10

Настя

Для меня время остановилось. Сквозь пелену, я видела, как Даня иронично усмехнулся и ушел на кухню. Он понял, что я обо всем догадалась. Понял и решил сбежать. А я так и продолжала стоять и смотреть на то место, где он только что стоял.

С трудом собрав волю в кулак, я медленно развернулась и направилась в свою комнату. Каждый шаг давался мне тяжело, словно к ногам были привязаны огромные мешки с песком.

Я закрыла дверь и просто осела на пол, при этом кусая свою ладонь и силясь понять, что же все-таки со мной происходит. Ничего необычного. Просто очень больно. Думать больно, двигаться больно. Даже дышать больно. По сути ничего страшного не произошло. Ведь никто не умер. Все живы и здоровы. А по мне словно поезд проехался.

Я всегда знала, что наступит тот день, когда Даня сделает это. Измена не противоречит нашему договору. Да и он здоровый парень, который вряд ли нацепит на себя обет верности и целомудрия на время нашего брака. Но я настолько привыкла к его вниманию, рукам и взглядам, что воспринимать его поступок, не пропустив через себя, просто не могу.

Возможно, он и раньше мне изменял. Просто делал это более скрытно. Ведь его поездки в клуб могли быть и не поездками в клуб.

Но сегодня я впервые поняла, что он это сделал. И если я не права, то легко откушу себе палец. Но я точно знала, что пальцы останутся на месте. И пусть я совсем неопытная, но его взгляд сказал мне обо всем. Его смогла бы прочитать любая любящая девушка. Любящая. Любящая?

От моих мыслей, что бомбой разрывали мою голову, мне стало еще хуже. Стены дома начали сужаться, перекрывая кислород, и потребность вырваться отсюда, стала невыносимой. Мне нужно побыть одной подальше от этого дома.

Я схватила свой рюкзак, закинула в него ключи, кошелек, телефон и выбежала из комнаты. На пути к машине мне никто не встретился, и хорошо. Неизвестно, что я могла наговорить любому встречному.

Ехала, как будто боялась, что за мной погонятся. Нет, не быстро, но все время нервничала и смотрела в зеркало, не едет ли кто за мной. А точнее Даня. Где-то в глубине души я все же надеялась, что он догонит меня и скажет, что я все выдумала.

Свернув на середине пути на проселочную дорогу, я выехала к небольшому озеру и припарковавшись в укромном местечке, невидящим ничего взглядом, уставилась на воду. А когда очнулась, поняла, что плачу. Щеки залиты моими слезами.

Над озером сгущаются тучи и на улице становится темнее, а еще через некоторое время начинается дождь. Сначала капли крупные и редкие, а потом чаще и мельче. А когда он расходится и на улице становится так же серо и уныло, как у меня на душе, я уже не сдерживаю себя, и упав на руль, реву в голос.

Я оплакиваю себя и свои чувства. Я только сейчас поняла, что люблю Даню. Сильно и по-настоящему. Люблю с самого начала. Просто не знала, что это такое. Как это бывает. А теперь понимаю, что нет ничего дороже, чем его улыбка, смех. Что именно по этой причине я таю от его прикосновений. Именно поэтому тянусь к нему и хочу нежности. И при этом готова отдать ему все, что у меня есть.

Вот поэтому для меня его измена – это как удар ножом. Поэтому меня скручивает от боли внутри груди. Словно он предал меня и все мои мечты. Я знаю, что он ничего мне не должен. Я сама согласилась на его условия. Но тогда я не догадывалась о своих чувствах и думала, что справлюсь. Но не вышло. Не вышло остаться равнодушной к его безразличию и интересу к другой. А вот зацепило не слабо. До самых костей.

Я не знаю сколько просидела и проревела. Но после слез стало значительно легче. Боль больше не была острой. Она засела теперь где-то глубоко в груди, и тихонько скребла мою душу, не давая мне забыться.

Дождь не перестал. За окном уже стемнело, и какая-то болезненная усталость накатила на меня. Домой возвращаться не хотелось. Не могла я сейчас видеть Даню. Мне даже ему нечего было сказать, не разрыдавшись при этом. А он не заслуживает моих слез и моих чувств сейчас, когда я вся вывернута наизнанку.

Но сообщение я ему отправила. Не хватало, чтобы он начал меня искать и встревожил родителей своими поисками. Хотя теперь я сомневалась, что именно сейчас он будет переживать за меня.

Сообщила, что останусь в городе. И я правда планировала уехать отсюда, но вслед за усталостью на меня навалилась сонливость, а затем и сам сон.

Проснулась я от непонятного гудящего звука. Испуганно озираясь, я увидела вертолет над озером. Сначала опешила, а потом сообразила, что где-то здесь за озером посадочная площадка так же недалеко расположенной местной воинской части.

На улице светло, но спросонья я не могу определить время хотя бы приблизительно. Часы показывают пять утра и отсутствие пропущенных, что может означать только одно – меня никто не потерял.

Взглянув в зеркало, я ужасаюсь. Волосы торчат. Лицо, опухшее от пролитых слез. Видок не из лучших.

Для начала вышла на улицу и немного размялась. Тело затекло от неудобного места ночевки. Потом умылась водой из бутылки и приняла решение ехать домой. К Яроцкому.

Да, мне неприятно. Да, я не знаю, как мне вести себя дальше. Но, я не истеричка, чтобы устраивать скандалы и предъявлять претензии. Да и брак от этого не перестанет существовать. Если только я не поеду в Москву и не упаду папе в ноженьки, жалуясь на то, что Даня сволочь и обижает меня. Но даже в этом случае, я сомневаюсь, что папа мне поможет. Хотя нет, поможет. Позвонит отцу Дани, и они вдвоем вынесут мозг ему, он мне, и будет такая заварушка, но точно не развод. Так что смысла жаловаться нет. Хотя я бы не отказалась от поддержки. Но мне даже позвонить некому, так, чтобы без последствий.

Дом встречает меня тишиной. Но только внешней.

В гостиной я вижу Даню. В одних джинсах, босиком. Весь взъерошенный и взвинченный. И пьяный в стельку. Он сидит на диване, закинув ноги на столик, и пьет виски прямо из бутылки.

Все, что я хочу, так это пройти незаметно в свою комнату. Но это невозможно. Он смотрит прямо на меня. Его взгляд стеклянный, но прищурившись, он ловит фокус и теперь в его глазах я вижу узнавание.

- Нагулялась? - цедит он заплетающимся языком.

И звучит это так зловеще, что мне становится немного страшно. Поэтому игнорирую его. Лучшее, что я могу сделать сейчас, так это не связываться с ним. Пересекаю молча гостиную, когда слышу себе вслед:

- Куда ты, ведьма? А поделиться впечатлениями?

Я останавливаюсь не в силах двигаться дальше и произнести хоть слово. Да и что он хочет от меня услышать? Как я плакала из-за него? Или то, что влюбилась?

- За что мне такое наказание? – кричит Яроцкий, и я вздрагиваю от злости в его голосе. – На хрена мне тебя подсунули? Изменись Даня, Настя хорошая, она сделает тебя лучше. А я не хочу лучше! Я хочу так, как было!

Наказание? Можно подумать он награда, о которой я всю жизнь мечтала.

Разворачиваюсь, чтобы осадить его. Умом понимаю, что не стоит с ним связываться сейчас, но ничего не могу сделать. Мне нужно выговориться, но я не успеваю. Он перебивает все мои мысли:

- Да таких, как ты пруд пруди! Бесплатно и без долбаного брака! В любое время и в любом месте! Чем ты лучше!? Чем!?

Что бы я сейчас ни сказала, он меня не услышит. Поэтому снова разворачиваюсь и бегу в свою комнату, пока ноги слушаются меня. Никогда не видела Даню в таком состоянии, поэтому страшно уже не немного. Уже на лестнице слышу вдогонку:

- Я не хочу с тобой дружить, Настя Авдеева!!! Я ничего с тобой не хочу!!!

А потом Яроцкий разбивает бутылку. Не знаю обо что он ее долбанул, но звон от разлетающегося стекла заставляет меня вздрогнуть и прибавить шагу.

В комнате запираюсь на ключ и часто-часто дышу. Напугал меня Даня сильно. Так сильно, что я даже забыла, почему на него обиделась. Стою, прислонившись ухом к двери и прислушиваюсь к звукам. Но, слава богу, Даня меня не преследует. Облегченно выдохнув, я забираюсь в постель, даже не приняв душ, хотя не отказалась бы освежиться и привести немного свои мысли в порядок. Думала, не усну, но как только, оказываюсь под теплым одеялом, тут же проваливаюсь в царство Морфея.

Проснулась после обеда. Есть хотелось жутко. И так же жутко было выходить из комнаты. В надежде, что Яроцкий угомонился и спит праведным сном, я рискнула спуститься на кухню.

В гостиной идеальная чистота. Такое ощущение, что раннее утро мне приснилось.

На плите уже остывшая солянка. Но от ее запаха у меня слюнки текут. Я разогреваю вкуснейшее яство от любимой Маргариты Павловны и накидываюсь на него, как будто меня неделю не кормили.

Неожиданно для меня на кухне появляется Даня. И мое сердце начинает стучать быстрее. Не знаю от его появления или от того, что я представления не имею, как себя вести себя с ним.

Он проходит мимо, не обращая на меня внимания, накладывает себе тоже солянку, и разогрев ее, садится, напротив.

Я продолжаю есть, чувствуя, как накаляется воздух. Яроцкий не ест. Я стараюсь не обращать внимание на его присутствие, но это сложно. Он после душа и от него исходит тот самый аромат, который всегда кружит мою голову. Господи, он же тебя ни во что не ставит, а ты думаешь о том, как он пахнет. Все, что думает он о тебе, он сказал утром, напоминаю себе.

- Насть, извини, - его голос тихий и какой-то не естественный.

Я поднимаю глаза, и понимаю, что лучше бы этого не делала. Он красивый. Даже с красными глазами и помятым лицом. Но это не значит, что я все просто забуду. Ведь так?

И я не понимаю, за что он извиняется. За свой поступок или за утреннее поведение. Наверное, я слишком красноречиво смотрю, потому что он продолжает:

- Я был не в себе. Попросту бухой. И, правда, не хотел говорить то, что сказал. Но слово не воробей.

Он жмет плечами.

- Хорошо, - отвечаю, еще даже не поняв, приняты его извинения или нет.

И в чем-то обвинять его не вижу смысла. Хотя жду хоть одно слово. Ведь должен он объяснить, где он провел ночь и с кем. Я готова даже ко лжи.

- Это все?

- Все! Потому что за остальное не извиняются. А просят прощения. Даже не просят, а вымаливают. Но мы ведь не в тех отношениях, чтобы так себя вести, - в его словах я слышу обвинение, - так что оставим все, как есть.

Он, что думает, что я тоже с кем-то ему изменила? Утром я даже и представить такого не могла, но судя по тому, как Даня отодвигает тарелку и молча уходит, эта рыжая задница действительно думает, что ночью у меня был секс.

И я так возмущена этим открытием. Настолько, что хочу его послать подальше. Но вслух не решаюсь ему ничего сказать. Просто поднимаю руку и показываю фак, уверенная в том, что Даня уже давно покинул комнату.

- Я рад, что мы поняли друг друга, - слышу его невеселый голос и ужасаюсь тому, что начался не мой период времени.

Даню я больше не вижу, но знаю, что он дома. Он пропадает в своей комнате все последующие дни. Мы изредка пересекаемся на кухне, и даже не общаемся. Просто вопросы вежливости, и такие же ответы.

А вот тусовки в беседке продолжаются. У Дани из Великобритании вернулся друг, Максим Головин, и он в компании Торопова, Соколова и Захарова становится нашим частым гостем. Я вижу, как Даня рад общению с друзьями. Он открыт и всегда улыбается, но его улыбка не касается меня. Он всегда отчужден и вежлив со мной. На этом все. Нет больше объятий невзначай, нет вообще никаких прикосновений. И я даже рада этому. Потому что слишком люблю его и мне все еще тяжело думать о том, что он выбрал кого-то, а не меня. Пусть даже для секса.

Но несмотря на все эти мысли, меня ломает. Ломает так, что я готова закрыть глаза на все, что между нами произошло.

Я скучаю по его вниманию.

Но Яроцкий кремень. Он изменился после того случая. И это касается только меня.

Даже когда нас Даша Алексеева пригласила на свой день рождения, и мы гонялись по городу, выполняя задания квеста, который организовал ее парень, Даня держался холодно. И в ночном клубе, где я позволила себе расслабиться, выпив алкоголя и пустившись в танцевальные па, на которые только была способна, он так ко мне и не подошел. Смотрел, а я это чувствовала, но так и остался наблюдателем.

У родителей он тоже вел себя так же, как и прежде, только теперь не шутил так же мило, как раньше. Он вообще не шутил. Но за то там, когда мы находились за столом напротив друг друга, он позволял себе не отводить от меня глаз. И я не знала, зачем он это делает. Потому что не находила себе места. Я забывала обо всем, ощущая, как он меня прожигает своими взглядами, накаляя и без того слишком горячий воздух.

Спустя почти два месяца моих терзаний, я все же осознаю одну вещь. Что как бы Даня не был холоден и безразличен ко мне, он почти всегда рядом. Пусть в своей комнате, пусть глядя на меня, дуется как мышь, но он не уезжает в город, клуб. Только утром в универ, и после обеда домой. Не придумывает нелепых отговорок, чтобы сбежать из дома. А значит его измена – это разовая акция. И я уверена, будь по-другому, я бы это заметила. И мне почему-то становится от этого радостно и легко.

В последнее воскресенье октября друзья Дани приезжают в нашу беседку, закрыть сезон шашлыка. Погода выдалась отличная, чего не скажешь о настроении, которое испортилось еще больше, когда в собравшейся компании я увидела Дениса Макеева, а с ним еще двух дешевок. Должны были приехать еще Соколов с Головиным, но они задерживались. Поэтому единственной радостью для меня было – это присутствие Даши Алексеевой.

Мы мыли с ней овощи, когда я увидела в окне, как Даня улыбается одной из девочек. И меня так захлестнула обида и раздражение, что я взяла и проговорилась Даше о наших отношениях. Не все, конечно, но я слишком долго все держала в себе, что просто невозможно было молчать.

Даша предложила мне подразнить Даню, пофлиртовав с кем-нибудь из ребят. Но мне эта идея не понравилась. Я помню нашу первую вечеринку, да и кандидатур для флирта не было. Разве, что Макеев? Но я его боялась. Его скользкий взгляд не оставлял меня равнодушной. И ни одна из эмоций, испытываемых к нему не была положительной. Мне был он неприятен, но я не боялась его. Потому что раньше всегда рядом со мной был Даня. И я всегда чувствовала себя защищенной.

Когда Даня написал сообщение и попросил принести сок, я была где-то за гранью реальности. Потому что идея Даши засела в моей голове. И я честно не собиралась делать ничего подобного, но, когда ставила овощи на стол, все же подняла глаза и поборов отвращение, улыбнулась Макееву. На что он тут же отреагировал ленивой улыбкой. И столько на его лице было победы, что можно подумать, что я не просто улыбнулась ему, а позвала уединиться, как минимум.

Реакция Дани была мгновенной. Он схватил меня за руку и процедил:

- Пошли поговорим.

При этом он улыбнулся всем голливудской улыбкой, давая понять, что у нас все в порядке.

Он не был пьян. И я чувствовала себя какой-то куклой рядом с ним, у которой нет права вообще ни на что. А ведь раньше я никогда не была трусихой и всегда чувствовала себя свободной в своих желаниях и мыслях. Эта безответная любовь к Яроцкому сделала меня слабой и уязвимой. Но так больше не может продолжаться. Да и нет у него на меня никаких прав, чтобы вести себя так по-хамски.

Когда мы отошли на приличное расстояние, откуда нас не должно было бы быть слышно, я резко выдернула свою руку из Даниного захвата.

- Отпусти! – зашипела я.

Даня окинул меня недобрым взглядом:

- Ты чего себе позволяешь?

- То же самое, что и ты!

Даня дышит глубок, но ровно:

- Давай. Иди в дом и посиди там. Не хрен тебе тут делать.

- Что? Яроцкий! Ты вообще обнаглел? Надо тебе, вот и иди сам в дом. Можешь кого-нибудь из этих куриц зацепить за собой! – я стараюсь говорить тихо, но эмоции переполняют меня.

Этот псих решил командовать мной. Вот уж хрен ему.

- Я сказал, чтобы шла в дом!

- Да в чем дело, рыжий? Я тебе мешаю что ли?

Наши лица так близко друг от друга, что даже воздух вибрирует от наших высказываний.

- Мешаешь! И лучше будет, если ты посидишь дома.

- Нигде я не буду сидеть. Если я уйду, то до завтрашнего утра точно. С удовольствием уеду в клуб или еще куда-нибудь. Ты мне тоже надоел до чертиков, и я хочу развеяться, так как хочу.

- А ты ничего не попутала?

Даня снова берет меня за руку и притягивает к своему телу. И вот вроде бы ничего необычного, но я чувствую каждую его клеточку, даже через одежду. Меня словно током бьет от его прикосновений.

- Потрахаться захотела? – его глаза смотрят на мои губы, и я непроизвольно облизываю их.

- Ну, что ты, Яроцкий. Я же страшненькая. Кто ж на меня посмотрит-то? – я даже не понимаю, что несу, но мне все равно.

- Дура ты, а не страшненькая!

Его рука ложиться на мою талию, скользит по бедру, затем на ягодицу, оставляя горящий след за собой на моем теле. А потом спускается чуть ниже ягодиц, почти между моих ног и притягивает меня к его ширинке так мощно, что я чувствую возбуждение Дани.

Мы стонем одновременно.

Мои губы приоткрыты, а зрачки по-любому расширены, потому что все окружающее расплывается, и я вижу только горящий взгляд Дани. Бабочки в моем животе не порхают. Они заставляют его сжаться в сладостных судорогах.

Вторая рука Дани присоединяется к первой и прижимает меня еще сильнее к его ширинке. Дыхание становится рваным, и я бесстыдно трусь о его бедра.

- Бляяяядь, - стонет Даня и его губы накрывают мои.

Он целует меня жадно, проникая языком глубоко в рот. И это только в первые секунды. А потом он просто его насилует, облизывая и кусая каждый миллиметр. Он выпивает меня всю до дна.

А у меня слабеют ноги и теряется связь с реальностью. Это такое неописуемое наслаждение, что я готова испытывать его вечность. Лишь бы он не останавливался. И когда я чувствую, что натиск Дани ослабевает, а губы становятся более нежными, то обхватываю его шею руками и сама протискиваю язык в его рот.

Мы снова оба стонем. Его руки сжимают мои ягодицы так, что скорее всего на них останутся синяки, но меня это вообще не беспокоит.

Неожиданно Даня прерывает поцелуй, но не отрывая своего лица от моего, шепчет:

- Насть, я пиздец, как хочу тебя! – его сиплый шепот отзывается во мне мучительно-приятной вибрацией по всему телу. – Но мы у всех на виду! Хотя, если ты хочешь, мы можем уйти отсюда на хрен в дом и продолжить.

Реальность возвращается обухом по голове. Я вообще забыла, где мы находимся. И если бы Даня не остановился, я бы отдалась ему прямо здесь.

Мы продолжаем обниматься, и я понимаю, что мы оба дрожим. На улице тепло, но я чувствую, как Даня весь трясется, и я вторю ему в ответ.

- Нет, - шепчу я, хотя все бы отдала на свете за возможность оказаться с ним наедине.

Но присутствующие здесь люди, и Дашка, которая ждет меня на кухне, не дают мне согласиться на предложение Дани.

- Тогда иди домой, потом придешь с Дашкой. От меня ни на шаг. И никаких улыбочек Макееву. Он опасный тип, и будет лучше, если ты будешь рядом со мной.

- Хорошо, - и мы продолжаем обниматься.

Никто из нас не решается разомкнуть объятия. Яроцкий теперь легко поглаживает мои бедра, а я наслаждаюсь его запахом и радуюсь, что Даня прикрывает меня от присутствующих в беседке собой.

- Тогда у тебя три секунды, иначе события будут развиваться по моему сценарию.

А я даже боюсь представить, что может быть у Дани в голове. Боюсь, потому что хочу этого, наверное, больше чем он. Но совесть и воспитание заставляют отпрянуть меня от него и вернуться в дом, пройдя мимо наших гостей в беседке.

Пятой точкой ощущаю, как все смотрят мне вслед, но я сейчас в такой эйфории, что могу пройти мимо них хоть десять раз и даже не покраснею. И только дома немного прихожу в себя. Хотя и удивлена, что Дане одним лишь поцелуем удалось стереть все мои сомнения и обиды. Наверное, я слишком долго ждала его внимания, что так легко сдалась. Но меня сейчас это мало волнует. Если выбирать между тем наслаждением, которое я испытываю рядом с ним и взращиванием своих домыслов и несбыточных ожиданий, то я однозначно выбираю первое.

Я нахожусь под впечатлением и каком-то томительно-сладком предвкушении, несмотря на то, что мой муж ничего мне не обещал. Но, видимо, я так соскучилась по его прикосновениям, что просто не могу выкинуть из головы его жадный поцелуй и будоражащие всю мою сущность, слова.

Немного придя в себя и поделившись своей радостью с Дашей, решаю не торопить события и просто дать всему следовать своим чередом. Но указаниям Дани следую неукоснительно. Стою рядом с ним и пытаюсь скрыть дрожь удовольствия. А когда его ладонь несмело обхватывает мою, я на мгновение перестаю дышать. Удивленно смотрю на своего мужа, но он не смотрит на меня и продолжает как ни в чем не бывало разговаривать с парнями, словно для него это привычный жест. И я принимаю его правила игры и отвечаю согласием на прикосновение.

Когда мы вернулись с Дашей в беседку, наша компания пополнилась Матвеем Соколовым и Максимом Головиным, которые привезли с собой двух близняшек. Красивые, высокомерные и доступные. Но мне было наплевать на них, потому что все мое внимание было сосредоточено на Дане, который в свою очередь, чем больше пил, тем активнее проявлял свой интерес ко мне. Я, конечно, понимала, что он пьян, но когда-то слышала от бабушки пословицу, что-то вроде, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И мне до одури хотелось думать, что к языку прикосновений эта пословица тоже относится. Его руки на талии делали меня слабой и зависимой, а когда Яроцкий зашел за мою спину и обнял меня, прижав к своей груди, я вообще растеклась лужицей. Быть в объятиях мужа и чувствовать себя принадлежащей только ему – для меня было высшим счастьем.

Конечно, Даня вел себя очень прилично и перекинулся со мной всего лишь парой слов, но за то Макеев перестал смотреть на меня, как кот на сметану. Необдуманно улыбнувшись ему, я скорее всего дала парню какие-то нелепые надежды на себя, но нисколько не жалею. Если бы не мой спонтанный поступок, то неизвестно сколько бы еще длилось наше противостояние с Яроцким.

Я не думала о завтрашнем дне и о каких-то последствиях. Я жила здесь и сейчас, впервые отпустив свои тревоги и страхи. Я люблю своего мужа и хочу быть рядом с ним. Возможно уже завтра он не посмотрит на меня, но мне нужно было его присутствие в моей жизни. Пусть будет мимолетным, но это придаст мне немного сил для дальнейшего существования с Даней, не теряя при это гордости.

День для меня пролетел незаметно. Я ждала, когда все разъедутся по домам, но парни разошлись не на шутку и решили перебраться к нам на кухню. Пока они решали, кто уедет, а кто останется, Даня притянул меня к себе и уткнулся носом в мою шею, вызвав табун мурашек по всему телу.

- Насть, я опять напился, - глухо подвел итог вечеринки Даня.

- Угу.

Мне было все равно. Все, о чем я могла думать, так это о его близости. И пусть мы завтра будем смущаться и отводить глаза, но сегодня я брала все, что мне предлагал мой муж.

- У тебя такие сладкие губы, - медленно переместившись, он едва коснулся моего рта.

Я не смогла ничего ему ответить. Вроде едва ощутимая ласка, а у меня коленки дрожат. И так хочется его поцеловать. Я бы так и сделала, если бы парни не окликнули Яроцкого. Он неохотно меня отпустил, и чмокнув в лоб, ушел к друзьям.

Дашу и одну из близняшек увез Максим. Спустя минут пятнадцать уехал Макеев и Игнатов с остальными девочками. Немного было странно, что Игнатов не поехал со своей девушкой, но лезть в чужие отношения, когда в своих черт ногу сломит, не было ни желания, ни смысла.

В итоге у нас остался Матвей. Они с Даней перешли на кухню, и даже звали меня с собой, но я отказалась. Они начали общаться недавно, но судя по тому, как они обсуждали мотоциклы, перебивая друг друга и с блеском в глазах, я явно буду лишней в их мужской компании. Да и Даня слишком пьян, чтобы ждать разговора. Он ведь может завтра и не вспомнить ни своего поведения, ни произнесенных слов.

Я удалилась в свою комнату, приняла душ и надев свою любимую пижаму, укуталась в одеяло. Вроде весь день отдыхали, но мое тело приятно ломило от усталости. А в голове хоровод. Но анализировать и искать причины нашего поцелуя с Даней, я не хотела. В последнее время я и так слишком много времени посвятила этому. Поэтому, просто закрыв глаза и вспоминая руки Дани на своем, плавно провалилась в сон.

Утро встретило меня ярким октябрьским солнцем и хорошим настроением. Как ни странно, но сожаления или раскаяния, например, я не испытывала. Почистив зубы и умывшись, решила навестить Маргариту Павловну.

Дотронувшись до дверной ручки, услышала, как Даня протопал мимо по коридору. Отчего-то мое сердце забилось быстрее, и я замерла, не решившись выйти.

Сегодня понедельник. И Даня похоже спешил в универ. Дав себе несколько минут и Дане покинуть дом, я открыла дверь. Дойдя до верхнего пролета лестницы, я сталкиваюсь со своим мужем, который спешит обратно в свою комнату.

В джинсах и голубом свитере, который выглядывал из-под черной кожаной куртки, он выглядел неотразимо. И на свежем лице не было абсолютно никаких последствий вчерашнего алкоголевозлияния.

Окинув меня с ног до головы ленивым взглядом, он пояснил:

- Я флешку забыл.

Я лишь жму плечами, потому что ощущаю себя раздетой в своей короткой пижаме и не могу произнести ни слова.

Мы снова смотрим друг на друга. Я чуть испуганно. Даня с дерзкой улыбкой на лице.

- Да и хрен с ней, - неожиданно выдает он, и взяв меня за руку, прижимает к себе.

Я даже не успела вдохнуть, как почувствовала его горячие губы на своих. И я даже пытаюсь оттолкнуть Яроцкого, но его поцелуй слишком головокружительный. Настолько слишком, что я забываю обо всем на свете и снова таю в его руках. Из нежного и легкого он превращается в страстный и требовательный. Руки Дани обхватывают мою талию и медленно спускаются вниз по бедрам.

Не отрываясь от моих губ, он прижимает меня к стене и меня всю скручивает в сладостном томлении. Я даже не осознаю, что между нами куча его одежды. Реакция на его руки и губы идет изнутри меня. Продолжая ласкать языком мой рот, он одной рукой спускает бретельку моей майки. Его теплая рука полностью накрывает оголенную грудь, и я не могу сдержать стон и свою реакцию на прикосновение. В ответ Даня отпускает меня, и не прерывая поцелуй, скидывает с себя куртку прямо на пол.

А потом так резко склоняется над моей грудью и захватывает сосок в рот, что мои ноги подкашиваются и я впиваюсь в его плечи руками, чтобы просто не упасть. Как только он начинает играть им у себя во рту, я не могу сдержать очередной сон. Протяжный и громкий.

- Тшшш, малыш, там внизу Маргарита и Елизавета, - и тут же снова втягивает мою грудь глубоко в свой рот.

Его слова я слышу словно сквозь вату. И даже краем сознания понимаю, что мы в коридоре, где нас может увидеть любой желающий прогуляться по нашему дому, и честно пытаюсь оттолкнуть его упираясь в его плечи руками, но я настолько слаба, что все мои попытки безрезультатны.

- Отпусти, - шепчу я, не особо понимая, зачем я это прошу.

Даня поднимает голову и снова захватывает мои губы в свои плен, а большим пальцем размазывает влагу по груди, которую оставил его рот. Я очень стараюсь быть тихой, но то, что творит со мной Яроцкий, просто за гранью возможного. Он глотает мой стон, а я чувствую, как между ног становится горячо и трусики тут же промокают от желания. Низ живота наполняется тянущейся тяжестью, и я полностью во власти Яроцкого. Настолько, что даже не понимаю, когда он успел стянуть с меня шорты вместе с трусиками до колен. А потом его рука оказывается между моих ног и от сладостного ощущения его пальцев я выгибаюсь ему навстречу.

- Боже, как же ты меня заводишь, - шепчет Даня, растирая влагу круговыми вращениями по клитору.

А я уже не могу себя сдерживать. Каждый раз, когда он задевает самую чувствительную точку у меня между ног, я вздрагиваю от приятного покалывания и уже не могу молчать. И не могу просто стоять. Я сама ищу его пальцы. Сама трусь об них, не думая о стыде и совести. Да вообще ни о чем не думаю. Я просто сейчас комок желания, и напряжение в животе уже отдается приятной болью, а сама я на грани. На грани своего первого оргазма. И даже не сразу понимаю, что Даня замер, и уткнувшись мне в шею, судорожно дышит.

- Пожалуйста, - шепчу ему, продолжая прижиматься к его руке.

- Там Илья приехал за мной, - голос Дани низкий с хрипотцой, - в универ.

Какой к черту Илья? Я вешу на его плечах, его руки у меня между ног, а он говорит мне про какой-то универ. Я мотаю головой, силясь понять, что вообще происходит. В поисках ответа заглядываю в глаза мужа и вижу в них желание и страсть.

- Скажи, что хочешь меня, - просит Даня.

- Хочу тебя, - я даже не задумываюсь, потому что до сих пор в его власти.

Да попроси он меня сейчас прогуляться по пляжу без трусов, я сделаю это даже глазом не моргнув.

Даня берет мою ладонь и направляет ее в мои трусики. И начинает ласкать меня моими же пальцами так же, как делал минутой ранее сам.

- Давай, малыш, ты знаешь, что делать, - он смотрит в мои глаза, продолжая помогать мне ласкать себя.

Я никогда не делала так. Вернее, пыталась, но почему-то у меня даже на толику не получалось довести себя до тех ощущений, которые я испытываю сейчас от наших рук. И так не разу и не доведя себя до оргазма, я решила, что такие ласки не для меня.

А сейчас, когда наши пальцы влажные и понимаю, что смогу это сделать и получу то, что хочу, я от стыда готова просто сгореть. Поэтому просто утыкаюсь лицом в плечо Дане и мотаю головой, давая понять, что я не готова к такому шагу. Яроцкий слегка надавливает пальцами на клитор, и по мне снова бежит волна возбуждения.

В этот момент я слышу несколько оглушительных гудков клаксона, и Даня в спешке шепчет мне в ухо:

- Давай, моя девочка, сделай это, когда я уйду. Доставь себе удовольствие.

- Я тебя разорву на части, Яроцкий, - но я уже знаю, что он сейчас уйдет.

- Ты меня на хрен вообще убьешь, если через минуту, я не окажусь на улице. Потому что еще немного и Захаров будет здесь. Он парень наглый и подняться сюда ему вообще ничего не стоит. Думаю, он заценит зрелище, - заверяет меня Даня, затем отпускает меня, и схватив с пола свою куртку, идет на выход.

А мое тело дрожит от неудовлетворенного желания, и, кажется, я сойду с ума, потому что со мной никогда и ни с кем такого не было. Я не могу ни на чем сосредоточиться. И я не знаю сколько бы я так простояла, но осознание того, что я стою в коридоре, прижавшись к единственной опоре – стене, и мое нижнее белье спущено до колен, а рука зажата между ног, заставляет меня собраться и рвануть в свою комнату.

Господи, как же так-то? Как можно было потерять голову настолько, что разрешить Дане делать с собой все, что ему вздумается? Я люблю этого наглого типа, но ведь не настолько, чтобы отключить мозг и жить только ощущениями? Или настолько?

Я не стала, делать то, чем предложил мне заняться Яроцкий. Хотя соблазн был велик. Все тело ныло, как после физических нагрузок, а низ живота сводило легкими спазмами, стоило мне только вспомнить утро в коридоре. И возможно бы я позволила себе немного поласкать себя, но так как идея принадлежала Дане, то пришлось себя сдерживать. Как представлю его ухмылку и вопрос, что-то вроде, ну как, то сразу прихожу в бешенство. Как он вообще мог так поступить? Какого черта он накинулся на меня? Я вообще последнее время не понимаю Даню. После поездки с мамой в Германию он изменился до неузнаваемости. И иногда мне даже хотелось, чтобы он меня послал, но при этом был прежним и открытым парнем, а не вот эти вот качели. Друзья, не друзья. Хочу, не хочу. Играем, не играем.

Я очень хочу от него какой-то определённости. Но судя по тому, как его кидает из стороны в сторону, вряд ли я чего-то получу. Не удивлюсь, если он приедет и для него наше утреннее приключение будет лишь досадным эпизодом, и он станет снова просто другом, который будет избегать встреч со мной. А этого я уже наелась досыта.

Мучаясь от воспоминаний его рук и своих мыслей, я жду Даню. Он появляется в районе четырех. И даже не взглянув на меня, удаляется в свою комнату, бросив через плечо:

- Я не буду ужинать.

И что? Что это значит? Вот что он творит? Как его понять?

Я не надеялась на то, что мы продолжим то, что делали утром, разве что где-то в глубине души, но после вчерашних откровений думала, что мы хотя бы проведем вечер вместе.

И я начинаю злиться на него. То есть ему можно вести, как ему захочется. Целовать меня, ласкать, когда ему вздумается, а я даже поговорить с ним не могу. Получается, что Дане пофиг на его поступки, а Настя мучайся. Я и так все это время здесь схожу с ума, а теперь еще и мое возбужденное тело не дает мне покоя.

Идея проучить этого негодяя приходит спонтанно. Я не знаю, как это сделать, но мне хочется, чтобы этот единоличник тоже почувствовал, каково мне находиться рядом с ним. В голове идей ноль. Но, как говорится гугл в помощь. Сначала ищу безобидные проделки, больше напоминающие ребячество, но постепенно, сайт за сайтом я выхожу на такие советы, что у меня щеки горят. Вряд ли я решусь на те вещи, что предлагают опытные стервы из интернета.

Но чем больше я смотрю и читаю, тем решительнее становлюсь. Конечно, меня терзают сомнения, и я от страха места себе не нахожу, но Яроцкий своим игнором вывел меня из себя окончательно. Да и отголоски его измены еще не совсем покинули мою голову. Так что если он немного помучается, то это только пойдет на пользу этому напыщенному индюку.

На дворе уже ночь, а Даня так и не выходил из своей комнаты. Идти к нему – проигрышный вариант. Он слишком оберегает от меня свою комнату. Поэтому вряд ли я попаду к нему.

Пока не передумала, пишу ему сообщение:

«Пошли фильм посмотрим»

Ответа приходит сразу, так что времени передумать нет.

«Ок. Через десять минут внизу»

Эти десять минут самые долгие в моей жизни. Чтобы не передумать, я стараюсь думать, о чем угодно, только не о Дане.

Надев на себя самое красивое нижнее белье, которое у меня было, а сверху кружевной пеньюар, я стою около двери и жду, когда Яроцкий протопает мимо. Трясусь до невозможности, хотя дома тепло.

Когда слышу его шаги, я перестаю дышать. У меня еще есть время передумать. Я не боюсь игры, которую он начал, но если сейчас не пойду, то снова проиграю.

Глубоко вдохнув, я выхожу и медленно крадусь до лестницы.

Даня сидит на диване и смотрит телевизор. Его волосы влажные, видимо он только что принял душ. На нем майка-алкоголичка и джинсовые шорты. А вот вид у него уставший, и он даже трет рукой лоб и глаза. Может я выбрала не самое удачное время, но дороги назад нет. Если не сейчас, то уже никогда.

Мысленно перекрестившись, я стараюсь спускаться с безразличным видом, но при этом уверенно. Как будто делаю так каждый день. Хотя внутри у меня такая буря, что даже слов нет описать свое состояние.

Даня меня замечает уже в гостиной. Его брови взлетают вверх, а уголок губ едва подрагивает в удивлении.

- Привет, - мой голос мне не подчиняется, и я готова сбежать в любую секунду.

Даня в ответ кивает головой, и просто пожирает меня глазами. Ноги, живот, грудь, лицо. Мне становится жарко. Если так и дальше пойдет, то Яроцкий перехватит инициативу на себя, а этого мне точно не надо.

Я медленно подхожу к ошеломленному Дане и сажусь на колени перед ним.

- Вот это фильм, - ошарашенно восклицает он.

- Да хрен с этим фильмом, - отвечаю ему так же, как и он мне утром, и опускаю свои ладони на его бедра.

Даня шумно выдыхает и все еще смотрит, не въезжая в ситуацию. Я стараюсь не смотреть в глаза и не показать ему свою неуверенность.

Медленно, чуть впиваясь ногтями в ткань, я поднимаю руки вверх к его животу, а потом снова вниз. И вижу, как прямо у меня на глазах, Даня возбуждается. Бугорок под джинсами становится большим, несмотря на плотную джинсу. Я робко прикасаюсь к нему и легонько потираю ладонью. К страху примешивается любопытство. А когда Даня накрывает мою ладонь своей и слегка приподнимает бедра навстречу нашим рукам, я слышу, как он нервно сглатывает, что придает мне немного смелости.

Если честно, я не планировала, что моя маленькая месть повернется таким образом. Я всего лишь хотела сделать Дане что-то вроде легкого эротического массажа, погладить его мускулы, повыводить узоры на его теле, но сама не поняла, как начала сжимать свою ладонь и наслаждаться Даниными ерзаниями по дивану. И чем больше я ловила Данин кайф, тем интереснее мне становилось самой.

Даня расстегнул пуговицу и замок на шортах. Но ни на сантиметр не стянул ткань вниз, оставляя мне право выбора.

Смущение и неизвестность накрывают меня волной, но любопытство сильнее. Поэтому я сама стягиваю их вниз по бедрам, стараясь скрыть волнение и дрожь в руках. У меня не получается, и Даня помогает мне. При этом спуская до колен не только шорты, но и желтые боксеры.

Я впервые вижу член. В реальности. У Дани он огромной, настолько, что я шумно выдыхаю.

Черт, не хочу, чтобы Даня догадался о моей неискушенности в этом вопросе. Но робость заставляет меня замереть. И когда пауза затягивается, я слышу шепот Яроцкого:

- Нааасть?

Нелепая ситуация. Просто дурацкая. Я взрослая девочка, но совсем не знаю, что мне делать. Хоть беги отсюда. Мне не противно, но безумно страшно. Вдруг я сделаю что-то не так. В голове мелькает мысль, что я так и не узнаю, на чем проколюсь, если буду сидеть, как истукан.

Касаюсь легонько пальцами горячей кожи, и слышу, как сбивается дыхание Дани. Надеюсь, что это хороший признак. Поэтому продолжаю изучать каменный орган, медленно скользя пальцами вверх-вниз. А чуть позже, немного осмелев, я обхватываю его ладонью и без стеснения сжимаю.

Даня откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. Значит, я на верном пути. Он меня не торопит, и я увлекаюсь своими движениями. И ловлю себя на мысли, что мне нравится. Нравится слышать Данины выдохи, нравится ощущать мощь и силу его члена в своих руках. Настолько нравится, что я начинаю заводиться сама.

Наверное, на этом следовало остановиться, но я не могу. Понимаю, что я готова заниматься тем, о чем всегда стыдилась думать, не то, что говорить, и уж тем более делать.

- Насть, пожалуйста, возьми его в рот, - прерывает мои размышления Даня.

Столкнувшись с ним взглядом, я вижу в его глазах страсть, перемешанную с наслаждением. Его просящий взгляд смывает все мои сомнения. Я действительно хочу прикоснуться к его члену губами.

Пока не передумала, стягиваю мешающую одежду Дани вниз. Он мне помогает, стряхивая ее с одной ноги, и теперь у меня есть беспрепятственный доступ к его телу. Сосредоточившись на происходящем и стараясь ни о чем не думать, я склоняю голову к его бедрам и касаюсь своим языком головки. Даня шипит, но я уже снова под властью любопытства и совсем не обращаю внимания на его эмоции.

Сначала мои ласки робкие и неумелые. Но оказывается, что не так страшен черт, как его малюют. Я слишком быстро для неумехи улавливаю смысл и темп, и уже не стесняясь, лижу стоящий колом член Дани от основания до головки, заставляя Яроцкого ерзать на диване.

- Да, моя девочка, - сипит он, тем самым подстегивая меня на дальнейшие действия.

И я уже не сколько не сомневаюсь в правильности того, что я делаю. Просто беру в рот его достоинство и скольжу вниз. Потом еще и еще. Глубоко не могу. Не потому что противно. Просто не знаю, как и что сделать.

А Даня уже стонет, помогая мне бедрами. И в этот момент я теряю связь с реальностью. Я полностью погружаюсь в процесс и не отдаю отчета в своих действиях. Я даже забываю, где я и зачем я здесь.

Я стараюсь двигаться навстречу Дане, но иногда его член проникает так глубоко в мой рот, что я жмурюсь от накатывающей тошноты, и стараюсь рукой контролировать его напор. Но, видимо, это не нравится Дане, потому что он обхватывает мою голову руками и перехватывает инициативу на себя, вбиваясь в мое горло глубоко и жестко. В панике я начинаю задыхаться и давясь кашлем, с невероятной силой отталкиваюсь от Дани.

Упав перед ним на пол, я в шоке вскакиваю и смотрю на мужа, судорожно хватая воздух.

- Черт, извини, - Даня берет меня за руку. – Больше так не буду.

Его голос заставляет меня вздрогнуть и немного прийти в себя. Боже, что я делаю? Это какое-то наваждение. Ведь ничего подобного в моей голове не было. Я всего лишь собиралась чуть-чуть его расслабить, ну и покрасоваться своим бельем.

Даня тянет меня вниз, но я в каком-то ступоре. Мне стыдно и страшно, как в самом начале.

- Доставь себе удовольствие сам, - дрожащим голосом возвращаю его утренний совет.

- Насть, ты чего? – Даня не понимает, что происходит.

Я жму плечами, не в силах говорить.

- Насть, пожалуйста, я же сдохну сейчас, - просит Даня, - или накинусь на тебя. Прямо сейчас.

Я отступаю на шаг. Но из-за того, что Даня крепко держит меня за руку, это шаг такой маленький, что едва заметен.

- Девочка моя, пожалуйста, - он заглядывает в мои глаза, и я теряюсь.

Там столько мольбы и отчаяния, ну и если не считать мой шок от его натиска, то я не хотела прерывать процесс. Что бы я сейчас не чувствовала, правда заключалась в том, что мне понравилось контролировать эмоции Дани. И я хочу продолжить. Может потом, я пожалею о своем желании, но сейчас для меня это ново и интересно.

- Руки на диване, никаких прикосновений ко мне, я сама, - выдыхаю сумбурно, пока не передумала.

- Да все что угодно, - соглашается со мной Даня, откинувшись на диван и расставив руки по сторонам, - хоть луну в подарок.

- На новый год подаришь, - я медленно возвращаюсь к его бедрам и снова обхватываю член руками.

Даня сдержал свое слово.

А я, не чувствуя его давления, немного расслабилась. И дальше понеслось.

Я делала все, что хотела. Медленно, быстро, руками, языком, ртом. Заставляя Даню стонать мое имя в вперемешку с неприличными словечками. Он был полностью в моей власти, и я упивалась своим господством. Нет, до высшего пилотажа мне было далеко, но то, о чем просил меня Даня, заставляло поверить, что не так уж я безнадежна в этом деле. Когда Даня начал умолять дать ему кончить, я поняла, что справилась со своим первым минетом на ура. И подстроившись под движения его бедер, позволила выбрать определенный темп, после которого меньше чем через минуту у Дани наступила разрядка. И судя по его рычанию и дрожи по всему телу довольно яркая и мощная.

От пережитых впечатлений, я даже не сразу поняла, что Даня кончил мне в рот. А просто взяла и проглотила. И лишь после того, как почувствовала немного терпкий солоноватый вкус во рту, осознала, что сделала. Но вместо ожидаемой тошноты или рвоты, лишь удовлетворение и смущение. Наверное, поэтому и сбежала в свою комнату, оставив Даню расслабленного и чуть подрагивающего от пережитых эмоций на диване.

Стоя в своей комнате, я ошарашенно смотрю в зеркало. Я с растрепанными волосами, легким румянцем на лице и каким-то безумием в глазах. Я еще толком не поняла, что произошло, но думаю, что я снова сделала ошибку. Даня не заслужил такого подарка от меня. Но я, как наркоман, не смогла устоять перед ним. Не смогла отказать ему.

Я внимательно прислушиваюсь к шагам в коридоре, но ничего не слышу. Ни через минуту, ни через десять.

Устав топтаться у двери, я легла в кровать. И как только я позволила себе немного расслабиться, реальность накатила на меня с такой силой, что не удалось сдержать стон. То, что я сделала не укладывалось в моей голове. Как я могла на такое решиться? Как звезда порнороликов. Только уровень подготовки ниже, чем у новичка. И мне было чертовски стыдно. Как ни странно, но не за неопытность. А за, то что, я сделала свой первый минет, и делала это с наслаждением. С таким, что у самой опять трусики промокли. Тело заходится в приятной неге. И снова лишь возбуждение. И, кажется, бессонная ночь впереди.

Я очень надеялась, что это останется между нами. Ведь нормальные жены это не делают. Есть для этого другие девочки, на которых не женятся. С чего я это взяла? Не знаю. Просто представление о замужней жизни у меня такие. И такие ласки для меня из области фантастики.

Я как представлю, что Даня может кому-то рассказать, чем мы занимались, хочется умереть. А мальчики ведь такие. Уверена, что, оставшись наедине они делятся своими похождениями. И это не вымысел. Я много раз слышала, как ребята рассказывали Дане о своих подвигах. Кого и как им удалось затащить в постель. И что они там творили с теми, кто не устоял перед их обаянием.

Конечно, настолько не доверять мужу и ждать потом красноречивых взглядов от его друзей – полнейший бред. Но ведь у нас далеко не идеальный брак, и любовь у нас не взаимная. Это я дура, влюбилась и творю неведомо что. Скажи мне кто-то полгода назад, что я буду такое вытворять, да я бы в лицо рассмеялось этому шутнику. А теперь кусала внутреннюю сторону щеки и ждала Даню.

Да, ждала. Мне сейчас необходимо было поговорить с ним. Увидеть его глаза. Мне нужна его поддержка. Правильно, не правильно. Ошиблась, не ошиблась.

Хотя вряд ли Даня меня поддержит. Он скорее тоже посмеется надо мной. И чем дольше я его жду, тем сильнее убеждаюсь, что я та еще дура. Вместо того, чтобы проучить этого засранца, в очередной раз унизилась перед ним. Ведь уже тысячу раз убеждалась, что ему все равно. Тысячу раз слышала от него, что нам не по пути.

Он не пришел. А это могло означать только одно. Я идиотка.

Идиотка, потому что жду его на следующий день. Но он меня снова избегает. Ушел рано утром и вернулся домой поздно ночью.

И через день так же.

А я лежу в постели и плачу. От стыда, унижения и боли в груди.

Возможно, Даня уже давно кого-то себе нашел, с кем проводит все свое свободное время. Умную, красивую, преданную. Хотя я тоже подхожу под эти все качества. И в этом меня не разубедит никто. Просто у нас с Даней, как в народе говорят, не судьба. И мне остается либо смириться, либо бороться.

Но ни того, ни другого я не делаю. Потому что Даня просто не живет дома. Правда ночует дома. Знаю со слов Маргариты Павловны. Но поймать его не могу, да и не хочу, уже, наверное. Ведь если ему это не надо, то мне зачем? Снова унижаться?

А когда я его не вижу и на четвертое утро, то понимаю, что я сдалась. Потому что я ему не нужна. Он неплохо отдохнул в моем обществе. И на этом все.

Но сил переживать и беспокоиться больше нет.

Я понимаю, что у меня есть своя жизнь, которую я бездарно трачу на любовь к человеку, которому я не нужна уже даже в качестве дружбы. Я забросила свое увлечение фотографией, у меня нет друзей и подруг. Я никуда не хожу. А я ведь никогда не была такой, словно чья –то тень. Может в меру скромной, воспитанной, но никогда серой, скучной и ведомой.

Поэтому с этой минуты я решила изменить свою жизнь. Больше не хочу быть идеальной женой тому, кто меня в упор не видит. Если Яроцкому надо, сам придет и найдет.

И вечер пятницы теперь мой. Люблю, когда на телефоне тихо играет музыка. Включив свой плей-лист, я открыла дверь в коридор, чтобы услышать, когда вернется Даня. Хотя вряд ли он сегодня приедет Даня. А если все-таки он появится, покажу ему фак и уеду.

С таким настроением я готовлюсь провести вечер так, как хочу я. А сегодня хочу я в клуб. Одна. Где смогу позволить себе пару коктейлей и безудержные танцы. Это ведь не возбраняется семейным кодексом.

Надеваю красивое кружевное белье, черные капроновые колготки, джинсовую юбку и бледно-зеленую блузку под заправку. Легкий макияж и идеально уложенные волосы. Дополняю образ ботильонами на высоком каблуке и немного розового блеска на губы. Мне нравится мое отражение в зеркале. И настроение хорошее. Я даже начинаю танцевать, вспоминая, как это плавно двигать бедрами в так музыке. Довольно неплохо. С удовлетворенной улыбкой поворачиваюсь к двери и замираю. На пороге, облокотившись на косяк и засунув руки в карман, стоит Даня и с легкой полу-улыбкой наблюдает за мной.

- Привет, - говорит он тихо.

А мое сердце ускоряет свои ритмы. И я начинаю молиться, чтобы мне хватило сил послать этого придурка подальше и не повестись на его усталый вид, темные круги под глазами и поникшие плечи.