Глава 23

САША

Апрель 2018

(Настоящее время)

Сегодня моя жизнь рушится во второй раз.

В первый раз это случилось, когда исчезла Милена. Меня просто выдернули из реальности, оставили без единого ответа и без шанса хоть что-то исправить. А сейчас… сейчас я узнал, что меня предал самый близкий человек.

Тот, кто заменял мне отца. Кто был рядом, когда меня ломало из-за нее, кто вытаскивал из ямы, не давал окончательно развалиться. И именно он все это и устроил. Чтобы я остался в Москве. Чтобы забыл про чувства, про нее, про все свои мечты.

Иду, сам не понимая куда. Ноги несут вперед, пока взгляд не цепляется за вывеску круглосуточного магазина. Захожу почти на автомате, хватаю первую попавшуюся бутылку виски и выхожу обратно на улицу.

Не замечаю, как оказываюсь у дома Даши. Останавливаюсь у подъезда и невольно задерживаюсь перед дверью. Зайти? Нет. Не сейчас. На разговоры сил нет. А Дашка расколет меня за пару секунд и будет копать, пока не вытянет всю правду.

Достаю телефон, нахожу Кирюху и набираю.

— Выйдешь?

Сбрасываю, не дожидаясь ответа.

Через пару минут дверь подъезда открывается. Выходит Кирилл в домашней толстовке, с влажными растрепанными волосами, видимо только из душа. Он останавливается напротив меня, быстро оценивает мой вид, задерживается на бутылке в руке, потом переводит внимание на лицо. Я и сам понимаю, как хреново выгляжу.

Он молчит. Только приподнимает бровь.

— Брат, что случилось? С Миленой уже поссорились?

— Нет. Хуже, — слова с трудом проталкиваются через горло. — То, что я узнал… Блядь, Кирюх. У меня земля из-под ног уходит.

Кирилл сразу напрягается, пытается понять, что происходит, по моему выражению лица.

— Ты рассказал Милене? — спрашивает он.

— Нет. Мы эту тему даже не трогали. И, если честно, я боюсь ее начинать, — голос выходит глухой. Я отворачиваюсь.

Кирилл щурится, еще раз внимательно осматривает меня.

— Тогда какого хрена ты выглядишь так, будто тебя грузовик переехал?

Я сжимаю переносицу, пытаюсь прийти в себя. Но накрывает только сильнее. Вместо ответа смотрю куда-то в сторону.

— Сокол, — выдыхает он сквозь зубы, — хватит молчать. Я не телепат, блядь.

Жаль, что не телепат. Сейчас это сильно упростило бы мне жизнь. Слова застревают где-то в горле, поэтому я просто отворачиваюсь к темному двору, цепляясь за свет фонаря и тени под деревьями — лишь бы не сорваться.

— Пойдем на задний двор, — наконец произношу я. — Там лавочки и окна не выходят.

— Пошли.

Мы уходим глубже во двор, за старый клен. Там темнее и тише. Редкий свет фонаря пробивается сквозь ветки рваными пятнами. Садимся на старую деревянную лавку. Рука сама тянется к бутылке. Откручиваю крышку и делаю большой глоток. Алкоголь обжигает горло и на пару секунд дает возможность дышать.

— Это Алексей.

Кирилл на мгновение зависает и моргает.

— Алексей? В каком смысле?

Я молчу несколько секунд, сжимаю бутылку в руке, провожу пальцем по стеклу. Делаю еще один глоток, чтобы протолкнуть слова наружу.

— Пять лет назад… когда Милена исчезла. Когда она бросила меня одной смс и просто пропала. Это не она решила. Ее заставили. Ей и ее родителям угрожали, если она не прекратит все связи со мной.

— Кто? — резко спрашивает он.

Я поднимаю на него взгляд. Вижу, как в его голове начинают сходиться все детали. Он отводит глаза, качает головой, отгоняет эту мысль.

— Да ну нахуй… — выдыхает он. — Серьезно?

Кирилл подскакивает, запускает руки в волосы и начинает ходить туда-сюда, сбивая гравий.

— Он нашел ее, — продолжаю я, глядя в одну точку. — Объяснил, чем может обернуться связь с наследником Соколова для хорошей девочки из нормальной семьи. Намекнул, что их спокойная жизнь может закончиться в любой момент. Дал выбор: уйти и сохранить семью… или нет.

Голос предательски сбивается.

— Она выбрала семью.

— Твою мать… — Кирилл останавливается. — Алексей? Серьезно?

Я коротко киваю, сжимая челюсть.

— Так, стоп, — он резко разворачивается ко мне. — Он же знал все. Каждый твой шаг. Каждую твою мысль о ней. Он видел, как тебя ломало…

Кирилл не договаривает. По моему взгляду понимает — дошло. Сафронов видел все. Как я медленно умирал. Как бухал. Как чуть не просрал бизнес, потому что ничего не соображал. Помолвка, которую я тянул через силу. Смерть отца. А потом я просто остался совсем один.

Он резко делает шаг вперед, толкает меня плечом и садится рядом, упираясь локтями в колени.

— И ты сейчас спокойно сидишь? — срывается он, лицо перекашивает от злости. — Саш, ты в своем уме? Этот ублюдок не просто тебя кинул. Он тебе всю жизнь переломал. Пять лет. Пять гребаных лет. — Голос Кирилла набирает обороты и эхом разносится по пустому двору. — А если он еще в чем-то замешан? Откуда гарантии? Может, он с Ефимовым в доле?

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним глазами. Только сил спорить уже нет. Все, о чем он говорит, и без того крутится у меня в голове.

— Успокойся. Он ничего больше не сделает.

— Как это не сделает? Ты сам-то в это веришь? — в голосе Кирилла теперь не только злость, но и сомнение.

— Нет. Просто он уже получил, что хотел, — делаю еще один глоток из бутылки. — Его интерес был понятен с самого начала. Я почти уверен, что все это шло от отца. Им нужен был наследник, который полностью встанет у руля и будет пахать только на дело.

Кирилл ничего не отвечает. Лезет в карман, достает пачку сигарет и молча протягивает мне. Я вытаскиваю одну. Он щелкает зажигалкой, сначала дает прикурить мне, потом себе.

Делаю глубокую затяжку, задерживаю дым и медленно выдыхаю. Серые клубы растворяются в холодном воздухе. Кирилл забирает у меня бутылку, делает глоток и передает обратно. Мы сидим молча, передавая виски по кругу.

— А если помнишь, я тогда хотел все выстроить так, чтобы и бизнес держать, и с Миленой быть здесь, в Краснодаре. Они увидели в ней слабое место. Проблему. И решили убрать.

Дым медленно выходит из легких.

— И у них получилось. Милена исчезла, а я остался. И начал пахать. Развивать все.

Кирилл молчит, только тяжело сжимает челюсть.

— И… что теперь? — наконец спрашивает он. — Ты это так и оставишь? Сделаешь вид, что ничего не было? Постишь?

— Простить? Нет, — отвечаю спокойно. — Я пока не знаю, как правильно поступить. Тут нельзя торопиться. Главное, чтобы это не задело Милену.

Делаю последнюю затяжку и кидаю окурок в урну.

— Я не допущу, чтобы с ней еще раз что-то случилось по моей вине.

Кирилл кивает, но видно, что у него еще много чего на языке.

— Ты знаешь, мы с парнями рядом. Сделаем все, что скажешь. Но, Саш… — он делает паузу. — Если Милена будет рядом с тобой, она автоматически станет мишенью. У нас и так врагов хватает. И это не только Ефимов. Не просто так твой отец скрывал семью.

Я молчу. Да я и сам все это прекрасно понимаю.

— Ты и так делаешь все, чтобы Дашу и малого оградить. А тут еще и Милена. Ты уверен, что потянешь?

Я не смогу ее отпустить. Она мне нужна как воздух. Без нее я быстрее сдохну, чем от любой пули.

— Да, Кирюх. Я защищу ее. В прошлый раз меня не было рядом. Сейчас все будет по-другому, — говорю и сам в это верю.

Он смотрит на меня пару секунд, потом кивает.

— Сокол, хоть ты и говоришь, что он больше ничего не может сделать… а ты не думаешь, что он может быть связан все-таки с Ефимовым? И то, что произошло с Миленой, тоже его рук дело?

На секунду зависаю.

— Честно? Я об этом даже не думал, — провожу пальцами по подбородку. — И очень надеюсь, что ты ошибаешься. Но если он к этому причастен… — поворачиваюсь к нему. — Я убью эту тварь своими руками.

— А мы поможем, — отвечает Кирилл и резко выхватывает у меня бутылку. Не говоря ни слова, он встает и выливает все остатки виски в мусорку.

— Хватит бухать, — бросает он. — Не нужно Даше и Антону видеть тебя в таком виде.

— Ты прав. Тем более завтра у меня с Миленой первое свидание, — невольно улыбаюсь.

— Во-о-о, — тянет он и ухмыляется. — Это уже разговор. Погнали домой, спать. У тебя, между прочим, первое свидание с интернет-девушкой, — начинает ржать, как конь. — Блин, брат, прости, но я не мог не подколоть.

— Да иди ты, — отмахиваюсь и отвешиваю ему подзатыльник. — Погнали.

Когда мы приходим домой, я сразу иду в свою комнату, которую мне выделила Дашка, и заваливаюсь на кровать.

Лежу и понимаю, что снова теряю отца. Сафронов был для меня ближе, чем родной. Когда я думаю о том периоде своей жизни, в голову лезет не больница и не запах лекарств, а наша гостиная. Домашняя спальня, где он лежал последние три месяца.

Рак легких ему диагностировали за полгода до того, как он окончательно слег. Химия, облучение, морфий — все смешалось в один серый бесконечный день. Мужик, который всегда был скалой, на глазах превратился в тень с провалившимися щеками и желтой кожей. Тогда как раз исчезла Милена. Дашка с матерью ревели постоянно. Мать — тихо, в ванной. Дашка — в голос, уткнувшись мне в плечо. А я стоял как дуб. Ни одной слезы.

Он умер дома. В той самой спальне. Перед смертью почти не приходил в себя. Дышал с хрипом, иногда открывал мутные глаза и смотрел в потолок.

Я зашел к нему за час до того, как он отключился окончательно. Стоял в дверях. Он заметил меня и едва заметно кивнул, подзывая ближе. Я думал, скажет что-то важное. Попросит прощения. Хоть что-нибудь человеческое. Но даже перед смертью он остался собой.

— Не просри все, что я строил, — прохрипел он.

Не «прости», не «я горжусь тобой». Просто «не просри».

Когда он сделал последний вздох, внутри меня что-то щелкнуло, и мне стало… легче. Как будто последний тяжелый груз упал с плеч. Я организовал похороны, подписал бумаги, успокоил мать и Дашку. Все как положено.

А теперь — Сафронов.

Алексей стал мне настоящей опорой. Учил не только бизнесу, но и

разговаривал со мной по-человечески. Злился, когда я косячил, но всегда объяснял, как исправить. Он заменил мне отца. И этот человек меня предал. Я теряю отца во второй раз. И эта потеря рвет меня изнутри.

Самое страшное — моя чуйка тогда не подвела. Когда я увидел его впервые, он сразу показался мне расчетливой скотиной. Холодные глаза, слишком правильная улыбка, каждое слово будто заранее отрепетировано. А я, дурак, убедил себя, что ошибаюсь. Что это просто паранойя. Как же мастерски он запудрил мне мозги.

— За что? — спрашиваю пустоту.

Милена:

Лучи солнца проникают через прикрытые шторы в мою спальню и будят меня. Первый день за долгое время, когда я просыпаюсь без будильника. Видимо, организм сам решил, что мне нужен отдых.

Прошлые сутки знатно меня вымотали, я уснула почти сразу, как только добралась до кровати, и даже сны не снились, что для меня странно.

Вчера перед тем, как отдаться царству Морфея, я решаю написать своему психологу, мы договариваемся о консультации, как раз перед моим свиданием с Соколовым. Даже несмотря на то, что я сама психолог, пусть и детский, но, как говорится, любому «психологу нужен свой психолог». Мне нужно все это проговорить. Про Соколова. Про то, что я хочу подпустить его ближе, довериться.

Я готова переступить эту черту.

Ту самую, которую раньше не могла перешагнуть ни с кем. Тело всегда отказывалось, сердце сжималось в тревожный комок, и защита включалась автоматически, раньше, чем я успевала хоть что-то почувствовать.

А с ним… С ним я не чувствую этого страха. Есть волнение, есть напряжение, но оно другое. Живое. Настоящее. Без паники.

Да, возможно, это слишком быстро. Даже для меня. Но я ему доверяю. И не просто хочу — я принимаю это решение осознанно. После всего, что было, я не хочу снова закрываться и делать вид, что мне все равно. Я хочу попробовать по-другому.

Хочу, чтобы он стал моим первым мужчиной. По-настоящему первым. Потому что тот раз не считается. Это был не опыт. Это был кошмар. Кошмар, который я давно научилась обходить стороной, но не прожила до конца.

Можно поступить проще и рассказать ему правду, рассказать о том самом вечере, но я не хочу. Не хочу, чтобы он жалел, чтобы оберегал мои чувства. Хочу, чтобы он был самим собой. Именно поэтому мне так важно сейчас не ошибиться.

Я еще несколько минут лежу в кровати, глядя в потолок и давая себе окончательно проснуться. Впервые за долгое время внутри тихо и спокойно — нет привычной тревоги, которая обычно встречает меня по утрам. Это ощущение такое редкое и приятное, что я позволяю себе просто полежать, наслаждаясь им. Потом глубоко выдыхаю и все-таки встаю.

Пол под босыми ногами холодный, и эта прохлада сразу помогает окончательно прийти в себя. Я люблю такой холод — он словно перезагружает голову.

Иду на кухню, включаю чайник и машинально начинаю собирать себе завтрак. Достаю хлеб, сыр, любимую докторскую колбасу. Сначала делаю обычные бутерброды, но потом решаю — сегодня можно себя побаловать. Ставлю сковородку на плиту, кладу на нее бутерброды. Уже через пару минут по кухне разносится теплый, аппетитный запах расплавленного сыра и поджаренного хлеба.

Пока они готовятся, я делаю себе кофе — крепкий, черный, без сахара. Сажусь за стол, поджимаю под себя одну ногу и делаю первый глоток. Горячо и вкусно. Ем медленно, не торопясь, хотя обычно на завтрак у меня едва хватает времени. Но сегодня никуда не нужно бежать, и я наслаждаюсь этой непривычной свободой.

В этот момент на ноутбуке раздается входящий звонок. Я ставлю кружку на стол, вытираю руки и принимаю видеозвонок. Экран загорается, и появляется знакомое лицо Кристины — моего психолога.

— Привет, Кристин, — улыбаюсь я, устраиваясь поудобнее с кружкой кофе в руках.

— Милен, привет! — Кристина тепло улыбается в камеру, слегка наклоняет голову. — Как ты сегодня?

Я усмехаюсь и на секунду отвожу взгляд в сторону.

— Столько всего произошло за последнее время… Мне правда нужно разобраться.

— Я вся внимание, — она откидывается чуть назад в кресле, берет в руки блокнот и ручку. — Выкладывай.

Я набираю воздуха и начинаю рассказывать. Говорю про Сашу, про нашу историю, про то, как рядом с ним себя чувствую. Про то, что впервые нет привычной паники и закрытости.

Кристина слушает внимательно, иногда кивает, иногда что-то быстро записывает. Когда я замолкаю, она поднимает глаза.

— Чего ты именно сейчас хочешь? — спрашивает мягко, но прямо.

Я провожу пальцем по краю кружки, собираясь с мыслями.

— Я хочу быть с ним. Хочу нормальных отношений… — делаю паузу и добавляю тише: — Я готова к близости.

Кристина чуть приподнимает брови, но улыбка остается доброй.

— И как это для тебя сейчас ощущается?

— Спокойно, — отвечаю я почти сразу. — Есть волнение, конечно. Но нет паники. Нет желания сбежать.

Она кивает, откидывается в кресле и смотрит на меня с теплотой.

— А раньше?

— Раньше тело реагировало быстрее меня. Я даже не успевала подумать, а уже закрывалась.

— А сейчас ты выбираешь сама? — спрашивает она, слегка наклоняясь ближе к камере.

— Да. И это, наверное, главное.

Кристина замолкает на пару секунд, постукивает ручкой по блокноту, потом смотрит внимательнее.

— Тогда задам не самый приятный вопрос. Это не попытка закрыть тот прошлый опыт? Не доказать себе, что «ты теперь можешь»?

Вопрос цепляет, но я продолжаю смотреть на нее.

— Нет. С ним все по-другому… Я ему доверяю.

Кристина выдыхает, и в этом выдохе чувствуется явное одобрение. Она улыбается шире.

— Тогда это не про травму. Это про выбор.

Я киваю, чувствуя, как внутри что-то встает на место.

— Я тоже так чувствую.

— И ты себе это разрешаешь? — спрашивает она с теплой, почти материнской улыбкой.

Я улыбаюсь в ответ.

— Да. Впервые за долгое время — да.

Кристина кивает, явно довольная, и закрывает блокнот.

— Тогда не нужно ничего усложнять. Ты понимаешь, что делаешь, и этого достаточно.

Я делаю глоток уже остывшего кофе и ловлю себя на мысли, что мне действительно спокойно.

— Спасибо.

— За что? — она искренне смеется.

— За то, что всегда готова меня разобрать по кусочкам.

Кристина тихо смеется, качает головой.

— Ты и сама прекрасно знаешь, где у тебя что лежит. Иногда достаточно просто сказать это вслух.

— Это точно. Спасибо тебе большое.

— Обращайся в любое время.

Консультация заканчивается, а я еще какое-то время продолжаю смотреть в потухший экран ноутбука. Потом медленно выдыхаю и наконец закрываю крышку. Напряжение, которое все это время давило на плечи, понемногу отпускает. Становится легче.

Смотрю на время — уже можно начинать собираться. Саша скоро заедет.

Встаю, убираю со стола, навожу порядок на кухне. Руки заняты привычным делом, а по телу медленно разливается приятное, теплое волнение. Сегодня у нас первое свидание. Настоящее. То самое, которое должно было случиться пять лет назад.

Иду в комнату, открываю шкаф. Интересно, как там… Олег. Нужно сказать ему спасибо — все-таки он приехал и отвез меня в больницу. Беру телефон, нахожу его контакт. Звонить или писать? Решаю написать. На звонок он может просто не ответить.

«Олег, спасибо, что отвез меня в больницу. Я очень тебе благодарна. И прости… прости, что так получилось. Надеюсь, ты будешь счастлив. Спасибо за все».

Отправляю и сразу чувствую неловкость.

Ага, а Сашу ты как бросила? По смс.

Ну там была причина. Пытаюсь себя успокоить, но осадок все равно остается.

Ладно. Хватит. Нужно собираться.

Я открываю шкаф и начинаю перебирать вещи. Вытаскиваю одно платье, прикладываю к себе перед зеркалом, качаю головой и вешаю обратно. Потом второе, третье… Хочется выглядеть хорошо, но при этом оставаться собой — не слишком нарядно и не слишком просто.

В конце концов останавливаюсь на легком голубом платье. Оно чуть выше колена, мягко облегает фигуру, но не сковывает. Ткань приятная, воздушная. Надеваю его и сразу понимаю — это оно. Поворачиваюсь перед зеркалом, поправляю бретельки, разглаживаю складки на бедрах.

Сверху накидываю светлую джинсовку — вечером может быть прохладно, а так и тепло, и стильно. Достаю белые туфли на небольшом каблуке, ставлю их возле кровати и еще раз оцениваю весь образ в полный рост. Нравится.

С волосами решаю не мудрить: сначала собираю их в высокий хвост, смотрю, качаю головой и распускаю. В итоге завываю легкие локоны, чтобы они мягко лежали на плечах. Этот вариант у меня всегда самый выигрышный.

Макияж делаю тщательно, но привычный. Наношу легкий тон, растушевываю румяна, чтобы лицо выглядело свежим и отдохнувшим. Ресницы прокрашиваю тушью в два слоя, делаю тонкую аккуратную стрелку и завершаю все любимым блеском для губ со вкусом клубники. Легкий сладковатый аромат сразу поднимает настроение.

Отхожу на пару шагов от зеркала, поворачиваюсь из стороны в сторону, поправляю платье. Смотрю на себя чуть дольше обычного и ловлю себя на улыбке. Выгляжу действительно хорошо. Легко, женственно и при этом по-своему.

Соколову должно понравиться.

Саша:

Я останавливаюсь у ее дома и глушу двигатель Range Rover. Машину оставил в Краснодаре неделю назад, когда срочно улетал в Москву разбираться с Серым. Тогда я был на нервах после встречи с Миленой, меня буквально штормило от эмоций. Сейчас тоже неспокойно, но это уже другое. Волнение. Чертово, непривычное волнение, от которого ладони слегка потеют.

Выхожу и облокачиваюсь на капот. Проверяю время — ровно пять. Сердце стучит заметно быстрее, чем обычно, и это бесит. Я не пацан, чтобы так нервничать перед свиданием, но с ней все по-другому. Всегда было.

Дверь подъезда открывается, и я резко поднимаю голову.

— Блядь… — на секунду забываю, как дышать.

Она идет ко мне. Легкая, светлая, будто ангел в голубом платье. Платье мягко облегает фигуру, чуть выше колена, ничего лишнего. Светлая, нежная, почти невинная… и в то же время — чистый грех. Именно так. Этот контраст сводит с ума.

Белые туфли на небольшом каблуке, легкие локоны на плечах, джинсовка, которая делает образ еще уютнее и сексуальнее. Я просто стою, жадно рассматривая ее. Горло моментально пересыхает. Она подходит ближе, и я начинаю терять остатки самообладания.

— Привет, — говорю хрипло, все еще пожирая ее глазами.

— Привет. Оценил? — она улыбается, явно видя мою реакцию.

Вместо ответа я делаю шаг вперед, обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. Не даю ей опомниться — наклоняюсь и целую. Коротко, но жадно. Сдерживаю себя, чтобы не зайти дальше, но поцелуй все равно получается горячим, немного требовательным. Она дает себе всего секунду на осознание происходящего, а потом отвечает, и от этого у меня совсем едет крыша.

Отрываюсь от ее губ с трудом, оставаясь совсем близко. Наши лбы почти соприкасаются.

— Если честно… ты выглядишь так, что я уже жалею, что мы куда-то едем, — выдыхаю я.

Она тихо смеется, слегка краснея.

— Рискну, — говорит, глядя мне прямо в глаза.

Я усмехаюсь, открываю для нее дверь машины. Когда она садится, я еще пару секунд стою, пытаясь прийти в себя. Ее запах, тепло тела, вкус губ — все это уже засело в голове.

Обхожу машину, сажусь за руль и завожу двигатель. В салоне сразу становится тесно от напряжения.

— Куда мы едем? — спрашивает она, пристегиваясь.

— На свидание, которое я тебе должен уже пять лет, — отвечаю и выезжаю со двора.

Она смотрит на меня чуть дольше обычного и улыбается той самой улыбкой — тихой, немного застенчивой и одновременно такой теплой, от которой мое сердце делает резкий кульбит в груди.

Окончательно попал.

С ней даже просто сидеть рядом — уже целая проблема. Потому что хочется смотреть только на нее, дышать только ею и забывать, как дышать вообще. Каждое ее движение, каждая улыбка, даже то, как она поправляет прядь волос, бьет меня куда-то под дых. Я сглатываю и стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы не выдать, насколько сильно она на меня действует.