Глава 24

САША

Апрель 2018

(Настоящее время)

Мы заезжаем на парковку, и я еще не успеваю заглушить двигатель, как Милена уже прижимается к стеклу, широко распахнув глаза.

— Саша… — выдыхает она почти шепотом. — Это что, парк аттракционов?

Я улыбаюсь, выключаю мотор и несколько секунд просто смотрю на нее. В груди разливается странное, непривычное тепло. Черт, как же приятно видеть, как у нее загораются глаза из-за такой простой вещи.

Выхожу из машины, обхожу ее и открываю ей дверь. Она выходит, все еще не отрывая взгляда от ярких огней и огромного колеса обозрения, которое медленно вращается в вечернем небе.

— Он самый, — говорю я.

Она заливается искренним, звонким смехом, от которого сердце моментально сбивается с ритма. В этом смехе нет ни капли игры — только чистая, детская радость. И от осознания, что я стал причиной этой радости, в груди становится тесно и чертовски хорошо.

— Сколько живу в Краснодаре, а тут ни разу не была, — говорит она, хватает меня за руку и тянет вперед, будто боится, что парк сейчас исчезнет.

Как только мы заходим на территорию, она полностью преображается. Глаза блестят, мечаться от одного аттракциона к другому, она слегка приоткрывает рот, как ребенок в магазине игрушек. Я иду рядом, крепко держа ее за руку и понимаю, что не могу смотреть никуда, кроме нее. Все эти огни, музыка, крики с американских горок — все отходит на второй план. Самое красивое зрелище сейчас — это она.

— Знаешь, — говорю я, когда мы останавливаемся возле первых каруселей, — именно так я и представлял наше первое свидание. Мы бы поехали в парк аттракционов, купили бы огромные порции сладкой ваты, катались бы на всем подряд, а потом забрались бы куда-нибудь повыше и смотрели, как садится солнце над вечерней Москвой. Я столько раз это прокручивал в голове…

Делаю небольшую паузу, смотрю на нее и улыбаюсь.

— Но здесь… здесь почему-то даже лучше.

Она поворачивается ко мне, удивленно поднимает брови.

— Правда?

— Да. Ты как-то писала, что хочешь прокатиться на самых страшных аттракционах. Но на самом деле у тебя была только одна настоящая мечта.

— Колесо обозрения, — мгновенно говорит она, не дав мне договорить, и улыбается так светло, что у меня перехватывает дыхание.

— Потому что ты на нем ни разу не каталась, — заканчиваю я тихо.

Она смотрит на меня долго, пытаясь понять, как я мог это запомнить. В ее глазах столько удивления, столько тепла, что хочется смотреть на нее бесконечно. В голове только одна мысль: «Я хочу видеть это выражение на ее лице как можно чаще».

Все эти годы я думал, что, возможно, мне просто показалось, что это была любовь. Что я просто скучал по девушке из интернета. А сейчас, глядя на нее здесь, среди ярких огней и детского смеха, я отчетливо понимаю — это гораздо глубже.

Она рядом. Держит меня за руку и улыбается мне так, словно я только что подарил ей целый мир.

— Ты это помнишь… — тихо говорит она.

— Я помню все, что связано с тобой.

Она ничего не отвечает, только смотрит на меня той самой улыбкой.

Сначала она тащит меня на американские горки, потом на цепочную карусель, в тир и на автодром. Мы смеемся, врезаемся друг в друга на машинках, едим сладкую вату. Я вытираю ей губы большим пальцем, и на секунду все вокруг словно перестает существовать.

Когда мы выходим с очередного аттракциона, уже начинает темнеть. Вечерний Краснодар зажигается тысячами огней.

— Осталось самое главное, — говорю я, кивая в сторону колеса обозрения.

Она смотрит туда, потом на меня и чуть заметно напрягается.

— Немного страшновато… — признается она уже не так уверенно, как раньше.

Я улыбаюсь, притягиваю ее к себе и обнимаю за плечи.

— Ты только что вышла с самой высокой горки и визжала от восторга, а теперь боишься обычного колеса обозрения? — спрашиваю я с улыбкой, слегка наклоняясь к ней.

Она смотрит на огромное медленно вращающееся колесо, кусает нижнюю губу и переминается с ноги на ногу. Ее пальцы крепче сжимают мою руку.

— Ну ты сравнил, — отвечает она, в голосе слышится легкая паника. — Там все быстро и сразу. А тут… мы будем висеть высоко, медленно… вдруг застрянем? Или кабинка отвалится… Страшно же.

Я не могу сдержать нежную улыбку. Она выглядит такой милой в этот момент — смелая на адреналиновых аттракционах и вдруг такая уязвимая здесь.

Подхожу ближе, обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Все будет хорошо, зеленоглазик, — говорю я тихо и уверенно. — Я рядом. Никакие кабинки не отвалятся, пока ты со мной. Обещаю.

Она смотрит на меня снизу вверх, в ее глазах еще плещется страх, но уже появляется легкая улыбка. Я провожу большим пальцем по ее щеке.

— Доверишься мне? — спрашиваю мягко.

Она выдыхает, кивает и прижимается лбом к моей груди.

— Ладно… только держи меня крепко.

Мы заходим в кабинку. Дверь закрывается с металлическим щелчком. Колесо дергается и начинает медленно подниматься. Город внизу постепенно раскрывается, огни становятся ярче, а мы поднимаемся все выше.

Я обнимаю ее одной рукой за плечи. Она прижимается ближе, переплетает наши пальцы и крепко сжимает. Несколько минут мы просто молчим, глядя на раскинувшийся внизу Краснодар.

— Красиво… — шепчет она.

— Очень, — отвечаю я, но смотрю только на нее.

Не выдерживаю. Наклоняюсь и целую. Сначала осторожно, почти спрашивая разрешения. Но она отвечает так искренне и горячо, что я теряю остатки контроля. Поцелуй становится глубже. Ее пальцы зарываются мне в волосы, притягивают ближе. Я прикусываю ее нижнюю губу, и она тихо стонет мне в рот.

Сердце колотится. Я знаю, через что она прошла пять лет назад. Знаю, чего ей стоило вообще кому-то довериться. И сейчас я боюсь сделать хоть одно неверное движение.

Моя рука медленно спускается по ее спине, потом скользит на бедро. Я нахожу подол платья и осторожно забираюсь под ткань. Пальцы касаются горячей гладкой кожи. Она вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот — подается ко мне всем телом, прижимаясь сильнее.

Я провожу ладонью по внутренней стороне ее бедра, медленно, давая ей время остановить меня в любой момент. Она выдыхает прерывисто, выгибается мне навстречу.

Я отрываюсь от ее губ, тяжело дыша, и смотрю ей в глаза. Лбы прижаты друг к другу.

— Милена… — голос у меня хриплый. — Скажи, как далеко я могу зайти? Я не хочу тебя торопить.

Она смотрит на меня потемневшими глазами, дыхание сбитое. Несколько секунд тишины, и я уже готов отступить.

— Очень далеко… — выдыхает она наконец.

От этих слов меня прошибает током. Радость, облегчение и дикое желание смешиваются внутри. Она мне доверяет. Несмотря ни на что — доверяет.

Я целую ее снова — уже мягче, но все так же глубоко. Мои пальцы осторожно поднимаются выше, едва касаясь самой чувствительной зоны через тонкую ткань. Она горячая и влажная. Я глажу ее медленно, почти невесомо, внимательно следя за каждой ее реакцией.

Чувствую, как она дрожит, как ее бедра инстинктивно двигаются навстречу моей ладони, как она тихо стонет мне в губы при каждом движении.

— Саш… — шепчет она между поцелуями, и этот хриплый, дрожащий голос сводит меня с ума.

С трудом отрываюсь от нее, когда кабинка уже начинает медленно спускаться. Лоб все еще прижат к ее лбу.

— Домой, — выдыхаю я, целуя ее в висок. — Сейчас же. Потому что, если мы останемся здесь еще хоть минуту, я не смогу остановиться.

Она кивает, прижимаясь к моей шее. Ее дыхание все еще неровное, горячее, обжигает кожу.

— Тогда поехали скорее… — шепчет она, и в ее голосе слышится та же жажда, что и во мне.

Я крепче обнимаю ее, зарываюсь лицом в ее волосы и улыбаюсь.

Моя.

Наконец-то моя.

Милена:

Машина несется по вечернему Краснодару. Рука Соколова лежит на моем бедре, его сильные мозолистые пальцы медленно поглаживают внутреннюю сторону. От каждого движения по коже бегут горячие мурашки.

Он продолжает дразнить — водит пальцами совсем близко, но не касается того места, где я уже вся пульсирую и ною от желания. Я ерзаю на сиденье, тихо постанывая от нетерпения.

Саша сворачивает к моему дому и глушит двигатель. В салоне становится очень тихо. Я знаю — он ждет. Боится меня спугнуть. Поэтому я сама делаю первый шаг.

Поворачиваюсь к нему, беру его лицо в ладони и целую глубоко, жадно, со всей страстью, которую больше не хочу сдерживать. Саша отвечает мгновенно, его рука крепче сжимает мое бедро.

— Пошли домой, — выдыхаю я ему в губы.

Как только дверь квартиры закрывается за нами, воздух между нами вспыхивает.

Саша прижимает меня спиной к стене прихожей так резко, что у меня перехватывает дыхание. Его тело — горячее, тяжелое, твердое — мгновенно накрывает меня целиком. Джинсовка слетает с плеч, даже не успеваю понять, как он ее стянул. Пальцы Саши уже на подоле платья. Ткань трещит по шву, и тонкий материал скользит вниз, оставляя меня почти голой.

— Похер, куплю новое, — отвечает он с таким голодным желанием, что у меня по спине бегут мурашки.

Холодный воздух касается кожи, и по позвоночнику пробегает дрожь. Я чувствую, как соски мгновенно твердеют под кружевом лифчика. Сердце колотится так сильно, что, кажется, он слышит каждый удар.

На секунду я встречаюсь с ним глазами — темными, голодными, почти хищными, — и по телу прокатывается сладкая, тянущая судорога. Стыд и возбуждение смешиваются в одну горячую волну. Я хочу закрыться руками, но вместо этого поднимаю подбородок и продолжаю смотреть на него.

— Теперь я… — голос выходит хриплым, дрожащим.

Мои пальцы дрожат, когда я тянусь к краю его поло. Ладони скользят по горячему животу, ощущая, как под кожей напрягаются мышцы. Ткань поднимается медленно, открывая сантиметр за сантиметром его тело. Я провожу кончиками пальцев по рельефу пресса, чувствуя, как он вздрагивает от каждого моего касания. Кожа горячая, гладкая, под ней — сталь.

Когда поло оказывается на полу, я на секунду просто замираю.

Боже…

Широкие плечи, мощная грудь, которая тяжело поднимается с каждым вдохом, темная дорожка волос, уходящая вниз… Я прикусываю губу и провожу ладонями по нему — от ключиц до самого низа живота. Под пальцами чувствуется, как его мышцы сокращаются, будто он едва сдерживается.

Саша издает низкий, гортанный звук. Его рука резко ложится мне на затылок, и он впивается в мой рот жадным, глубоким поцелуем. Язык требует, берет, не просит. У меня в голове шумит. Между ног становится влажно и горячо, почти болезненно.

Не разрывая поцелуя, он подхватывает меня под ягодицы. Я автоматически обхватываю его бедрами, чувствуя, как его твердый член упирается мне точно между ног через тонкую ткань трусиков. От этого ощущения у меня вырывается тихий стон прямо ему в губы.

Саша несет меня в спальню. Лунный свет из окна падает на кровать серебристыми полосами. Он аккуратно опускает меня на прохладное белье, но сам не отстраняется — нависает сверху, тяжело дыша. Его глаза горят в полумраке.

— Я хочу насладиться тобой, — говорит он низким, хриплым голосом, глядя мне прямо в глаза. — Слышать каждый твой стон. Потому что я так долго этого ждал.

Его руки скользят по моему телу. Ловким движением он расстегивает лифчик и стягивает его с меня, отбрасывая в сторону. Потом пальцы зацепляются за края трусиков. Он медленно, почти мучительно тянет их вниз по бедрам, снимая полностью. Теперь я лежу перед ним полностью обнаженная.

Он начинает медленно спускаться по моему телу, оставляя горячие влажные поцелуи. Шея, ключицы, грудь… Когда его губы обхватывают сосок, а язык медленно кружит вокруг него, я выгибаюсь и тихо выдыхаю.

— Саша…

Он уделяет мне много времени — посасывает, слегка прикусывает, заставляя меня стонать громче.

— Ты такая чувствительная… — шепчет он хрипло, целуя ложбинку между грудей. — Мне нравится, как ты реагируешь.

Ниже. Еще ниже.

Его губы проходят по животу, целуя каждый сантиметр кожи. Когда он наконец оказывается между моих ног, я уже вся дрожу в ожидании.

Саша целует внутреннюю сторону бедер — медленно, горячо. Дразнит языком совсем близко, но не касается того места, где мне особенно нужно. Я пытаюсь податься к нему, но он крепко прижимает меня ладонью к кровати.

— Не торопись, родная… — шепчет он хрипло.

Когда его горячий язык наконец проводит по мне долгим, медленным движением, я громко стону. Он не спешит. Ласкает меня, то медленно, то быстро, полностью сосредоточившись на том, чтобы доставить мне удовольствие. Два его пальца медленно входят в меня и начинают двигаться в одном ритме с языком.

— Соколов… — вырывается из меня всхлипом, почти жалобно.

— Давай, малыш, — шепчет он хрипло, не отрываясь. — Кончай для меня.

Я уже не могу сдерживаться. Стоны вырываются громкие, отчаянные, совершенно неконтролируемые. Оргазм накрывает внезапно — мощной, долгой, обжигающей волной. Я кричу, выгибаюсь дугой, впиваюсь пальцами в его волосы, дрожа всем телом. Ноги сводит, а внутри все пульсирует и разлетается на тысячи осколков удовольствия.

Он продолжает ласкать меня, продлевая это сладкое безумие, пока я не начинаю мелко вздрагивать под его языком, тяжело дыша и тихо всхлипывая.

— Теперь я хочу быть в тебе, — говорит он хрипло, с низкой, темной хрипотцой в голосе.

Пока я пытаюсь прийти в себя, все еще дрожа всем телом, Саша поднимается надо мной. Его губы блестят, а в глазах по-прежнему горит желание. Он нависает сверху — большой, горячий, напряженный.

Я невольно округляю глаза и чувствую, как щеки снова начинает жечь. Сглатываю, не в силах отвести глаза.

— Саш, а ты растишку ел коробками, что она отразилась на всех частях твоего тела? — выпаливаю раньше, чем успеваю подумать.

Соколов опускает голову, прослеживая направление моего взгляда, а потом вдруг разражается громким, искренним смехом на всю спальню. Таким глубоким и заразительным, что я сама невольно начинаю улыбаться, несмотря на смущение.

— Блин, зеленоглазик, только ты могла такое сказать в такой момент, — хохочет он, качая головой. Глаза у него блестят от смеха и желания одновременно.

Он целует меня в губы — коротко, но горячо.

— Ты меня убиваешь, — шепчет он, все еще посмеиваясь. — И я, черт возьми, от этого в полном восторге.

Его твердый член упирается прямо в мое мокрое, чувствительное место, где всего пару минут назад был его язык. От этого давления я тихо выдыхаю и инстинктивно раздвигаю ноги шире.

— Я все сделаю аккуратно, — говорит он уже серьезнее, но голос все еще хриплый от желания. — Если вдруг будет некомфортно или больно — сразу говори. Обещаешь?

Я киваю, глядя ему в глаза.

Он тянется к джинсам, которые валяются на полу, достает из кармана презерватив и протягивает мне.

— Помоги мне, малыш, — просит он низким, срывающимся голосом.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я беру упаковку. Саша нависает надо мной, опираясь на одну руку, и тяжело дышит мне в губы, терпеливо дожидаясь, пока я сама разорву фольгу и аккуратно натяну презерватив на его толстый, пульсирующий член. Под пальцами я чувствую, какой он горячий, твердый и напряженный.

— Смотри на меня, — шепчет он, когда я заканчиваю.

Он медленно, очень медленно начинает входить.

Ощущение невероятное. Я чувствую, как его широкая головка раздвигает меня, как каждый сантиметр заполняет все глубже и глубже. Легкая острая боль смешивается с непривычным, глубоким чувством наполненности. Я выдыхаю сквозь стон, впиваясь пальцами в его плечи.

— Саш… — выдыхаю, когда он ненадолго задерживается, давая мне привыкнуть к ощущениям.

Его лоб прижат к моему, дыхание тяжелое и горячее.

— Все хорошо? — шепчет он хрипло. — Скажи, если больно.

— Да… — отвечаю, пытаясь привыкнуть к его размеру. — Да… двигайся… пожалуйста.

Саша начинает двигаться — сначала очень медленно и осторожно, давая мне время принять его полностью. Каждый толчок глубокий, размеренный. Я чувствую абсолютно все: как он почти выходит и снова входит, растягивая меня изнутри. Постепенно боль отступает, и на ее место приходит настоящее, теплое, глубокое удовольствие.

— Блять, какая же ты узкая… — рычит он мне в шею. — Так хорошо в тебе…

Я обхватываю его ногами за бедра, притягивая еще ближе. Саша постепенно ускоряется. Его толчки становятся сильнее, глубже, почти яростными. Кровать начинает скрипеть в такт нашим движениям. Стону громко, не сдерживаясь, царапаю его спину ногтями. Соколов рычит, целует меня жадно, кусает нижнюю губу, шепчет мое имя.

Я сглатываю и стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы не выдать, насколько сильно она на меня действует.

— Милен …

— Саш… еще…

Он понимает с полуслова.

Приподнимается чуть выше, меняет угол и начинает входить именно туда — сильно, глубоко, точно попадая в самую чувствительную точку внутри меня. Каждый мощный толчок отдается сладкой, электрической судорогой по всему телу. Я уже не контролирую себя: стоны вырываются громкие, отчаянные, почти всхлипывающие.

— Саша… да… вот так… — вырывается у меня между тяжелыми вздохами.

Он ускоряется, дыхание становится тяжелым и прерывистым. Его движения становятся жестче, но при этом невероятно точными. Каждая встреча наших тел отдается влажным шлепком и новой волной удовольствия. Я обхватываю его ногами за пояс, впиваюсь ногтями в спину, полностью отдаваясь этому ритму.

— Еще… пожалуйста… — шепчу я, почти умоляя.

Соколов внезапно замедляется, почти выходит из меня и входит снова — резко, глубоко, до самого конца. Эта сладкая пытка сводит меня с ума. Я чувствую, как внутри все туго сжимается, подбираясь к новому, еще более сильному оргазму.

— Я… я сейчас… — выдыхаю дрожащим голосом.

— Кончай для меня, родная, — хрипло шепчет он, ускоряясь. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня внутри.

Его слова становятся последней каплей. Оргазм накрывает меня мощной, долгой волной. Я громко кричу, сильно сжимаясь вокруг него, дрожу всем телом. Саша вбивается в меня еще несколько раз — резко, глубоко — и тоже кончает с низким, протяжным стоном, крепко впиваясь пальцами в мои бедра. Его тело напрягается и мелко вздрагивает над мной.

Несколько долгих секунд мы замираем, тяжело дыша. Его тело напряжено, мышцы мелко дрожат. Потом он медленно опускается на меня, обнимая, но старается не давить всем весом. Я чувствую, как его сердце бьется мощно и быстро — прямо у моей груди.

Саша аккуратно выходит из меня, снимает презерватив и откидывает его в сторону. Затем ложится рядом и сразу притягивает меня к себе, крепко обхватывая руками. Я прижимаюсь щекой к его груди, слушаю этот бешеный, родной стук сердца и улыбаюсь.

Он целует меня в макушку, проводит теплой ладонью по спине и тихо выдыхает:

— Это был лучший подарок на день рождения, — прерывает тишину Соколов и шепчет мне в губы, оставляя легкий поцелуй.

— Так у тебя же день рождения в июле, — окидываю его вопросительным взглядом.

— Ну так это свидание должно было состояться пять лет назад, в мой день рождения. Значит, запоздалый подарок, — хитро ухмыляется засранец.

— Ты тогда рассчитывал на секс со мной на первом свидании? — бью его в плечо, а он начинает смеяться.

— Нет, но я был бы не против такого расклада, — щелкает меня по носу, а затем целует.

— Какой же ты засранец, — с прищуром смотрю на него. — Соблазнил бы несовершеннолетнюю девушку.

— Точно, тебе же тогда еще не было восемнадцати, — вздыхает он и продолжает с улыбкой: — Ну, тогда я бы подождал месяцок до твоего совершеннолетия и подарил бы тебе себя.

— В ленточке? — не могу сдержать ухмылку.

— В ленточке, не переживай, — он гладит меня по волосам и заводит одну прядь за ухо.

— Ну, можно считать, с подарками на ближайший год разобрались.

Саша усмехается, переворачивает меня на спину и нависает сверху, опираясь на локти. Его глаза снова темнеют от желания.

— Насчет подарков… — говорит он низко, целуя меня в шею. — Я, кажется, еще не закончил с первым. Готова ко второму раунду, зеленоглазик?

Я тихо смеюсь и обхватываю его за шею.

— Уже?

— Уже, — шепчет он, проводя губами по моей ключице. — Я только разогрелся.