. Пальцы расслабляются. Он тихо, устало посапывает, так и не разжимая объятий.

Глажу его по волосам, медленно перебираю пряди. Сколько раз я представляла эту картину: он лежит у меня на коленях, мы смотрим фильм, а я просто глажу его по голове.

Только реальность совсем другая. Мы в больничной палате, вокруг запах лекарств, тишина. И в этом есть своя странная, тихая близость.

Сашка так и не опустил кровать, я сижу полусидя, спина начинает ныть, но я не двигаюсь. Не хочу его будить. Он и так вымотан.

Наклоняюсь ближе, продолжаю гладить его и оставляю легкий поцелуй на макушке.

Странно влюбиться в человека, ни разу его не видя. Любить пять лет и пытаться спрятать это чувство как можно глубже. А потом он оказывается рядом, и ты понимаешь — ничего не прошло.

Утром нам придется решать, как жить дальше, но сейчас я просто хочу запомнить этот момент.

Когда он рядом.

Не замечаю, как глаза сами закрываются. Мысли цепляются одна за другую, путаются, а потом постепенно затихают и растворяются. Я просто проваливаюсь в сон.

В палату пробиваются солнечные лучи, режут глаза и мешают спать, хотя насладиться этим сном я бы все равно не смогла. Тело ломит так, как будто вагоны разгружала. Спина ноет от неудобной позы, в которой я просидела столько времени. Пытаюсь чуть пошевелиться, размяться, но делаю это осторожно, чтобы не разбудить Сашу.

Он спит, уткнувшись лбом мне в колени, и только сейчас я аккуратно убираю руку, которой гладила его волосы. Он слегка морщится во сне, и в этот момент вообще не скажешь, что этот человек может быть жестким и опасным.

В палату заходит врач, просматривает бумаги и на секунду задерживает взгляд на нас, на его лице появляется легкая улыбка.

— Милена, можете собираться, — говорит он. — Сегодня домой. Только прошу, меньше переживайте и побольше отдыхайте. Также прописал вам успокоительные, которые нужно принимать последующие три месяца. Организм хоть и молодой, но беречь его нужно.

— Поняла. Спасибо вам большое.

Облегчение накрывает сразу.

Саша просыпается почти мгновенно, как только слышит голос врача. Поднимает голову, смотрит на меня, и на его лице появляется усталая, но искренняя улыбка.

Доктор выходит из палаты, оставляя нас одних.

— Слышал? Меня выписывают.

— Значит, поехали домой, — отвечает он и целует меня в щеку. — Давай собирайся, а я пока позвоню Кирюхе, попрошу заехать за нами.

Он достает телефон из кармана, быстро находит нужный контакт и набирает номер. Пока он говорит, я оглядываюсь по палате. Ничего моего здесь нет, только одежда, в которой меня привезли.

Аккуратно откидываю одеяло, спускаю ноги с кровати, на секунду замираю, прислушиваясь к себе. Поднимаюсь медленно, держась за край. Слабость еще тянется по телу, но уже терпимо, для человека, которого накрыло таким стрессом.

Не думала, что в свои двадцать три окажусь в больнице из-за нервов. Хотя после всего, что произошло, удивляться уже нечему. Подхожу к стулу, где сложены мои вещи. Несколько минут уходят на то, чтобы одеться и привести себя в порядок.

Саша заканчивает разговор, убирает телефон в карман брюк и внимательно смотрит на меня.

— Все нормально? — обеспокоенно спрашивает он.

— Да, — киваю.

Он подходит ближе, обнимает за талию, и мы вместе выходим из палаты. На улице сразу накрывает контраст. Тепло, свежий воздух, и после этой стерильной тишины дышится по-другому. На секунду останавливаюсь, привыкая к этому ощущению.

Саша рядом, держит меня за руку. В какой-то момент наклоняется, заправляет выбившуюся прядь за ухо.

— Точно все хорошо?

— Да. Не переживай, — отвечаю с легкой улыбкой.

Мы стоим у входа еще немного, и через пару минут подъезжает Кирилл. Машина тормозит рядом, и он сигналит.

Саша открывает дверь, помогает мне сесть на заднее сидение и сам садится рядом. Кирилл оборачивается, смотрит на нас.

— Ну что, пациентка жива? — бросает он, чуть приподнимая бровь.

— Кирилл, — коротко говорит Саша, — это Милена.

— Приятно познакомиться, — отвечаю вежливо, но голос все равно звучит слишком сдержанно.

— Взаимно, — отвечает он и усмехается уголком губ. — Наслышан.

Я невольно перевожу взгляд на Сашу.

— Не пугай ее, — тихо бросает он.

— Да я еще даже не начинал, — хмыкает Кирилл, но взгляд становится мягче. — Рад, что все обошлось.

— Спасибо, — говорю тише.

Он кивает и разворачивается обратно к дороге.

— Заедем к Дашке, а то она скоро сама с ума сойдет, — бросает Саша и трогается с места.

По дороге Кирилл что-то рассказывает, кидает короткие шутки, явно пытается разрядить обстановку. Я слушаю вполуха, больше смотрю в окно, прислушиваюсь к своему состоянию.

Как только мы заходим в квартиру, сразу становится шумно и оживленно. Антон с громким визгом выбегает в коридор, моментально цепляется за Сашу, тянет его за руку и что-то активно показывает мимикой, пытаясь объяснить.

Только сейчас понимаю, что из-за всего этого хаоса мы совсем перестали заниматься. Нужно срочно возвращать все в норму.

Саша наклоняется к племяннику и широко улыбается, что-то отвечает. Кирилл тоже не отстает — подхватывает игру, садится на корточки и начинает говорить с Антоном на его языке. Малой сразу включается, заливисто смеется, глаза горят.

Я невольно наблюдаю за ними внимательнее. Кирилл удивительно быстро подстраивается под него: ловит ритм, интонации, даже повторяет некоторые жесты. И Антон тянется к нему совершенно без настороженности, с открытой детской радостью.

А потом меня цепляет другое. Что-то в их мимике, в том, как они одинаково щурятся, как смеются уголками глаз — слишком похоже. Я на секунду замираю, разглядывая их, и внутри что-то тревожно шевелится. Но тут же отгоняю эту мысль.

Я остаюсь чуть позади, снимаю обувь, прохожу внутрь и в какой-то момент ловлю взгляд. Даша и Кирилл странно смотрят друг на друга. В этом взгляде куча всего и это сложно не заметить. Слишком хорошо знаю Дашку, чтобы пропустить такое.

Что-то тут не так.

Они оба уходят с Антоном в комнату, и оттуда сразу доносятся звуки веселой возни, громкий смех и обрывки фраз. Видно, что малой сильно соскучился по дяде, да и к Кириллу успел быстро прикипеть.

Иду за Дашкой на кухню. Она уже поставила чайник, открывает шкаф, достает кружки, сахар, печенье. Все движения быстрые, немного нервные, будто она специально загружает себя делами, чтобы не смотреть на меня.

Я не начинаю разговор первой. Знаю — она сама заговорит, когда будет готова. Ей просто нужно немного времени, чтобы собраться. Поэтому я тихо сажусь за стол и жду.

Она наливает чай, ставит передо мной кружку и только потом поднимает взгляд.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает мягко, но я слышу в ее голосе напряжение.

— Уже нормально, — отвечаю я. — Выписали таблетки, пропью пару месяцев и буду как новенькая. Если, конечно, в нашей жизни больше не будет таких «сюрпризов».

— Таких нам точно не нужно, — тихо говорит она, скорее себе, чем мне. — Как у вас с моим братцем?

— Мы… вроде все решили, — выдыхаю я. — Хотя, если честно, пока ничего не понятно. Хочу позвать его сегодня к себе. Спокойно поговорить. Слишком много всего навалилось за такое короткое время.

— О, это точно, — кивает Даша. — За одну неделю жизнь у всех нас перевернулась.

Я сразу цепляюсь за эти слова — «у всех нас»

— Даш, что у вас с Кириллом? — спрашиваю прямо.

Она давится чаем, быстро ставит кружку на стол, изгибает бровь и делает вид, что не понимает.

— Ты о чем?

— Давай без этого, — отмахиваюсь я, не сводя с нее взгляда. — Я тебя слишком хорошо знаю. Рассказывай.

Даша обхватывает кружку двумя руками, греет ладони и смотрит куда-то мимо меня. Долгая пауза.

— Милен… давай сначала разберемся с вашим сериалом, а потом перейдем к моему, — говорит она наконец и сразу отводит глаза. — Я сейчас не готова.

— Ладно, — киваю я. — Но ты от этого разговора не уйдешь.

Она чуть улыбается уголком губ и кивает в ответ. Но улыбка выходит грустной и очень усталой.

Остаток времени проводим вместе: чай, смех, обрывки их детства. Кирилл травит истории, Саша его то обрывает, то подхватывает, добавляет свое. Потом разговор уходит к их музыкальной группе.

И я вдруг понимаю, что ни разу не слышала, как Саша поет и играет.

— Милен, а ты слышала, как наш Сокол поет? — словно читая мои мысли, спрашивает Кирилл.

— Нет, как-то не довелось, — пожимаю плечами.

— Серьезное упущение, — качает головой Кирюха. — Как вернемся в Москву, соберемся с ребятами и устроим концерт для наших дам.

Он подмигивает Даше, та только закатывает глаза.

— До этого еще дожить надо, — лениво тянет Саша, откидываясь на спинку стула. Его ладонь уверенно ложится мне на бедро и крепко сжимает.

Я на секунду замираю. От этого простого, но такого собственнического прикосновения по телу разливается тепло, а в груди что-то тихо и сладко переворачивается.

После всего, что я ему рассказала, после того как наконец перестала прятаться и врать, становится странно легко. С плеч свалился огромный груз. Больше не нужно держать дистанцию, контролировать каждое движение, каждое слово, каждый взгляд.

Хочется быть рядом. По-настоящему. Не скрывать ничего.

Я наклоняюсь ближе, стараясь, чтобы никто не заметил, касаюсь губами его уха и слегка прикусываю мочку. Саша выдыхает резко, пальцы на моем бедре сжимаются еще сильнее.

— А что, ты стесняешься? — шепчу.

Он сразу реагирует, чуть подается ко мне.

— Зеленоглазик… если ты еще раз так сделаешь, я утащу тебя в свою берлогу, — говорит тихо. — Я, кстати, снял квартиру неподалеку.

— Ты снял квартиру? — не скрываю своего удивления.

— Да. Дашка помогла. Буду мотаться между городами, пока вы обе не решите перевезти свои пятые точки в Москву.

— Ага, только через мой труп я туда вернусь, — язвит Даша.

Саша смеется, а я замираю.

Какая Москва? Он что, собирается и меня туда перевести? А меня вообще кто-то спрашивал?

— Милен, перестань так громко думать, — говорит он и снова проводит рукой по моему бедру. — Я никуда тебя не повезу без твоего согласия. У тебя диплом, своя жизнь, тем более ты мечтала об этом городе. Я просто рассматриваю такой вариант… но только если у нас все будет нормально. И ты будешь мне доверять.

Я выдыхаю. Паника, которая накрыла меня волной, отступает, но мысль остается.

Москва. Если у нас правда все получится… я смогу туда вернуться. Уже не той девчонкой, которая уезжала, а с пониманием, чего хочу.

Там больше возможностей. Практика, обучение, люди, с которыми можно расти. И главное — там я смогу открыть свой центр помощи детям.

Не просто кабинет с парой игрушек, а место, где с ними будут работать. Где их будут слышать, а не отмахиваться.

Мы еще какое-то время сидим, болтаем. С Дашей обсуждаем занятия с Антоном, решаем, что иногда он будет приходить ко мне — смена обстановки ему все-таки не помешает. Из-за всего этого мы немного выбились из графика, пропустили пару занятий, но ничего, наверстаем.

За окном уже темнеет, вечер медленно накрывает город. Мы засиделись. Антон уже проснулся после дневного сна, а мы с Сашей так и не остались наедине. Нам нужно поговорить.

Я рассказала ему правду. Но не знаю, что он будет делать дальше. И от этого в голове начинают появляться не самые приятные мысли. Да и вообще… нужно понять, что у нас теперь за отношения.

— Ладно, ребят, мне уже пора домой, — поднимаюсь со стула. — Саш, проводишь?

Он на секунду замирает, явно не ожидая, что я так резко решу уйти, но быстро собирается.

— Да, конечно.

Мы выходим из квартиры. Даша что-то кидает нам вслед, Кирилл отвечает, но я уже не вслушиваюсь — мысли заняты совсем другим. Подходим к лифту. Саша нажимает кнопку. Пока ждем, стоим почти вплотную, молчим. Разговоры — потом.

Двери открываются, мы заходим внутрь. Лифт дергается и начинает медленно спускаться. Пространства мало. Слишком мало. Мы оказываемся близко — настолько, что я чувствую его тепло, даже не касаясь.

Поднимаю на него взгляд. Он уже смотрит на меня — внимательно, не отрываясь. И в этот момент мы оба вспоминаем одно и то же. Тот самый первый поцелуй. Здесь. В этом лифте. У него едва дергается уголок губ. Я тоже невольно улыбаюсь — понимаю, о чем он думает.

Саша делает шаг ближе, не сводя с меня глаз. Он дает мне несколько коротких секунд на решение. Но я не отстраняюсь, и он сразу все понимает. Наклоняется медленно, снова оставляя выбор за мной, но я остаюсь на месте. Он притягивает меня ближе. Губы касаются моих почти невесомо, мягко, будто пробуют на вкус.

Он не спешит, давая мне возможность сделать следующий шаг самой.

И я делаю этот шаг.

Подаюсь к нему сама, полностью сокращая расстояние. Поцелуй мгновенно меняется — становится глубже, увереннее, почти жадным. Саша больше не спрашивает и не проверяет. Он просто забирает.

Его язык скользит мне в рот — плавно, но настойчиво, и я отвечаю, раскрываясь навстречу. Жар мгновенно разливается по всему телу горячей волной. Я чувствую каждую его мышцу, каждое движение.

Отвечаю ему тем же — жадно и без всякой осторожности. Запускаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе, чтобы он даже не думал про эту свою дурацкую сдержанность и «а вдруг не надо».

Его вторая рука ложится мне на затылок, крепко придерживает, не давая отстраниться. Да я и не собираюсь. В голове только он. Его тяжелое дыхание, то, как сильно он сжимает меня, словно боится, что я могу исчезнуть в любую секунду.

Этот поцелуй уже совсем не про нежность. Он про нас. Про все то время, что мы сдерживали себя. Про боль, страх, тоску и то безумное желание, которое наконец вырвалось наружу. И мне это чертовски нравится.

Мы отрываемся друг от друга не сразу. Лифт уже давно остановился, двери с тихим звуком разъехались, а мы все еще стоим, тяжело дыша, прижатые друг к другу. Я ловлю его прерывистое дыхание губами еще секунду, потом с неохотой отстраняюсь.

Прохладный вечерний воздух сразу обволакивает лицо, как только выходим из подъезда. Фонари зажигаются один за другим, двор утопает в мягком оранжевом свете. Где-то вдалеке лает собака, хлопает дверь другого подъезда, но все эти звуки кажутся приглушенными, как будто находятся за толстым стеклом.

Сейчас существует только мы. Только этот момент. Только его рука, крепко держащая мою.

Я смотрю на наши руки. Его ладонь большая, теплая, надежная. Он ведет меня, и я чувствую себя спокойно. Впервые за долгое время — спокойно. Не нужно ничего придумывать, не нужно врать, не нужно убегать.

Он замечает мое внимание, останавливается и поворачивается ко мне. Дыхание тут же сбивается. Его глаза теплые, мягкие. Соколов смотрит на меня именно так, как я когда-то представляла в самых смелых мечтах — когда между нами был только экран телефона.

— Ты такая красивая, — произносит он с придыханием.

— Спасибо, — улыбаюсь я, чувствуя, как щеки заливает жар.

Он наклоняется и целует меня в лоб. Тепло от его губ разливается по всему телу.

И в этот момент я понимаю, что это такое — настоящее счастье. Которое начинается где-то в груди и медленно растекается по венам. Хочется одновременно смеяться и плакать, обнять его крепко-крепко и никогда не отпускать. Я чувствую себя живой. Свободной. Наконец-то собой. Впервые за пять долгих лет — по-настоящему собой.

Он убирает прядь волос с моего лица и аккуратно заправляет ее за ухо.

— Пойдем, — говорит тихо. — Провожу тебя.

Я киваю, и мы идем дальше. Рука в руке. И мне сейчас ничего больше не нужно. Только этот момент. Только он. Только это большое, тихое, светлое счастье, которое наконец-то нашло меня.

Его рука лежит у меня на плече, большой палец медленно водит по ключице. От этих легких движений по коже бегут приятные мурашки.

Сворачиваем во двор. Я сразу узнаю свою многоэтажку, старую скамейку у подъезда и тусклый фонарь, который привычно моргает, когда мы проходим мимо.

Останавливаемся у двери. Я поворачиваюсь к нему, и Саша сразу притягивает меня ближе. Наклоняется и оставляет короткий, теплый поцелуй на губах.

— Зайдешь? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня и чуть усмехается.

— Думаю, не с этого стоит начинать.

— В каком смысле? — не понимаю я.

— Ты снова слишком громко думаешь, — говорит он, склоняя голову набок.

— Я не об этом, — закатываю глаза от его намеков.

— Я тоже, — отвечает он со смехом. — Давай начнем с того, на чем остановились пять лет назад.

— С чего? С моего исчезновения? Мне снова нужно срочно уехать? — пытаюсь пошутить.

Саша притягивает меня к себе, удерживая за талию, и медленно проводит большим пальцем по моей щеке.

— Нет. Этого мы повторять не будем, — усмехается он. — Начнем с самого начала. С первого свидания.

— Не поняла…

— С того, которое должно было быть пять лет назад. В мой день рождения.

Я замираю. Именно за день до его дня рождения я тогда исчезла.

— Я приглашаю тебя на наше первое свидание. Завтра в пять будь готова. Заеду за тобой.

— Хорошо, — поднимаю на него взгляд. Улыбка появляется сама собой.

Мы стоим еще пару секунд. Потом он проводит ладонью по моей спине и нехотя отпускает.

— Тебе нужно отдохнуть.

Он провожает меня до самой двери и снова целует — коротко, едва касаясь губ. Я открываю дверь, оборачиваюсь на него в последний раз. Саша стоит и смотрит мне вслед. Захожу внутрь, закрываю дверь за собой, прислоняюсь к ней спиной и тяжело выдыхаю.

В этот момент я понимаю простую вещь, которую мне всегда говорила бабушка: Твое всегда тебя найдет.