Глава 28

МИЛЕНА

Май 2018

(Настоящее время)

Сообщение Олега не дает мне уснуть всю ночь. Я ворочаюсь, переворачиваюсь с боку на бок и снова прокручиваю в голове его слова: «Срочно. Завтра на нашем месте. Тебе нужно кое-что знать про своего бойфренда». Чем больше думаю, тем больше надумываю лишнего. Такое чувство, что меня заранее готовят к чему-то, только я пока не понимаю — к чему именно. Моя чуйка меня редко подводит, а сейчас она орет так, что игнорировать ее невозможно. Вопрос только в том, каким боком тут вообще Олег и откуда он может что-то знать про Соколова.

Утро встречает серым небом и тяжелым, влажным воздухом. Даже погода сегодня решила не добавлять настроения. Я встаю раньше обычного и сразу звоню Саше — чтобы он сам не позвонил в самый неподходящий момент. Разговор выходит коротким, но чувство тревоги никуда не уходит. Мысль, что Олег что-то знает про Сашу, не давала мне нормально спать всю ночь. Именно поэтому я и подскочила так рано.

После разговора иду приводить себя в порядок. Нужно хотя бы внешне собраться. Одеваюсь просто: белый пуловер, черные брюки, кроссовки. Волосы собираю в высокий пучок, макияж минимальный — только тушь. Все-таки я не на свидание иду. Смотрю на себя в зеркало и остаюсь довольна. Нормально. Без лишнего.

Теперь самое важное — кофе.

Иду на кухню и вижу прекрасную картину: Даша уже одета, с кружкой кофе в руках стоит, облокотившись на столешницу, и с тихой, почти незаметной улыбкой наблюдает за Антоном. Он сидит за столом, сосредоточенно ковыряется в тарелке с кашей, старательно пытается донести ложку до рта, но половина, как обычно, остается на щеках, на подбородке и даже на столе.

— Антош, ты ешь или экспериментируешь? — не выдерживаю я, проходя внутрь.

Он поднимает на меня глаза, очень серьезный, всем видом показывая, что занят чем-то невероятно важным.

Даша тихо усмехается

— У нас сегодня новая методика — максимум каши вне тарелки.

Подхожу ближе, беру салфетку и аккуратно вытираю ему щеки. Он только фыркает и отворачивается, недовольный вмешательством. И вот в такие моменты внутри становится теплее. Смотрю на это безумие и ловлю себя на мысли, что мне все это нравится — этот бардак, утренний шум, недопитый кофе, каша на столе. И где-то в подсознание мелькает мысль, от которой становится немного неловко… хочется когда-нибудь так же.

— Ты чего встала так рано? — спрашивает Даша, делая глоток кофе и внимательно глядя на меня.

— Не спалось, — пожимаю плечами, тянусь за чайником. — Голова забита всякой ерундой.

Стараюсь сказать это максимально спокойно, но сама понимаю, что звучит неубедительно. Потому что эта «ерунда» сидит где-то во мне и не дает расслабиться ни на секунду.

— Опять переживала из-за Сашки?

— Да нет, с Сашей все нормально, — вру, наливая себе крепкий кофе. — Просто голова болит. И дел по учебе выше крыши, — делаю глоток, стараясь, чтобы рука не дрогнула. — Кстати, я сейчас съезжу по делам. Как освобожусь — наберу. Может, потом куда-нибудь сходим? По магазинам или просто прогуляемся.

Даша прищуривается, внимательно изучая мое лицо. Она слишком хорошо меня знает. Врать ей — худшее, что можно придумать, и сейчас это дается особенно тяжело.

— Какие еще дела в такую рань? И с каких пор ты добровольно предлагаешь шопинг? — она скрещивает руки на груди. — Если только ты не решила затащить меня в книжный.

Натягиваю улыбку.

— Милка, что случилось? Ты явно что-то скрываешь.

Антон, уловив напряжение, перестает ковыряться в каше и смотрит на нас, переводя взгляд с меня на Дашу.

— Да ничего не случилось, — слишком быстро отвечаю я. — Просто нужно встретиться с… с куратором. По дипломной. Последние правки.

Слова цепляются друг за друга и на мгновение застревают в горле.

— А насчет магазинов… да, ты угадала. Хочу в книжный, — подмигиваю, стараясь разрядить обстановку.

Сама слышу, как наигранно это звучит. Даша молчит пару секунд, потом тяжело выдыхает.

— Ладно. Не буду давить. Но будь на связи, хорошо? Мне не нравится твое поведение.

— Обещаю, — киваю, допивая кофе. — Все нормально, правда.

Даже когда говорю это, сама себе не верю. Эта тревога тянет и не отпускает. Прощаюсь с Дашей, целую Антона в макушку и выхожу, направляясь в наше кафе — то самое, куда мы ходили на первое свидание. Тогда там был самый вкусный латте, и потом мы частенько туда возвращались.

Подхожу ближе и через окно сразу вижу Олега. Уже сидит за нашим столиком. Спокойный, будто мы сейчас не о чем-то серьезном говорить будем, а просто поболтать за кофе.

Захожу внутрь. Колокольчик над дверью звенит знакомым противным звуком. В кафе довольно людно для такого утра: за несколькими столиками сидят люди — кто-то работает за ноутбуком, пара девушек оживленно болтает над чашками, за дальним столом мужчина средних лет читает газету. За стойкой бариста в черном фартуке сосредоточенно взбивает молоко, пар от кофе-машины поднимается вверх, а по залу разносится насыщенный кофейный аромат.

Подхожу к столику.

— Присаживайся, — кивает Олег на стул напротив.

Сажусь, стараясь держать лицо.

— Я заказал тебе латте, — спокойно говорит он и ставит передо мной стаканчик. Откидывается на спинку стула, разваливается, как хозяин положения.

— Мы не кофе пить пришли, — сразу говорю, даже не притрагиваясь к стакану. — Давай к делу.

Меня уже начинает подташнивать, но я держусь.

— Говори, что хотел. И если это какая-то твоя тупая попытка…

— Какая попытка? — перебивает он, и голос становится тише. — Мил, ты вообще понимаешь, с кем связалась?

— Что ты имеешь ввиду?

— У твоего идеального Соколова такие грехи, что ты даже представить не можешь, — он чуть наклоняется вперед. — И люди, которые за ним стоят, не будут разбираться, кто ты ему.

Делает паузу, смотрит прямо в глаза.

— Ты в опасности.

На секунду становится тяжело дышать, но я все равно продолжаю смотреть в ответ.

— Ты сейчас меня пугаешь или предупреждаешь?

— Ты не знала, что твой Соколов — один из самых опасных людей в Москве?

У меня на самом деле были мысли, что он может быть связан с чем-то мутным, если вспомнить его отца и все эти истории, но чтобы вот так… нет, в это я не верю.

— Вижу, не знала, — Олег выдыхает и наклоняется ближе. — Тогда слушай, дорогая моя. Твой Соколов перешел дорогу очень серьезным людям. Там не разговаривают, там делают. И когда решили его проучить, выбрали самый простой вариант — через тебя.

У меня от этих слов внутри не просто все снова сжалось, у меня там все органы перевернулись.

— Помнишь ту вечеринку? — говорит он спокойно. — Это было не случайно.

Перед глазами резко встает картина того вечера — и его голос снова звучит в голове.

«Как же я долго ждал этого момента. Сейчас мы с тобой ему отомстим.»

— Серый тебя не просто так нашел, — продолжает он. — Он заранее знал, кто ты, втерся в доверие к твоим одногруппникам, а дальше ты и сама все знаешь.

Мне не нужно продолжение. Я и так помню.

— Саша не знает об этом и не может быть втянут в эту историю, — говорю с полной уверенностью в своих словах.

— Ошибаешься.

Я резко поднимаю на него глаза.

— В смысле?

— Он все знает.

Олег врет. Но в голове уже всплывает его голос — такой знакомый, низкий, с той самой интонацией, от которой у меня когда-то замирало сердце:

«Я хочу сделать это так, чтобы ты забыла все, что было до меня».

Черт… Он уже тогда знал.

Но почему молчал? Почему ничего не сказал? Почему позволил мне жить дальше, словно ничего не произошло?

— О, так ты вообще ничего не знаешь, — он усмехается, откидываясь назад. — Моя хорошая, о тебе знали задолго до того, как вы сошлись. Ты была его слабым местом, да и являешься им до сих пор. И эти люди это знают.

У меня на секунду темнеет в глазах, но я быстро беру себя в руки. Сердце колотится так сильно, что в ушах стоит шум. Мне нельзя снова терять сознание. Зря я перестала пить таблетки, прописанные врачом.

Нет. Это не может быть правдой. Саша бы никогда так не поступил. Он не мог знать и молчать все это время. Олег просто врет. Хочет меня запутать. Должен врать.

— У тебя есть хоть какие-то доказательства? — спрашиваю, стараясь держать голос ровным. — Потому что сейчас это звучит как полный бред. И вообще, при чем тут ты?

Олег подается вперед, слишком близко.

— Я? — усмехается он. — Я тот, кто давно на тебя смотрел.

От него тянет этим одеколоном, от которого меня всегда подташнивало, и я невольно морщусь.

— Ты красивая, таких, как ты, не упускают. Просто тогда был не я. Я следил, чтобы все прошло как надо, а потом меня ввели в игру уже главным героем. Ну, а дальше ты и сама понимаешь, я просто не стал упускать возможность.

Смотрю на него и в какой-то момент понимаю, что ему это все приносит удовольствие. И от этой мысли мне становится мерзко.

— Ты чего кофе не пьешь? — голос Олега звучит рядом слишком внезапно.

Я вздрагиваю, когда он садится рядом.

— Не хочу.

Его рука ложится мне на плечи и притягивает ближе.

— Убери руку, — тихо говорю я.

Он только сильнее сжимает и наклоняется.

— Тихо, — шепчет. — Не дергайся.

И в этот же момент я чувствую, как под столом в бок упирается что-то холодное и твердое. Я замираю.

— Поняла? — почти не слышно.

Я не отвечаю. Даже дышать становится страшно.

— Вот и умница.

Я не вижу, что у него во второй руке. Волосы падают вперед, закрывая шею, но чувствую легкое прикосновение — почти незаметное, как укус комара.

— Что ты… — не успеваю договорить.

Только через секунду доходит, что это укол. А потом тепло медленно расползается под кожей — вязкое, тяжелое. Перед глазами все плывет. Звуки глохнут, тело перестает слушаться.

— Тише, — почти мягко говорит он. — Все нормально.

Я пытаюсь отстраниться, но не получается. Руки будто чужие.

— Ты… что сделал?.. — слова выходят еле слышно.

Он усмехается где-то совсем рядом.

— Молодец. Учишься на ошибках.

Я не сразу понимаю, о чем он.

— Если бы выпила кофе, мне бы не пришлось заморачиваться сильнее.

Кофе.

— Там… — я не договариваю.

— Конечно, — спокойно отвечает он.

И в этот момент до меня наконец доходит, что и в стакане что-то было. Я почти усмехаюсь — чуйка не подвела. Но легче от этого не становится.

Олег резко выпрямляется, и голос его мгновенно меняется.

— Эй, ей плохо! — уже громко. — Здесь очень душно.

Кто-то оборачивается.

— Может воды? — слышится со стороны.

— Нет, нужно на воздух, — быстро говорит он. — Помогите поднять.

Меня тянут, поднимают. Я уже не понимаю, кто это делает. Тело становится тяжелым и чужим, оно меня не слушается.

— Я… сама… — пытаюсь сказать, но голос пропадает.

— Тихо, я держу, — шепчет он мне на ухо.

Голоса вокруг становятся далекими. Глаза сами закрываются. Я не вырубаюсь сразу — медленно проваливаюсь, отчаянно цепляясь за последние обрывки сознания.

— Дыши, слышишь? — доносится сквозь шум.

Я слышу.

Еще немного.

Еще секунду.

Темнота…

Сознание возвращается медленно и тяжело, под действием мерзкого холода, который пробирается под кожу и проникает до самых костей. Я лежу на бетонном полу, щека прижата к пыльной, шершавой поверхности. Во рту металлический привкус крови и горечи. Голова гудит так, будто по ней несколько раз ударили чем-то тяжелым. Тело чужое — ватное, непослушное, каждая попытка пошевелиться отзывается тупой болью.

Открываю глаза с трудом. Полумрак. Под потолком висит одна тусклая желтая лампочка, которая почти не дает света. Голые стены в потеках, сырость, затхлый запах плесени и старого подвала. Паника накрывает волной. Сердце колотится где-то в горле, воздуха не хватает, в висках стучит. Я пытаюсь вдохнуть глубже, но получается только коротко и судорожно.

Шаги. Медленные, гулкие, спускаются по лестнице. Я замираю всем телом. В проеме появляется Олег. В одной руке бутылка воды, в другой — складной стул. Выглядит расслабленным, будто приехал на дачу шашлыки пожарить.

Видит, что я очнулась, и усмехается.

— Очнулась? Отлично.

Ставит стул в стороне, садится, спокойно откручивает крышку и делает глоток.

— Пей, — кивает на бутылку. — Не бойся, тут без сюрпризов. Мне ты пока нужна в адекватном состояние. Его спокойствие бесит сильнее, чем если бы он орал.

Отползаю назад, упираюсь спиной в холодный кирпич. Кожа через одежду чувствует каждый шершавый выступ. Тело дрожит, как в лихорадке. Я сильнее вжимаюсь в стену, пытаясь удержать себя в реальности.

— Выпусти меня, — выдавливаю хриплым голосом. — Ты же не настолько конченый.

— А какой? — он фыркает, ставит бутылку рядом. — Сейчас начнешь свои психологические штучки включать? Только не работает это со мной. Хреновый из тебя психолог, если ты за полгода не поняла, что я тебя просто использовал.

Он смотрит прямо, без улыбки, и в этом взгляде вообще ничего человеческого.

— Но сейчас не об этом. Сейчас ты — мой козырь.

Меня передергивает от этого слова, но я только сильнее вжимаюсь в стену и стараюсь держать лицо.

— Козырь против кого?

— Против всех, — спокойно отвечает он. — Против тех, кто тебя ищет, чтобы через тебя добраться до Соколова. Против него самого.

Он чуть наклоняется вперед.

— Он уже знает, что ты у меня.

— Откуда?

В голове сразу вспыхивает мысль про телефон.

— Сообщение отправил, чтобы не дергался раньше времени. Только не радуйся, геолокацию я сразу убрал, телефон выкинул. Он будет бегать вслепую. — он чуть наклоняет голову. — Расслабься, я тебе ничего пока не сделаю. Ты просто удобный инструмент. Красивый и очень нужный.

— Объясни нормально, чего ты добиваешься? — смотрю на него и не понимаю, как я вообще могла с ним встречаться. Как я могла быть настолько слепой и не видеть, с кем имею дело?

— Я? Хочу, чтобы твой Соколов страдал. Он мне весь план запорол. Да и те, на кого я работаю, уже подзаебали. Так что ты — мой способ всех разозлить и взять свое: деньги, возможность свалить отсюда и начать все заново. Могу продать тебя его врагам, могу вернуть ему — за хорошую сумму. Или… — он делает паузу, и в его глазах мелькает та самая мерзость, — могу взять свое, пока есть возможность.

У меня перехватывает дыхание. Закрываю глаза на секунду, просто чтобы собрать мысли. Я для него — разменная монета. И все из-за Саши. И он… он знал.

Теперь многое встает на свои места: почему Соколов был таким напряженным, почему почти не отпускал, почему в аэропорту смотрел так, будто прощается навсегда. Ну нет, Соколов. Так просто ты от меня не отделаешься. Выберусь — и ты мне все объяснишь.

Делаю глубокий вдох, опускаю взгляд, заставляю плечи чуть дрогнуть.

— Олег… может, ты меня правда отпустишь? — говорю тише, чем обычно. — Пожалуйста. Я же тебе ничего не сделала. Мы же были вместе…

Голос звучит слабее, чем хочется, но сейчас это даже на руку. Пусть думает, что сломалась.

Олег медленно встает, без спешки подходит ближе. Слишком близко. Его одеколон смешивается с сыростью подвала, и от этого начинает мутить. Задерживаю дыхание, чтобы не вырвало прямо перед ним. Он приседает на корточки, оказывается на одном уровне и внимательно смотрит, на мое лицо, по руки. От его взгляда становится еще неприятнее.

«Верит, — мелькает в голове. — Думает, что уже поплыла».

— Вместе? — он фыркает, и его дыхание касается лица. — Ты была сначала просто призом, Милена. Способ доказать тем ублюдкам, что я тоже могу играть на их уровне. Но потом… потом ты правда начала мне нравиться. Даже думал поговорить с Серым, оставить тебя себе. Потому что начал к тебе что-то чувствовать… но все это закончилось, когда появился Соколов и забрал тебя. Ты выбрала его. И за это будешь расплачиваться.

Тянет руку. Замираю, не двигаюсь вообще. Его палец грубо проходит по щеке, стирает пыль и слезу, которую я даже не заметила.

— Сиди тихо, не выделывайся — и с тобой ничего не случится.

Выпрямляется, отходит на шаг. В этом свете он кажется слишком большим, будто заполняет собой все пространство.

— Вода у тебя есть, еду принесу позже. Орать не советую — никто не услышит. И про побег даже не думай, — кивает куда-то в темноту. — Двери железные, все на кодах, окон нет. Так что сиди спокойно и не усугубляй свое положение.

Разворачивается и идет к лестнице, оставляя бутылку на полу рядом со стулом. Шаги глухо отдаются по подвалу, потом тишина, хлопок двери, щелчок замка. Остаюсь одна. Сначала просто сижу, не двигаясь, слушая, как гудит в ушах и где-то в стенах шумит вода. Потом накрывает.

Подтягиваю колени, вжимаюсь в стену. Бетон холодный, пробирает даже через одежду. План. Нужен план. Он хочет торговаться, значит, нужна живой и более-менее целой. Значит, время есть.

Заставляю себя думать о Саше. Не о том, который, возможно, что-то скрывает, а о том, который сейчас в бешенстве и ищет. Олег сказал, что отправил сообщение, значит, Соколов уже в пути. Он не будет сидеть и ждать. Перевернет все, что можно.

Только вот как он найдет? Олег может выглядеть как придурок, но точно не тупой. Все заранее продумал. От этой мысли на душе становится еще хуже.

Нужно выбираться самой. Искать выход. Медленно оглядываюсь, стараясь не дергаться лишний раз. Голые кирпичные стены, местами черные от сырости, потеки, старые разводы. Под потолком тянутся трубы, из одной капает. Этот звук раздражает, сбивает мысли. Пыль, паутина, в углу какой-то мусор, и…

Прищуриваюсь. В самом краю, почти в темноте, из стены торчит кусок арматуры. Небольшой, ржавый, но конец острый. В голове сразу начинает крутиться план. Сердце ускоряется, но стараюсь дышать ровно, чтобы не выдать даже саму себя. Если все пойдет так, как думаю, шанс есть. Медленно ползу вдоль стены, буквально по сантиметру. Через каждые пару движений останавливаюсь, замираю, прислушиваюсь. За дверью тихо. Ни шагов, ни голосов. Только этот долбаный капающий звук сверху. Рука наконец нащупывает металл. Холодный, шершавый, с зазубринами. Осторожно сжимаю его, стараясь не порезать ладонь, и вытаскиваю из стены. Он выходит с тихим скрежетом. Перестаю дышать.

Тишина. Быстро прячу обломок за пояс под свитер, прижимаю так, чтобы не выпал. Потом так же медленно возвращаюсь на свое место, стараясь оставить все как было. Беру бутылку, делаю пару глотков. Вода теплая, безвкусная, но сейчас хоть что-то. Горло все равно дерет.

Теперь ждать. Не спалиться раньше времени. Обхватываю колени, сижу тихо. Есть план. Осталось не облажаться.