Глава 25
САША
Апрель 2018
(Настоящее время)
Вы вообще знаете, что такое рай? Я вот не знал. До вчерашней ночи.
Секс у меня был, и не раз. Я точно не монах, который пять лет держал себя в руках в ожидании «той самой». Но то, что произошло вчера… это вообще не про секс. У меня за всю мою гребаную жизнь такого не было.
У мужиков с оргазмами обычно все просто и примитивно. Нам не так важны все эти эмоции, как девушкам. А вчера я впервые в жизни понял, что значит не просто трахаться, а заниматься любовью.
Когда с тобой именно твоя женщина. Когда она дрожит под тобой, срывается на крик, выкрикивает твое имя и цепляется ногтями так, словно ты — единственный человек, который у нее остался на этом свете. И в этот момент тебя накрывает сильнее, чем от самого оргазма.
В голове крутился только один вопрос: как я, блядь, вообще жил до этого момента?
Мы занимались сексом почти всю ночь. Без остановки, без пауз, только короткие передышки, чтобы отдышаться и снова начать. Я выложился до самого дна, потому что впервые было важно не себе кайф словить, а довести ее до такого состояния, чтобы она забыла, как дышать.
Все тело гудело — мышцы, кожа, даже кости. Как после жесткой тренировки или хорошей драки, только вместо злости и адреналина по телу разливалось странное, глубокое спокойствие. Такое легкое и теплое, которого у меня никогда раньше не было.
Она спит рядом, прижавшись ко мне всем телом. Губы слегка приоткрыты, волосы разметались по подушке, одна нога закинута на меня, а рука лежит у меня на груди. Моя ладонь сама легла ей на бедро, и я медленно провожу пальцами по ее мягкой, теплой коже. Какое же это кайфовое ощущение. Нежная, бархатистая… Я мог бы лежать так часами и просто гладить ее.
От одной мысли, что это не сон, пульс начинает сбиваться с привычного ритма. Это реально было. Она была со мной. Произносила мое имя дрожащим голосом. Прижималась ко мне так, будто доверяет полностью.
Все в ней цепляет меня до невозможности. Ее улыбка, голос, привычка поправлять волосы, даже то, как она смотрит на меня.
И сейчас, глядя на нее, я понимаю одну простую вещь: другой мне не нужно. Никогда не было нужно.
Она — моя любимая женщина. Мой человек. Та, рядом с которой я наконец чувствую себя живым.
И именно поэтому меня сейчас накрывает тяжелым, липким страхом. Страхом, что она снова исчезнет, когда узнает всю правду. Когда поймет, что я — главная причина ее прошлого ада.
Вчера она мне доверилась. Отдалась полностью. Я знал, что с тем пекинесом у нее ничего серьезного не было. Я был первым после того случая… Черт. Я даже думать об этом нормально не могу, не то, что вслух говорить.
Осторожно убираю прядь волос с ее лица. Милена чуть шевелится, что-то тихо бормочет и улыбается во сне. Смотрю на нее — такую нежную, почти беззащитную, но при этом сильную. Она через многое прошла. И, самое страшное из пережитого ею — из-за меня. Потому что я однажды решил, что имею право впустить ее в свою жизнь.
И вот теперь я понимаю цену этого решения. С этого дня ей больше никто не сделает больно. Я этого не допущу.
— Саш… — бормочет Милена, подтягиваясь ко мне. — Который час?
— Не знаю, — тихо отвечаю, лениво перебирая ее волосы.
Она смотрит на меня своими изумрудными глазами, и я не могу удержаться. Притягиваю ее ближе и целую в пухлые, манящие губы, которые сводят меня с ума. Она без промедления отвечает, зарываясь одной рукой в мои волосы, а второй скользит ниже. Пальцы ведут по торсу, очерчивают каждый рельеф живота, каждую впадину. Замедляется на мгновение, дразня, а потом ее ладонь ложится на мой уже твердый член.
Она водит рукой медленно, изучающе, будто запоминает каждый миллиметр. Большой палец надавливает на головку, описывает круг, и у меня перехватывает дыхание. От одного ее прикосновения все сжимается в тугой, горячий узел. Член дергается под ее ладонью, предательски выдавая, как сильно я на нее реагирую. Она знает, что делает — я вижу это по легкой, едва заметной ухмылке в ее глазах.
— Малыш, — отрываюсь от ее губ, — если ты сейчас не прекратишь меня дразнить, у нас быстро все закончится.
Снова припадаю к ее губам. Я никогда не устану ее целовать. Она на вкус как спелая сладкая клубника. Моя клубника.
Милена резким движением сбрасывает одеяло. Прохладный воздух бьет по коже, но я чувствую только жар, который идет от нее. Она перемещается, укладывается между моих ног и смотрит мне прямо в глаза.
— Что ты делаешь, зеленоглазик? — спрашиваю, изогнув бровь.
— Вчера ты попробовал меня, а сегодня я хочу попробовать тебя.
С этими словами она опускается и берет мой член в свой горячий рот.
— Блядь, — срывается с моих губ.
Она останавливается, но я быстро добавляю:
— Малышка, продолжай. Мне так хорошо.
Сначала она берет только головку, обводит ее губами, нежно засасывает. Потом глубже. Ее рука работает у основания в идеальном ритме. Взгляд не отрывается от моего — ищет одобрение. И получает его. Когда она принимает меня еще глубже и головка упирается в стенку горла, я не сдерживаю стон.
Твою мать, ее рот — настоящий рай. Хочу быть в нем постоянно.
Я запускаю пальцы в ее шелковистые волосы, наматываю на кулак и помогаю ей взять еще больше. Она начинает задыхаться, по щеке стекает слеза, слюна капает на ее грудь. Но она не останавливается. Наоборот — ускоряется. От этого вида я быстро подхожу к краю.
— Малыш…— выдыхаю, пытаясь отодвинуть ее. — Я сейчас кончу.
Она не отстраняется. В ее глазах вспыхивает что-то хищное, и она принимает меня еще глубже. Первая волна накрывает с такой силой, что я выгибаюсь. Кончаю ей в рот мощными толчками, сдавленно рыча. Она жадно принимает все, не отпускает, пока я не начинаю затихать.
Милена не спешит отворачиваться. Поднимает голову и смотрит прямо на меня. Несколько капель остаются на коже, и она медленно проводит по ним пальцами, словно специально испытывая мое самообладание. Затем неторопливо подносит пальцы к губам, облизывает их, не сводя с меня глаз. Причмокивает, будто это самое вкусное, что она пробовала.
Сука. Это самая лучшая картина в моей жизни.
— Тебе все понравилось? — спрашивает и двигается ближе, оставляя легкий поцелуй на моих губах.
— Еще как.
Мы не можем оторваться друг от друга все утро. Поцелуи, прикосновения, тихий смех и стоны — время словно остановилось. Я показываю ей, как сильно хочу и как сильно она мне нужна. Каждым движением, каждым поцелуем.
Но из нашего маленького, теплого мира нас резко вырывает звонок от моей сестры. Телефон вибрирует на тумбочке, и на экране высвечивается «Дашка».
— Вот же рыжая зараза… — бурчу я, нехотя отрываясь от Милены.
Она тихо смеется, пряча лицо у меня на груди.
Даша напоминает, что Милена сегодня должна приехать к Антону, потому что прошлое занятие сорвалось.
В этот момент мне очень хочется придушить сестру. Вот не могла она позвонить хотя бы на пару часов позже. Портить моменты сестра умеет как никто другой. Ничего, я ей это еще припомню. Как только у нее появится мужик — сразу позвоню в самый неподходящий момент.
А что? Мы все-таки брат и сестра. Даже став взрослыми, иногда любим подпортить друг другу жизнь.
— Саш, пора собираться, а то Дашка нас убьет, если опоздаем, — говорит Милена, с неохотой выбираясь из кровати. — И, несмотря на то, что мы дружим, это все-таки моя работа. Нужно относиться серьезнее.
Она встает и идет в ванную, демонстративно покачивая шикарной попкой. От одного этого вида мой член снова встает в полную боевую готовность.
— И даже не думай идти за мной, — бросает она через плечо. — Иначе точно никуда не выйдем.
С этими словами она закрывает дверь на защелку.
Я хмыкаю ей вслед и тяжело откидываюсь на подушки. Провожу ладонью по лицу и прикрываю глаза на пару секунд.
Эта женщина сводит меня с ума.
Сейчас бы встать, зайти следом, прижать ее к этой двери и забыть ко всем чертям про все планы на день. Прикрываю глаза, пытаюсь выровнять дыхание и хоть немного привести голову в порядок. Бесполезно. Перед глазами все равно она. Ее волосы, кожа, то, как она смотрела на меня ночью, как стонала…
Она не просто девушка, с которой мне охрененно в постели. Она — моя. Мой зеленоглазик. Моя слабость и моя сила одновременно. Та, из-за которой я готов сжечь весь мир и построить новый.
Спокойнее, Соколов. Весь день впереди.
А вечером я снова буду любить свою женщину так, чтобы она чувствовала — она у меня одна на всю жизнь.
Из ванной доносится шум воды. Челюсть сжимается еще сильнее.
Прекрасно. Просто идеально.
Стараюсь не думать о том, что происходит за этой дверью, но не получается.
Дверь ванной щелкает. Машинально поднимаю голову. Милена выходит уже собранная, с влажными волосами, которые мягко спадают на плечи. Одежда простая, но, черт, на ней это выглядит так, что дыхание снова сбивается.
— Ты все еще не встал? — она прищуривается, окидывая меня взглядом.
— Пытаюсь, — отвечаю, поднимаясь с кровати. — Просто ты усложняешь процесс тем, что пошла в ванную одна. Пришлось ждать, пока моя принцесса закончит все процедуры.
Она закатывает глаза, но я замечаю, как дернулся уголок ее губ.
— Саш, серьезно. Нам нужно ехать. Антон и так пропустил занятие.
Подхожу вплотную и на секунду просто замираю, глядя на нее. Слишком близко. Не удерживаюсь — касаюсь ее губ. Сначала легко, осторожно, но этого мало. Поцелуй быстро углубляется, еще чуть-чуть и мы снова окажемся в кровати.
Милена первая отстраняется.
— Соколов.
— Я помню, — тихо отвечаю.
Она едва заметно напрягается. Чувствую это.
— Тогда иди в душ, а я сделаю нам завтрак, — говорит она, взъерошив мои волосы, и направляется на кухню.
— Ладно. Собираюсь, — бросаю ей вслед.
В душе стою гораздо дольше, чем нужно. Упираюсь ладонями в холодную плитку, опускаю голову и позволяю горячим струям скользить по затылку и плечам.
Пытаюсь собрать мысли в кучу. Бесполезно.
В голове только она. Ее голос, прерывистое дыхание, как она смотрела на меня снизу вверх. Каждое ее прикосновение, каждый стон, каждая дрожь. Я прокручиваю нашу ночь и утро снова и снова, до мельчайших деталей.
И понимаю одну важную вещь: все это было нужно не только мне. В первую очередь — ей.
Она доверилась. Полностью. Отдалась без остатка, несмотря на весь тот ужас, который пережила пять лет назад. Она решила исцелиться рядом со мной. А я — тот самый человек, из-за которого ей когда-то пришлось собирать себя по кусочкам.
Я закрываю глаза и тяжело выдыхаю.
Что будет, когда она узнает правду…
Эта мысль холодной иглой впивается в грудь. Потому что я знаю — когда-нибудь придется рассказать. И боюсь, что этот момент может все разрушить.
Я выключаю воду и выхожу из душа. Хватит.
Захожу на кухню и невольно задерживаюсь в дверях. Милена стоит у стола, разливая кофе по чашкам.
Подхожу сзади, обнимаю за талию и притягиваю к себе. Утыкаюсь носом в ее шею и глубоко вдыхаю. Этот запах — такой родной, такой успокаивающий и одновременно сводящий с ума. Я закрываю глаза и замираю, не в силах оторваться.
Не могу насытиться. Совсем. Для меня она как наркотик. Теперь я прекрасно понимаю того вампира, от которого все девчонки тащатся.
— Саш, щекотно, — говорит она смеясь. — Давай сначала поедим.
Садимся завтракать. Вижу — ее что-то беспокоит.
— Я не должна была пропускать занятие, — тихо говорит она, крутя кружку в руках. — Какой я после этого специалист, если из-за моих проблем страдает ребенок… — Смотрю на нее и хмурюсь сильнее.
— Милен, ты серьезно? В этом нет ничего странного. Ты живой человек, а не робот.
Хочет возразить, но я не даю.
И вообще, это моя вина, а не твоя, — добавляю жестче. — Все эти проблемы начались из-за меня. — Она растерянно моргает. — Даша это прекрасно понимает. Так что не накручивай себя.
Милена смотрит еще пару секунд, потом выдыхает и кивает.
— Ладно…
После этого напряжение наконец уходит. Мы завтракаем, а потом начинаем собираться. Милена приводит себя в порядок и через пару минут выходит из комнаты в тех самых обтягивающих джинсах, которые идеально сидят на ее попке. У меня снова полностью сбивается концентрация.
Я просто зависаю.
— Ты издеваешься, — выдыхаю я, проводя рукой по лицу.
Она смеется, явно довольная моей реакцией.
— А что не так?
— Все так. Слишком так, — признаю я, скользнув взглядом по ее фигуре.
Ей весело. А мне совсем не до смеха. Эти джинсы — настоящее испытание для моего самообладания.
Выходим почти вовремя. До дома Дашки можно дойти пешком, но я решаю ехать на машине. Не хочу делить ее даже с прохожими на улице.
— На машине быстрее будет, — бросаю, открывая ей дверь. — Да и мало ли… может, потом куда-нибудь выберемся.
Она кивает, садится. Обхожу машину, сажусь за руль, завожу двигатель и трогаюсь. Доезжаем быстро. Все время в пути держу Милену за талию, притягивая к себе. Она не сопротивляется — наоборот, прижимается сильнее, будто сама этого хочет. Когда двери лифта открываются, выходим в коридор и почти сразу слышим крики из квартиры сестры.
— Ты это тоже слышишь? — говорю, уже понимая, что ничего хорошего нас там не ждет.
— Ты вообще не должен находиться в моем доме! — голос Даши срывается, режет по ушам. Она стоит у стола, пальцы сжаты в кулаки, плечи подняты, вся напряжена до предела. Еще шаг, и она реально вцепится в Кирюху. А он стоит напротив спокойно и неподвижно.
— Я там, где хочу, — говорит он ровно. — И там, где должен.
Голос у него спокойный, без нажима. И я слишком хорошо знаю, что именно это бесит Дашу сильнее всего.
— Что здесь происходит? — подаю голос, заставляя их обоих обернуться.
— Скажи своему дружку, чтобы он убрался из моей квартиры и больше не смел приближаться ко мне и к Антону, — бросает Даша. Даже не глядя на него, она разворачивается и уходит в свою комнату.
— Саш, я пойду к Антону, а вы поговорите, — тихо говорит Милена. — Только прошу, не кричите. Надеюсь, он ничего не слышал.
Она целует меня в щеку и уходит в комнату племянника. Перевожу взгляд на Кирилла и коротко киваю в сторону балкона.
— Пойдем, покурим.
Он молча кивает. Уже на балконе достает из пачки две сигареты, одну протягивает мне. Беру, щелкаю зажигалкой. Несколько секунд Кирилл просто смотрит вниз, опершись локтями о перила.
— Сокол, — наконец произносит он. — Я знаю, ты ждешь ответов. Но их тебе сначала должна дать Дашка. Потому что на мои вопросы она не отвечает.
Поворачиваюсь к нему.
— Что у вас вообще происходит?
Он усмехается уголком рта, так и не глядя в мою сторону, и медленно выдыхает дым.
— Это долгая история.
— Правда? — делаю шаг ближе. — У тебя есть история с моей сестрой, о которой я ничего не знаю?
Кулак сам сжимается. Если бы Кирилл не был моим другом, разговор уже пошел бы совсем по-другому.
Он стряхивает пепел, глубоко вдыхает, будто собирается с мыслями.
— Брат, серьезно, я все тебе объясню. Но только когда сам во всем разберусь. Дай нам время.
Снова затягиваюсь сигаретой и не могу подобрать ни единого нормального слова.
— Сказать, что я в ахуе — ничего не сказать.
Кирилл не отвечает. Мы просто стоим рядом, молча курим и смотрим вдаль. Каждый в своих мыслях, и никому от этого спокойнее не становится.
Когда возвращаемся на кухню, Дашка уже сидит за столом, уткнувшись в телефон. Пальцы двигаются быстро, нервно. Она даже не поднимает голову.
— Милена с Антоном? — спрашиваю.
— Конечно, — отвечает она сухо. — Где ей еще быть.
Киваю и иду в комнату племянника. Краем глаза замечаю, как Кирилл кладет руки на плечи Даши, а та отталкивает его.
Кирилл сказал, что расскажет все, когда они разберутся. Несмотря на то, что мне эта идея не особо нравится, они взрослые люди. Если сейчас полезу — еще и виноватым останусь.
Комната Антона заполнена тихими голосами. Милена сидит рядом с ним на ковре, что-то показывает, терпеливо повторяет. Он старается, хмурится, потом радуется, когда получается. А она улыбается ему так, будто он сделал что-то невероятное. Хотя для него это и есть настоящий подвиг.
Останавливаюсь в дверях и на секунду зависаю.
Перед глазами всплывает первый раз, когда увидел ее здесь. Тогда все было по-другому. Даже представить не мог, что все поменяется. Что она будет рядом. Что я вообще смогу чувствовать себя настолько… живым.
И в то же время не отпускает мысль, что все это может в любой момент развалиться, стоит только правде вылезти наружу. Как она отреагирует. Сможет ли остаться со мной после всего.
Милена замечает меня, поднимает глаза и подмигивает, думая, что Антон не видит. Но этот мелкий все замечает, поворачивается ко мне, и его лицо тут же светится такой чистой детской радостью. Он срывается с места, подбегает. Едва успеваю наклониться, как он уже висит у меня на шее.
— Привет, чемпион, — говорю, прижимая его к себе.
Милена смотрит на нас с такой теплотой, что на секунду теряюсь. В голове мелькает мысль, от которой становится одновременно спокойно и страшно: хочу так же держать нашего ребенка.
Из этих мыслей вырывает вибрация телефона в кармане. Достаю его и вижу на экране: Макс.