Глава 26

САША

Май 2018

(Настоящее время)

Месяц назад у меня состоялся серьезный разговор с Максом. Сейчас он в Чикаго и плотно сидит на хвосте у Ефимова.

Телефон вибрирует в руке, и я сразу понимаю — это не просто звонок. Отхожу глубже в коридор, подальше от кухни и детской, чтобы никто не услышал. Прислоняюсь плечом к холодной стене.

— Сокол, — голос Макса собранный, без привычных подколов и шуток. — У нас серьезная зацепка.

— Говори.

— Преемник Ярикова наконец-то объявился. Ефимов вывел нас прямо на него. Мы почти уверены, что это он. Оба сейчас здесь, в Чикаго.

Пять лет эта сука была главной занозой в заднице. И наконец-то мы близки к своей цели.

— Насколько «почти»?

— Девяносто процентов, — отвечает Макс. — Контакты, переводы, пересечения по людям — все сходится. Но если сейчас дернемся, можем все просрать. Нужно время.

— Мы нужны тебе там?

— Пока нет. Но через месяц прилетайте. Завтра подтянется Стас, все подготовим. Вы с Кириллом уже на десерт.

Смотрю в сторону кухни, где Даша и Кирилл. Кирюха ловит мой взгляд и сам подходит. Я разворачиваю к нему телефон — на экране «Макс». Он сразу все понимает и кивает.

— Хорошо. Через месяц прилетим, — говорю в трубку.

— Буду держать в курсе. А у тебя сейчас главная миссия — детей не наделать. Нам они пока не нужны, — усмехается он.

— Ты, как всегда, вовремя, — фыркаю.

— Это мое кредо, брат. Ладно, я работать. Как будет новая инфа — сразу скину.

— Понял. Созвонимся.

Замена Ярикова систематически вставляет палки в колеса. Бьет по бизнесу, уводит партнеров, перекрывает сделки еще до того, как я успеваю к ним подойти.

Конечно, я не отстаю. Когда ему кажется, что он на шаг впереди, я уже делаю три. Только теперь это уже не просто бизнес. В это втянули Милену. Пока эти твари ходят по земле — она в опасности.

До сих пор не понимаю, как во всем этом замешан Сафронов. Он провернул такую операцию, чтобы вычеркнуть Милену из моей жизни, что до сих пор в голове не укладывается, как я вообще мог ему верить. Он был для меня всем — наставник, почти отец, человек, который всегда стоял рядом. А в итоге воткнул нож в спину по самую рукоятку.

Когда Кирюха сказал, что Сафронов может быть замешан еще глубже, меня реально пробрало. Не хочу в это верить, но и доверять ему больше не могу. Сразу после того, как узнал правду, поставил за ним человека. Пробили звонки и сообщения — чисто. И где-то внутри до сих пор сидит тупая надежда, что он нагадил только в моей личной жизни, а в работу не полез.

За этот месяц мы с Миленой не расстаемся ни на секунду. Решили, что я не буду снимать отдельное жилье, а перееду к ней. Она пока не знает, что теперь эта квартира оплачена на год вперед. Скажу позже, когда подойдет время следующего платежа.

Каждое утро мы просыпаемся вместе. И впервые в жизни понимаю, что такое быть по-настоящему счастливым. День начинается с улыбки моей женщины, о которой когда-то только мечтал.

Ходим на свидания, много времени проводим с Дашей, Кириллом и Антоном. Мы пытаемся наверстать все, что у нас отняли эти пять лет.

Узнаем друг друга заново. Рассказываем о своей жизни, обо всем, что произошло за это время. Она говорит, как поначалу жила у тети Вали, тянула себя на одну стипендию, экономила на всем, лишь бы не просить лишнего у родителей. Потом устроилась работать, хваталась за любую возможность, чтобы встать на ноги. И только после третьего курса начала работать с детьми, когда появилась возможность официально набирать часы практики.

В тот момент, когда она училась выживать и тащила себя сама, я жил в совсем другом мире. Где деньги, возможности и связи всегда были под рукой. И в этот момент я особенно остро понимаю, насколько разной у нас была жизнь.

Она с такой гордостью рассказывает о детях, с которыми работает, что сразу видно — она на своем месте. Спрашиваю про хобби — фанфики, но она только отмахивается: это уже в прошлом. Теперь ей ближе читать, чем писать. Я и сам это вижу — в ее комнате стеллаж забит книгами под завязку.

Я готов слушать ее часами. Но рано или поздно разговор возвращается ко мне. И вот тут уже сложнее. По сути, мне нечего ей рассказать, кроме того, что закончил универ и с головой ушел в отцовский бизнес. Без деталей, которые ей лучше не знать.

Один раз она спросила про Сафронова и отца. Пришлось тогда соврать. И этот разговор мне, честно, совсем не понравился.

— Саш, а твой отец занимался криминалом? — вдруг произносит она.

— Нет, — нагло вру, даже глазом не моргнув. — С чего ты взяла?

— Просто вся эта история с Сафроновым… он угрожал моей семье. Я подумала, что он может быть связан с чем-то таким.

— Нет, отец не был связан с криминалом, — говорю обнимая ее глядя прямо в глаза. — Но у Сафронова были свои связи. В девяностых он ими активно пользовался.

— Ладно… просто я боялась, что ты тоже можешь быть с этим связан.

Вот это уже хреново.

— В смысле?

— Ну… я бы не смогла быть с человеком, который занимается чем-то не законным или который убивает людей, — пожимает плечами.

— Есть полицейские, которые тоже убивают, — усмехаюсь, пытаясь перевести все в шутку. — Ты бы не смогла быть со мной, если бы я был полицейским?

— Это совсем другое, — она легонько бьет меня кулаком в грудь. — Если бы речь шла о защите, о твоей жизни или жизни близких — это одно. Но я все равно была бы против того, чтобы ты лишал кого-то жизни.

Зеленоглазик… ты даже не представляешь…

После этого разговора накрывает сильнее, чем ожидал. Начинаю сам все рушить, снова и снова возвращаясь к одному и тому же. Дни, которые должны были стать светлыми и счастливыми, для меня оборачиваются тяжелыми и невыносимыми. Потому что она узнает не только правду о том, что случилось тогда по моей вине, но и правду о том, кем я стал за эти годы.

Она не сможет быть с таким человеком, как я. Сейчас она рядом — счастливая и даже не подозревает, что наш мир в любой момент может развалиться.

Сука… почему все так сложно? Почему, когда я наконец нашел своего человека, снова рискую ее потерять. И снова из-за себя. Из-за того, как живу.

Понимаю, что потеряю. Потому что она этого не выдержит. От этой мысли перехватывает дыхание. Никогда в жизни не испытывал такого страха. Не хочу ее терять. Не хочу все это рушить. Нужно что-то придумать.

Стою у окна в ее квартире и смотрю вниз, во двор, где бегают дети, играют, смеются. У них вся жизнь впереди и есть выбор… у меня он тоже был когда-то. Только не тот, который хотелось. Мысли крутятся по кругу, не дают покоя, в висках начинает давить.

Не сразу замечаю, как сзади подходит Милена. Обнимает, кладет теплые ладони на торс. В этот момент в голове становится тише. Ее прикосновения действуют странно — возвращают в реальность. Она чувствует, что со мной что-то не так, но не лезет с вопросами. Просто рядом. Ждет, пока сам скажу.

И за это благодарен ей.

Улыбка сама появляется на лице. Повезло с ней. Не выносит мозг, не давит — наоборот, собирает по кускам. Хотя если бы знала, что на самом деле у меня в голове, вряд ли бы так спокойно стояла рядом.

— О чем ты думаешь? — тихо спрашивает она.

Не сразу отвечаю. Продолжаю смотреть в окно, пытаясь нормально сформулировать то, что сам не хочу произносить.

— О том, что некоторые вещи нельзя откладывать… и о том, что мне завтра нужно будет уехать.

Слишком долго тянул с этим разговором.

— Надолго? — в ее голосе появляется напряжение. — Ты ничего не говорил про отъезд.

Поворачиваюсь к ней и вижу, как в ее глазах появляется тревога. Мне это сразу не нравится.

— Пока не знаю, — отвечаю честно. — Может, ненадолго. А может… как получится.

Милена делает шаг ко мне и без слов прячет лицо у меня на груди. Обнимаю ее крепче, чем обычно. Не хочу отпускать.

— Милен, ты проводишь меня в аэропорт? — спрашиваю.

— Конечно, — она мягко целует меня. — И буду ждать, когда твоя задница вернется ко мне. Я уже привыкла, что ты постоянно мешаешься у меня под ногами, — добавляет она с улыбкой и уходит в спальню.

Усмехаюсь, наблюдая, как она скрывается в спальне.

— Ах ты засранка, значит я у тебя под ногами мешаюсь? — кричу ей вслед.

— Да! — доносится из спальни.

Качаю головой и улыбаюсь, глядя на нее с хищным блеском в глазах.

— Ну держись, зеленоглазик. Сейчас я тебе покажу, кто тут кому мешает.

Я подхватываю ее на руки, она тихо вскрикивает и смеется, обхватывая меня ногами за пояс..

— Саша… — выдыхает она, когда я сразу накрываю ее своим телом.

Я целую ее глубоко, жадно, потом спускаюсь ниже.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — шепчу я, целуя ее шею, ключицы, грудь. — Всю ночь думал только об этом.

Медленно снимаю с нее одежду, целуя каждый открывшийся сантиметр кожи. Шею, ключицы, грудь. Долго ласкаю ее соски языком, посасываю, слегка прикусываю, пока она не начинает тихо стонать и выгибаться подо мной.

— Боже… Саша…

— Ты такая сладкая… — бормочу я, спускаясь ниже по животу.

Целую живот, бедра, внутреннюю сторону коленей. Когда наконец оказываюсь между ее ног, она уже вся дрожит.

Я ласкаю ее языком медленно, глубоко, наслаждаясь каждым ее вздохом и стоном. Когда она начинает сжимать простынь в кулаках и выкрикивать мое имя, я добавляю пальцы — медленно, но настойчиво. Довожу ее до первого оргазма. Смотрю, как она выгибается, дрожит и кричит.

— Ох… да… вот так…

Переворачиваю ее на живот, приподнимаю за бедра и вхожу в нее сзади — глубоко, одним долгим толчком. Она громко стонет, впиваясь пальцами в подушку. Я двигаюсь в ней не спеша, но сильно, одной рукой придерживая ее за талию, второй запустив пальцы в волосы. Каждый толчок — глубокий, уверенный.

— Боже… ты такой большой… — шепчет она дрожащим голосом.

— Тебе хорошо? — спрашиваю я.

— Да… еще… сильнее…

Резко меняю позу.

Сажаю ее сверху. Милена упирается ладонями мне в грудь и начинает двигаться — сначала медленно, потом все быстрее, откидывая голову назад. Растрепанные волосы, приоткрытые губы, закрытые от удовольствия глаза.

Твою мать, какая же она красивая. И моя.

— Саш… — выдыхает она дрожащим голосом.

— Смотри на меня, — хрипло прошу я.

Она опускает взгляд, и в этот момент ее накрывает второй раз. Она сильно сжимается вокруг меня, дрожит всем телом и громко стонет, впиваясь ногтями мне в грудь.

Но я все еще не кончаю. Переворачиваю ее на спину, нависаю сверху и вхожу снова — глубоко, резко. Теперь я смотрю ей прямо в глаза. Хочу видеть каждую эмоцию на ее лице.

— Не закрывай глаза, — шепчу я, ускоряясь. — Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Милена смотрит на меня широко раскрытыми глазами, губы приоткрыты, дыхание сбитое. Ее стоны становятся все громче, прерывистее. Я чувствую, как она снова начинает сжиматься вокруг меня — туго, горячо, отчаянно.

— Саша… я… сейчас… — выдыхает она почти жалобно.

— Давай, малыш, — рычу я, вбиваясь в нее глубже. — Кончай.

Третий оргазм накрывает ее особенно сильно. Она выгибается дугой, громко кричит, сжимая меня внутри себя так сильно, что у меня темнеет в глазах. Этот вид и эти ощущения становятся для меня последней каплей.

Я вбиваюсь в нее еще несколько раз — резко, глубоко — и наконец кончаю с низким, протяжным стоном, изливаясь в нее горячо и долго. Волна такая мощная, что на несколько секунд я перестаю слышать все вокруг, кроме ее прерывистого дыхания.

Мы падаем на кровать, тяжело дыша, мокрые, переплетенные руками и ногами. Я не выхожу из нее сразу — просто лежу сверху, целуя ее в шею, виски, губы. Она гладит меня по спине дрожащими пальцами.

— Ты моя, — шепчу я ей в губы. — Вся. Навсегда.

На следующий день мы собираемся быстро и почти молча. В машине она сидит рядом, крепко держит меня за руку и почти не отпускает. Разговоры выходят короткими, скомканными — оба понимаем, что словами сейчас ничего не исправишь.

Аэропорт встречает холодом и шумом. Атмосфера прощания давит на плечи, она чувствуется в каждом движении, в каждом взгляде. Девчонки думают, что мы улетаем по работе на несколько дней и скоро вернемся. Настоящую причину не знает никто. Я и сам до конца не понимаю, чем все это закончится.

Милена держит меня за руку крепко, почти отчаянно, будто если отпустит — я действительно исчезну. Кирилл с Дашей стоят чуть в стороне и что-то напряженно обсуждают. Сестра на грани. Если бы не люди вокруг, она бы уже сорвалась.

— Ты напишешь, как приземлишься? — тихо спрашивает Милена, не поднимая глаз.

— Конечно. И как взлетим тоже. И вообще буду писать, пока ты от меня не устанешь, — отвечаю я.

Она слабо улыбается, но в этой улыбке слишком много боли и того, о чем она молчит.

Объявляют посадку на наш рейс. Ровный голос диктора звучит слишком громко и не вовремя. Я чувствую, как Милена напрягается всем телом.

— Саш… — она наконец поднимает на меня глаза. Зеленые, блестящие от слез, которые она упорно не дает пролиться. — Я тебя люблю.

На секунду я замираю. Она говорит это впервые.

Я обхватываю ее лицо ладонями, прижимаюсь лбом к ее лбу и шепчу:

— И я тебя, родная. Очень сильно.

Наши губы встречаются — сначала мягко, почти осторожно. Я чувствую их теплоту, легкую дрожь и то, как она чуть приоткрывает рот, впуская меня.

Не могу больше сдерживаться.

Углубляю поцелуй, жадно впиваясь в ее губы. Язык проникает глубже, сплетается с ее, и она отвечает так отчаянно, будто боится, что это последний раз. Ее пальцы судорожно цепляются за ткань моей куртки, тянут меня ближе. Дыхание сбивается, становится горячим и прерывистым.

Чувствую ее весь вкус — сладкий, чуть солоноватый от волнения. Он сводит с ума. Одна рука крепче прижимает ее за талию, вторая зарывается в мягкие волосы на затылке, слегка удерживая, чтобы она не смогла отстраниться даже на миллиметр.

Между нами становится невыносимо тесно. Ее грудь прижимается к моей, тело выгибается навстречу, и я ловлю тихий, приглушенный стон, который она пытается сдержать в себе. Этот звук проходит по мне током прямо в низ живота.

Мы отрываемся друг от друга только когда снова раздается объявление о посадке. Она тяжело дышит, прячет лицо у меня на груди, прижимаясь щекой к сердцу, которое колотится как бешеное. Я обнимаю ее еще крепче, вдыхая запах ее волос, и думаю только об одном:

Как же я, блядь, ее люблю.

Провожу губами по ее виску, по волосам, коротко целую в уже припухшие губы.

— Береги себя, — шепчет она.

— Ты тоже.

— Братишка, давай там без приключений, разберись со своими делами и возвращайся, — Дашка подходит сзади и хлопает меня по плечу.

— Может, обнимемся?

— А ты думал, я тебя просто так отпущу? — щурится она.

— Даже не рассчитывал.

Рыжик обнимает меня так крепко, словно пытается оставить в себе частичку. Я обхватываю ее в ответ, прижимаю к груди и на секунду закрываю глаза. За это время мы снова стали теми, кем были раньше — братом и сестрой, которые всегда прикрывают друг друга.

Кирилл подходит ближе и крепко сжимает мое плечо.

— Погнали, брат.

Мы прощаемся. Даша все еще держит Милену за руку, не хочет отпускать. Наконец отходим к выходу на посадку.

В самолете сидим молча. Кирилл у иллюминатора, я у прохода. Он первым нарушает тишину.

— Ты как?

— Хреново, — коротко отвечаю я, закрывая глаза. — Если все вскроется… она это не примет.

— Разберемся, — спокойно говорит он. — Для этого и летим.

Самолет начинает разгон. Тревога медленно царапает по нервам, не давая нормально выдохнуть. Слегка потряхивает. Понимаю: как бы я ни пытался держать все под контролем, не все зависит от меня.

Достаю телефон, пока ловит сеть, и быстро набираю:

—Мы взлетаем. Люблю тебя.»

Отправлено.

Самолет набирает высоту. Сначала пересадка в Москве, потом прямой рейс до Чикаго. Место, где все должно наконец закончится.