Глава 27

Милена

Май 2018

(Настоящее время)

«Мы взлетаем. Я люблю тебя».

Проходит, наверное, минут тридцать после его сообщения, а я все еще стою на том же месте, где мы попрощались, и смотрю на стеклянные двери, за которыми он исчез. Тревога нарастает внутри, сдавливает грудь. Сколько ни пытаюсь вдохнуть глубже — не помогает.

— Мил, ты чего плачешь? — тихо спрашивает Даша, обнимая меня за плечи.

Я не сразу понимаю, о чем она. Провожу пальцами по лицу и только тогда чувствую, что щеки мокрые.

— Я не плачу, — выдыхаю, хотя голос предательски дрожит. — Просто… накрыло. Мы ведь совсем немного были вместе. А сейчас такое ощущение, что я снова возвращаюсь в то время, когда его не было рядом.

Даша ничего не отвечает, только крепче прижимает меня к себе. От этого тепла становится чуть легче. Я снова смотрю на двери, словно он может внезапно выйти обратно, словно все можно отмотать назад. Но, конечно, никто не выходит. Они уже улетели.

— Да не накручивай себя, — говорит Дашка, слегка встряхивая меня. — Вернутся они, куда денутся. Сашка тебя точно не отпустит.

Я выдыхаю и провожу ладонями по щекам, стирая следы слез.

— Ты права. Поехали домой.

— Давай ко мне? — предлагает она, глядя щенячьими глазами. — Няню проводим, уложим Антона и устроим нормальный девичник с вином и вкусняшками?

Я улыбаюсь сквозь остатки грусти.

— Поехали. Устроим девичник, включим Егорку Крида, — она сразу морщится, и я не сдерживаю улыбку, — а ты мне под бокальчик наконец расскажешь, что у тебя происходит с другом Соколова.

Я бью точно в цель. За этот месяц она ни разу нормально не заговорила про Кирилла, хотя они постоянно сцепляются, но при этом он все еще живет у нее. И вот этого я вообще не понимаю. Саша пытался что-то вытянуть из него, но Кирилл молчит как партизан. Дашка ведет себя точно так же.

— Ох, — закатывает она глаза, — ничего у меня с ним нет. По крайней мере… сейчас, — добавляет тише, будто надеется, что я не услышу.

— Я все слышу, Соколова, — укоризненно смотрю на нее.

— Все, поехали, Ушакова, — усмехается она. — Сейчас вызову такси.

Дашка тыкает в телефон, заказывает машину. А я стою рядом и все равно смотрю в сторону аэропорта, хотя понимаю, что там уже пусто. Не знаю, почему не отпускает. На душе кошки скребут. И сколько ни пытаюсь отвлечься — не получается. Будто что-то не так, а что именно — не могу понять.

Такси подъезжает быстро. Садимся на заднее сиденье. Даша называет адрес, и машина трогается. Я сразу отворачиваюсь к окну. Огни города расплываются, машины проносятся мимо, люди куда-то идут, живут своей жизнью, а у меня ощущение, что я застряла в одном моменте.

— Успокойся, — говорит Дашка, будто читает мысли. — Все с ним будет нормально. Ты же не на войну его проводила, он просто уехал по работе.

— Я знаю, — киваю. — Просто… не могу объяснить.

Смотрю в телефон, будто он вот-вот завибрирует.

— Милен, они через пару часов будут в Москве, и он сразу тебе напишет, — продолжает она. — Он не может не написать. Я знаю своего брата и знаю, как он тобой одержим.

— Одержим… да, это точное слово.

— Вот именно.

Дальше едем молча. Каждая уходит в свои мысли.

Одержимость… Это слово крутится в голове и никак не отпускает.

За этот месяц Саша действительно почти не отпускал меня ни на шаг. Если я уходила — на учебу или с Дашкой по магазинам — он не звонил каждые полчаса и не устраивал допросов. Но стоило мне вернуться домой, как он сразу притягивал меня к себе, обнимал и расспрашивал о моем дне.

Этот месяц был самым счастливым в моей жизни. Я впервые чувствовала себя на своем месте. С ним.

Я почти не возвращалась мыслями к той вечеринке. Просто закрыла эту дверь и решила не открывать. Мы строили свой маленький мир.

Только вот это чувство тревоги никуда не уходит.

Соколов часто был напряжен. Даже его забота иногда казалась чрезмерной. А сегодня в аэропорту он целовал меня так, как целуют перед долгой разлукой. И это тревожит.

Машина тормозит у дома Даши. Я не сразу понимаю, что мы уже приехали — настолько глубоко ушла в свои мысли.

— Приехали, — говорит водитель.

— Пойдем, паникер. Сейчас нальем вина — и тебе сразу полегчает.

Поднимаемся в квартиру. Няня уже собирается, Антон тихо сопит в своей кроватке. Дашка благодарно улыбается ей и закрывает дверь.

Я скидываю куртку, прохожу на кухню и тяжело опускаюсь за стол. Дашка возится с бутылкой вина, пытается вытащить пробку. Та не поддается. Я уже собираюсь встать помочь, но она отмахивается:

— Сама справлюсь.

Через пару минут у нее наконец получается.

— Есть! — она победно поднимает бутылку и начинает танцевать прямо посреди кухни, смешно виляя бедрами.

Не выдерживаю и смеюсь над этой обезьянкой. Господи, я обожаю эту женщину.

Она достает бокалы, разливает вино, и мы какое-то время молчим. Она старается выглядеть спокойно, но я слишком хорошо ее знаю — она напряженна. Знает, что сейчас не отвертится. А я не понимаю, почему она так уходит от темы Кирилла. Раньше мы друг от друга ничего не скрывали. Хотя, если честно, у меня тоже есть своя причина лезть в это. Проще копаться в чужих проблемах, чем разбираться со своими.

— Ну давай, Дарья Михайловна, рассказывай, — говорю, когда она ставит передо мной бокал, и сразу делаю глоток.

Теплая волна медленно разливается по телу и моя тревога понемногу отступает на второй план.

— Мил… мне правда тяжело это объяснить. Да и, если честно, рассказывать особо нечего, — она делает глоток и отводит взгляд.

— Ты сейчас серьезно? — вскидываю брови. — В смысле нечего? Он у тебя месяц живет, проводит время с твоим ребенком и уже почти заменил ему отца. Антон почти заговорил.

Дашку передергивает.

— Это вообще-то твоя заслуга, — резко отвечает она.

Я с ней не спорю. За этот месяц Антон сильно продвинулся. Он начал повторять звуки, тянуть слова. Да, я работала с ним. Но дело не только во мне. Кирилл тоже вложился. Он почти все время рядом: возится с ним, объясняет, показывает, таскает за собой, учит простым вещам. Машины, инструменты, мелочи по дому. И Антон тянется за ним, включается. Я никогда не видела его таким заинтересованным, как с Кириллом. И если в этот момент посмотреть на Дашку, видно, с какой нежностью она на них смотрит.

— Я не спорю, что это моя заслуга, — спокойно отвечаю. — Но, Даш, ты же сама понимаешь, дело не только в занятиях.

Она напрягается еще сильнее.

— Ребенку нужна стабильность. Люди рядом. Чувство, что он не один.

Она сжимает пальцы на бокале.

— И не начинай сейчас, что ты во всем виновата, — добавляю мягче. — Ты здесь вообще ни при чем. — делаю глоток вина и смотрю на нее внимательнее. — Даш, я же вижу, что у тебя что-то происходит. Мы всегда все друг другу рассказывали.

— Он отец Антона…

Вино вырывается из меня резким кашлем, я задыхаюсь, хватаю воздух. Дашка подскакивает и начинает стучать меня по спине.

— Что?.. — сипло выдыхаю. — Ты сейчас серьезно?

— Да.

Я откидываюсь на спинку стула, все еще пытаясь прийти в себя.

— Нам нужно не вино, а что-то покрепче.

— Мил, я правда не готова сейчас в деталях это разбирать, — она делает глоток и отводит взгляд. — Давай сегодня без всего этого.

— Тогда хотя бы в общих чертах, — смотрю на нее, не отрываясь. — Потому что я сейчас вообще не понимаю, что происходит. Кирилл знает?

— Догадывается. Если присмотреться, то видно, как они похожи.

Она открывает фотографию на телефоне и протягивает мне. Смотрю… и меня накрывает осознание. Одни и те же черты, глаза, даже мелкие детали совпадают.

— Я в шоке… Даш, как так?

— Тебе рассказать, как дети появляются? — приподнимает бровь.

— Дура, — толкаю ее локтем. — Я про другое. Почему ты тогда говорила, что Валера отец?

Она тяжело выдыхает.

— Я сама так думала. А потом родился Антон… и все стало понятно.

Она на секунду замолкает, собираясь с мыслями.

— У него такое же родимое пятно, как у Кирилла на щиколотке.

Я вижу, как ей даются эти слова. Она делает большой глоток вина и продолжает:

— Я не смогла долго скрывать это от Валеры. С каждым месяцем все становилось очевиднее. Я сказала ему правду.

— Получается… ты изменила ему с Кириллом?

— Не совсем, — она делает паузу. — Сначала был Кирилл, но между нами произошло, так сказать, недопонимание, и тут сразу появился Валера.

Она встает, подходит к окну, скрещивает руки на груди.

— Валера меня любил еще со школы, и я решила дать ему шанс. Потом узнала, что беременна, мы быстро поженились… хотя, если честно, брат нас тогда просто прижал: раз уже все случилось — значит, делайте нормальную семью, — она усмехается. — Отличная вышла семья. — делает глоток, на секунду замолкает.

— Валера и сам со временем понял, что ничего у нас не получается. И что Антон не его. Он это чувствовал с самого начала… и особой привязанности к нему так и не появилось.

Дашка пожимает плечами, будто говорит о бытовых вещах, но голос все равно чуть садится.

— Поэтому, когда все стало окончательно понятно, я просто ушла. Понимала, что оставаться в Москве нельзя. И с Кириллом нельзя было пересекаться он бы сразу все сложил. — уголки ее губ дергаются в легкой улыбке.

— Только он все равно нас нашел.

Я сижу, пытаясь уложить это в голове.

— Даш… — подхожу к ней и обнимаю ее за плечи. — Я понимаю, как тебе было тяжело это все держать в себе. Но я не понимаю, как вы вообще… с Кириллом…

— Это не сегодня, — качает она головой. — Серьезно.

— Саша знает?

— Нет. И лучше бы не узнал, — усмехается она. — Ты же знаешь его.

Я тихо выдыхаю.

— Ладно. Когда будешь готова — расскажешь. Я рядом. И это останется между нами.

Она поворачивается ко мне и обнимает.

— Спасибо.

— Давай лучше включим что-нибудь легкое, — чуть отстраняюсь и смотрю на нее. — Нам обеим это сейчас нужно.

Мы устраиваемся на диване: Дашка закидывает ноги мне на колени, я подтягиваю плед повыше. Она включает какую-то дурацкую комедию, где шутки ниже пояса и все понятно с первой секунды. Обычно я такие люблю — они хорошо отключают голову.

Первые минут десять мы действительно смеемся: громко, перебивая друг друга, комментируя каждое действие на экране. Дашка фыркает, я смеюсь так, что чуть не проливаю вино. Тяжесть в груди понемногу отступает.

Но стоит на экране появиться аэропорту, как все возвращается. Я уже не вижу, что происходит в фильме. Мысли уносят совсем в другую сторону... Меня снова накрывает тревогой.

Да что же это такое…

— Ты вообще фильм смотришь? — Дашка толкает меня локтем.

— А? Да, конечно, — улыбаюсь, хотя сама понимаю, что вру.

В этот момент телефон вибрирует. Я вздрагиваю сильнее, чем нужно.

Любимая заноза.

— Мы приземлились. Полет прошел нормально, но мне уже не по себе от того, что я так далеко от тебя. Скучаю.

Выдыхаю, даже не замечая, как сильно была напряжена.

Пальцы сами набирают ответ:

— Я тоже скучаю. Очень. Возвращайся быстрее.

— Обязательно. Скоро будем вместе, зеленоглазик.

Невольно улыбаюсь, глядя на экран. От его «зеленоглазик» по коже каждый раз бегут мурашки.

— Приземлились? — спрашивает Дашка, не отрываясь от фильма.

— Да, — киваю.

— Ну вот, видишь, все нормально.

Фильм заканчивается. Мы вяло обсуждаем концовку, потом молча убираем бокалы. Усталость накрывает быстро. Расходимся по комнатам, желаем друг другу спокойной ночи.

Лежа в темноте, я еще раз открываю сообщение. Скоро будем вместе.

Я надеюсь, любимый.

С отъезда Саши проходит уже неделя. Обычная, на первый взгляд. Я так и не вернулась к себе домой — живу эти дни у Даши. Так гораздо веселее, да и с Антоном получается проводить намного больше времени для занятий.

Мы постоянно переписываемся: утро начинается с «доброе утро», заканчивается «спокойной ночи». Он шлет голосовые, я слушаю их по несколько раз, просто чтобы снова услышать его голос. Говорит, что скучает. Я отвечаю тем же, и это правда.

Мы словно возвращаемся в то время, когда общались через экран. Только теперь все по-другому. Мы знаем, каково это — быть рядом, обнимать друг друга, засыпать вместе. И из-за этого расстояние ощущается совсем иначе.

Днем я занимаюсь с Антоном, по вечерам сижу над дипломом. Правки, дедлайны, бесконечные списки литературы. Жизнь идет, все вроде бы как обычно. Только нет ощущения «нормально». Чувствую, что-то должно произойти, и я просто еще не поняла — что именно. И в один из вечеров, когда я сижу за ноутбуком, работаю над дипломом и в который раз перечитываю одну и ту же главу, телефон загорается новым уведомлением.

Олег.

Хмурюсь. Мы не виделись после того разговора в кафе, и я не понимаю, зачем он вообще пишет.

Сообщение короткое.

«Срочно. Завтра на нашем месте. Тебе нужно кое-что знать про своего бойфренда.»