9

Настя

Если честно, первое время я ждала, что Даня не выдержит, и нарушит свое обещание. Но сколько бы я не ловила его взгляды, сколько бы не улыбалась своему мужу, да-да, я это делала, Яроцкий оказался тем еще орехом. Он не обращал на меня внимания, как на девушку. Был разговорчив, улыбался, но обходил меня стороной. И делал он это с завидной легкостью. Лично я не могла так. Каждый вечер засыпая в своей кровати, я думала о нем. Вспоминала его поцелуи и руки на своем теле. А потом ругала себя. Ну ни стоит он даже моего мизинца, не то, чтобы поселиться в голове и сердце.

Первое время мы избегали друг друга. Не намеренно. Оправдывались какими-то делами. Потому что не было у нас ничего общего. Нам по сути даже не о чем было поговорить. Мы больше были соседями, чем мужем и женой. Не считая двух ужинов у его родителей. Где Даня был вежлив, предупредителен со мной и весьма остроумен. И именно тогда он на меня смотрел так, что мне казалось, он меня съест вместо десерта. Обжигал одним лишь взглядом, заставляя судорожно сводить колени вместе и чувствовать себя не в своей тарелке. Но когда мы покидали квартиру родителей, все менялась, и Яроцкий снова становился чужим и отстраненным. И если честно, я не понимала, в каком моменте он играет. Когда мы одни, или, когда у родителей.

Скорее всего у родителей. Потому что они, глядя на нас, таких счастливых и дружных, довольно улыбались, радуясь нашему счастью. Даня даже уходил с отцом в его кабинет, и возвращались они оттуда оба удовлетворенные разговором. Ну, по крайней мере, ни один из них не выглядел удрученным или обиженным. И вот тут у меня возникли вопросы. За что Даня должен был простить отца? Простил ли? И как все это касается нас? Ответов не было, а спросить напрямую Яроцкого я не осмеливалась.

- Насть, этот оболтус не обижает тебя? – спросил как-то его отец.

Я взглянула на мужа, и поняла, что он полностью доверяет мне в ответе. Мне лишь оставалось сыграть свою роль.

- Нет, ну что вы. Он замечательный, - я смотрела на мужа и улыбалась, осознавая, что я сейчас не играю никакую роль и совсем не вру.

Мне слова дались легко и приятное чувство в груди затопило меня. И я поняла, что здесь, в присутствии родителей, я могу быть честной и не скрывать свои чувства. А если вдруг что-то не так, я всегда могу сказать, что извини, увлеклась игрой.

Вот так мы и жили первые две недели. Днем Данька пропадал в городе, правда всегда к ужину возвращался домой и ночевал дома. Что меня очень радовало. Правда за ужином мы перекидывались парой слов и расходились по своим комнатам.

- Как-то не очень у нас получается дружить, - я решилась намекнуть ему на наши слегка натянутые отношения.

- Не переживай. Я не говорил, что будет легко. Ведь не все так, плохо, как могло бы быть, - ответил он непринужденно.

Мне оставалось только согласиться с ним и продолжить свою игру.

А потом я начала медленно сходить сума. Мне не нравилось то, что происходит между нами. А еще я чувствовала себя одинокой. Нет, занятия я себе находила, но общения мне не хватало. Единственные с кем я могла тут повеселиться, так это с Маргаритой Павловной да нашим садовником. Ну еще утренние звонки от мамы и пару фраз в день от Дани. Как-то не слишком много. Наверное, поэтому я начала страдать бессонницей. И в одну из ночей, когда совсем невозможно было уснуть, я спустилась вниз и включила телевизор. Остановившись на какой-то комедии, я обняла колени и постаралась отключить свой мозг и вникнуть в суть фильма. Ну а что еще делать-то в первом часу ночи. Не прошло и десяти минут моего одиночества, как на лестнице появился Даня.

В шортах, лохматый, с притягательно-обнаженной грудью. И я бы облизнулась, если бы не моя совесть, которая заставила меня отвести глаза.

- Ты чего не спишь? – Даня был искренне удивлен.

- А ты?

- Пить хочу после рыбы на ужин. Уже второй раз встаю.

- Возьми с собой воду, - посоветовала я.

Но Яроцкий проигнорировал мой совет. Он сел на ближайший диван и уставился на меня:

- Насть, что случилось?

- Ничего. Просто смотрю фильм.

Свет в гостиной не горел и нас освещал только экран телевизора, но я почему-то слишком остро почувствовала его присутствие.

- Эээй, поговори со мной.

- Да правда, все нормально. Просто не спится.

- У любой бессонницы есть причины. Так что, колись, что тебя тревожит.

- Скучно мне, - я сдалась слишком быстро, - чувствую себя птичкой, запертой в клетке. У меня здесь ни друзей, ни подруг. Вообще никого. На улице лето, погода отличная, а я даже на улицу редко выхожу. И в город мне не нужно. Вроде как все есть.

- И я никудышный друг.

- Ну что-то вроде того, - согласилась я с мужем.

- Ясно все с тобой, - Даня встал и пошел на кухню.

А я лишь разочарованно выдохнула. Мало того, что ничего не изменилось. Он мне по-прежнему нравился, и я тянулась к нему. Так еще я и душу тут открыла перед ним. А ему по барабану.

Его не было довольно долго. А когда он появился, в его руках были две чашки с попкорном.

- Приготовленный в микроволновке, соленый и сладкий, не знаю какой ты любишь, - он поставил чашки прямо на диван и теперь сел на один диван со мной, правда на максимально удаленном расстоянии от меня.

Это было неожиданно.

- Сладкий, конечно.

- Фигуру не бережешь? – Даня выгнул бровь.

- Можно подумать от соленого не толстеют? – улыбнулась я в ответ.

- Не знаю. Просто сам сладкий люблю. Но если ты жадина, то ладно, я потерплю.

- Тебе повезло, Яроцкий, я не жадина.

- Я тоже, - он убрал одну чашку на столик, а вторую поставил между нами. – Что смотришь?

- Не знаю. Еще не поняла.

- Предложения будут. Ну, там типа мультики или порнуха? – и лицо у него такое серьезное, словно кофе предложил.

Но подрагивающий в улыбке краешек губ выдал его. А я почему-то покраснела. Хорошо, что здесь довольно темно.

- Порнуха с попкорном? - от эмоций получилось слишком громко.

Даня смотрит на меня, пожимая плечами. Типа ничего такого нет в том, чтобы смотреть неприличные фильмы и зажевывать их попкорном. Но видя мое удивление, не выдерживает и смеется.

- Ладно, ведьма, - он зажимает рот руками, делая вид, что назвал меня так случайно, хотя по его смеху, я понимаю, что случайностью здесь и не пахнет, - давай серьезно. Что будем смотреть?

Вместо ответа я ему улыбаюсь. Ей-богу, как дурочка. Просто он даже не представляет насколько он сейчас привлекателен для меня.

- Давай «Иллюзию обмана». Давно хотел посмотреть, но все никак.

- Давай, - снова соглашаюсь, потому что он так близко и все это так не реально.

И вообще, не уверена, что смогу рядом с ним сидеть просто так и хрустеть попкорном, увлекшись сюжетом фильма.

И когда Даня находит нужное кино, я напряжена. Но всего несколько минут. А потом так же, как Яроцкий расслабляюсь, и начинаю таскать вкуснятину из чашки.

Мне комфортно и уютно. И я втягиваюсь в сюжет. И даже что-то лопочу в ответ на высказывания своего мужа. И если в начале, я думала, что просмотр рядом с ним будет каторгой, то на самом деле я не заметила, как пролетело время и за окнами уже брезжит рассвет.

- Спасибо за компанию, - я робко улыбаюсь, хватаю чашки и несу их на кухню.

И чувствую усталость. Долгожданный сон начинает одолевать меня. Когда возвращаюсь, Даня все еще сидит на диване.

- Насть, давай завтра устроим шашлыки в беседке. Я друзей позову.

Идея нравится даже моему уже почти спящему мозгу. Но также он помнит, какие условия общения у нас с Яроцким:

- Снова будем играть в семью?

- А ты сосредоточься не на семье, а на общении. Просто отвлекись и отдохни - предлагает Даня.

- Если честно, я буду рада, - отвечаю, а сама пытаюсь рукой скрыть зевок.

Даня улыбается.

- Договорились. Я все организую завтра, а ты иди спать, иначе прям здесь уснешь. И придется тащить тебя в кроватку.

- Спокойной ночи, - бормочу я и сбегаю, потому что больше всего на свете хочу, чтобы Даня отнес меня в кровать. И желательно там остался.

Конечно мое желание не исполнилось, и засыпала я одна, но все равно представляла, как его горячее тело прижимается к моему, а руки нежно обвивают меня, защищая от всех неприятностей и невзгод.

Настроение утром было отличным. И несмотря, на то, что отбой был слишком поздним, я чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей.

Когда я пришла на кухню за своей порцией кофе, Даня уже давно был на ногах и выглядел довольно свежо для бессонной ночи. Я еще толком не проснулась, а он уже с Маргаритой Павловной проверял холодильник на наличие свежих овощей. А спустя пару минут и меня задействовал в организации предстоящей вечеринки.

Я с удовольствием взялась за его поручения. На мне теперь были овощи и сервировка стола в беседке. На себя он взял мясо, алкоголь и друзей.

В течение дня Даня уезжал лишь один раз, а все остальное время провел дома в делах и заботах. Мы очень часто с ним пересекались, и у нас даже получалось непринужденно общаться. Мы впервые делали что-то вместе и даже не старались избегать друг друга. И от счастья я просто парила в небесах.

Когда все приготовления были закончены, мы с Даней удобно устроились в беседке, чтобы перевести дух, но даже не успели и рта открыть, как появился Захаров, а следом за ним приехали еще три их общих знакомых. Парни привезли с собой девчонок. Тех самых. С сиськами-арбузами и губами-варениками. Вот тут и началось веселье.

Нет, сначала все было отлично.

Алкоголь, приготовление мяса, разговоры на общие темы, но даже тогда я видела, как эти девочки-припевочки стреляли глазками в моего мужа. Единственное, что успокаивало – Даня не обращал на них внимания. А мне так хотелось им все космы повыдергивать. Ведь приехали сюда с определенными парнями. Но чем больше выпивали, тем становились доступнее. Подвыпившие парни менялись девочками, как вкладышами и лапали всех подряд.

Даня тоже пил. Меньше, чем остальные. Но это лишь оттянуло момент, когда он стал обращать внимание на этих мочалок. Нет, он вел себя прилично, но отвечал на их вопросы с улыбкой и интересовался их делами и прочей лабудой. Вроде безобидные вопросы, но меня они так злили. А потом разговоры стали пошлее, девушки напились и стали вести себя вызывающе. Одна даже подсела к Дане с другой стороны и завела разговор о техниках минета. И все девочки ее поддержали. Кроме меня. Ну куда мне до таких профессионалок? Я мужика то голого не видела никогда, не то чтобы знать о каких-то техниках.

А парни лишь подначивали и перешли к непристойным предложениям. Яроцкий молчал, но я видел, как его ломает. Я сейчас мешала его отдыху. Я видела, как он нервничал. Еще бы. Здесь такое предлагают, а рядом жена. Которой он пообещал вести себя прилично.

И не выдержав, я разговорилась с одним из друзей своего мужа, кажется Антон. Я даже не помню, что говорила. Просто щебетала и улыбалась, лишь бы не смотреть на Даню. Помню, что Антон решил, что я с ним флиртую, и разговор плавно перетек в довольно неприличное русло, что смутило меня невероятно. И я не знаю, чем бы все закончилось, Но Даня взял меня за руку и потащил в сторону дома.

За нами все наблюдали, и только поэтому я не сопротивлялась. Около дома Яроцкий развернул меня к себе, и прижав к своей груди, зашипел:

- Иди в дом. И не высовывай носа!

- Что? – мало того, что я не понимала, что он творит, так он пытался мной командовать.

И я бы не обратила внимание на его командирские замашки, но его поведение было слишком грубым и наплевательским. Он устроил разборки у всех на глазах.

Даня выдохнул и закрыв глаза, произнес:

- Насть, здесь все бухие! И я тоже. Я могу тебе сейчас такого наговорить, что потом жалеть буду до самой смерти, - теперь он смотрит на меня и я вижу в его глазах настоящую мольбу, - пожалуйста.

- Отпусти.

Даня тут же убирает руки и засовывает их в карманы своих брюк, а я разворачиваюсь, и кипя от злости и чертовой ревности, ухожу в свою комнату.

Да, я ревновала. До безумия. Я хотела внимания своего мужа. Но вместо этого он меня выгнал. А сам остался с какими-то шалавами.

Я наблюдала за происходящим в беседке из окна своей комнаты. Но было уже достаточно темно и ничего интересного я разглядеть не смогла. Лишь громкий смех присутствующих, который разжигал во мне ярость и обиду, разъедающие меня как кислота. Но через полчаса все стихло, и я увидела, как Даня отправил восвояси всех своих друзей на такси. А сам неуверенной походкой направился в дом.

Я не слышала, чтобы он прошел в свою комнату. Скорее всего остался внизу. Хотелось выйти и посмотреть, что он делает, и заодно высказать, как я здорово расслабилась и пообщалась, но не видела смысла. Он был пьян и вряд ли бы у нас получился конструктивный разговор.

Поэтому я просто легла спать. Ворочалась около часа и прислушивалась к внешним шорохам, но так ничего и не услышала. И под звенящую тишину уснула.

А утром спустилась вниз на кухню, где Маргарита Павловна уже вовсю хозяйничала. Волшебные оладьи с малиновым джемом, ароматный вишневый компот – но почему-то я даже на это смотреть не хотела, не то, что пробовать. Настроение было на нуле.

- Эй, солнце что случилось? Ты попробуй, а аппетит придет во время еды. Данька вон тоже сначала не хотел, а потом остановиться не мог, - сообщила кухарка.

- Данька? Он что уже проснулся? – моему удивлению не было предела.

Я на сто процентов была уверена, что после разгульной ночи Яроцкий будет спать до обеда.

- Да уже давно, - сообщила Маргарита Павловна. – С самого утра в беседке наводит порядок после ваших вчерашних гостей.

Я молча соскочила со стула и направилась прямиком в беседку. Я не знала, зачем я туда иду и что я скажу своему мужу, но мне необходимо было увидеть Даню.

В беседке был порядок. Даня сидел на одной из скамеек и курил. Никогда не видела его с сигаретой, поэтому была просто шокирована:

- Ты куришь!?

- Иногда, - спокойно ответил Даня, рассматривая меня с ног до головы сощурив глаза, и словно удовлетворившись увиденным продолжил, - доброе утро.

А у меня от его взгляда мурашки по коже, и я словно обнаженная перед ним стою, хотя мои джинсовые шорты и желтый топ вполне приличные.

- Доброе утро.

И мы смотрим друг другу в глаза, и мне хочется послать его ко всем чертям за вчерашний отдых. Высказать ему все, но не могу произнести не слова. Стою и смотрю, как зачарованная.

- Ну, давай, начинай выносить мне мозг! – Даня отворачивается, тушит окурок и выстреливает им, попадая точно в мангал.

- Вот еще! – не хочу быть сварливой женой.

Да и толку от моих слов?

- Да нет уж! Давай, расскажи какая отличная была тусовка вчера! – мне почему-то кажется, что Даня больше заводит себя, чем меня. Как будто хочет, чтобы я его отчитала.

- А она была отличная?

Яроцкий молчит и смотрит сквозь меня, и когда я собираюсь уходить, слышу:

- Честно?

Я киваю.

- Херовая! – рычит Даня.

- Ну думаю на этом все! Раз ты все понимаешь, закроем тему и покончим с вечеринками!

- О, да! Я все понимаю! Извини, что помешал тебе соблазнить Антоху!

Я от его слов теряю дар речи. Я? Соблазнить Антоху? Соблазнить?

Я поражена. Этот придурок, который улыбался всем, кроме своей жены и готов был поиметь любую из присутствующих сук, сейчас обвиняет меня в соблазнении такого же придурка, как он сам. Да как он вообще смеет?

Я подхожу к столу и оперевшись на него руками, шиплю:

- Ты офонарел, Яроцкий?

Он вскакивает и занимает такую же позу, как и я, только, с другой стороны стола. Наши лица так близко, что я вижу крапинки в его глазах. Я понимаю, что дышу слишком быстро и слишком громко, но мне все равно. Если я злилась на него только за его поведение, то теперь готова убить его за его несправедливые слова и сомнительные предположения. Я же даже по нормальному флиртовать не умею. А тут еще и соблазнять!

- Ты придурок, Яроцкий! Если у тебя не получилось трахнуть никого из этих вешалок, то при чем здесь я? Я просто разговаривала с ним? Понял!

- Трахнуть? – я вижу в его глазах изумление.

Но ни йоту ему не верю. И ведь не хотела я выяснять с ним отношения. Не хотела опускаться до этого грязного разговора, но эмоции рвут меня на части.

- Да! Трахнуть! И не отказывайся! Я своими глазами видела, как ты нервничал все время. Извини, что своим присутствием испортила тебе вечер!

Даня молчит и так же тяжело дышит через нос. И, кажется он тоже зол.

Неожиданно он хватает меня за волосы и притягивает к себе так близко, что моя щека касается его губ. И вместо того, чтобы вырваться и уйти, я остаюсь в этом положении и жду его ответа. Я мазохистка? Извращенка? Или что вообще происходит? А Даня тем временем спокойным тихим голосом говорит мне в ухо:

- Да ты, блядь, даже не представляешь по какому поводу я нервничал!

- Да плевать я хотела на тебя и твои нервы! – так же тихо и спокойно отвечаю ему.

- Тогда проваливай отсюда на хрен!

Он резко отпускает меня, чуть оттолкнув, а я уже завелась. И его последние слова к моей ядовитой злости добавляют еще и обиду. Обвинил, наговорил всяких гадостей, да еще и прогнал. Рука сама замахивается для пощечины. Но в этот раз Яроцкий проворней меня. Он хватает меня за руку, и не отпуская ее, запрыгивает на стол и через мгновение оказывается на моей стороне.

Яроцкий смотрит на меня и крепко держит руку прямо у моего лица, при этом отрицательно покачивая головой, а для меня стало смыслом жизни сделать ему так же больно, как и он мне. Я заношу вторую руку для удара, но он и ее перехватывает. Теперь я полностью в его власти и не выдержав взгляда, отвожу глаза в сторону.

- Успокойся, ведьма! Мы всего лишь друзья! – напоминает Даня.

Мне сейчас так стыдно перед ним за свой приступ ревности. А это была именно она. Не злость, не обида, а именно ревность. От осознания своей слабости перед ним даже слезы наворачиваются на глаза. И я часто моргаю, чтоб окончательно себя не выдать. Дыхание медленно выравнивается, но я не решаюсь смотреть ему в глаза.

- Это была неплохая вечеринка. Просто люди были на ней не те. И это мой косяк. Я виноват. И чтобы загладить свою вину, вечером идем в кино. Хочу видеть тебя уравновешенной и при полном параде.

Он отпускает меня и уходит.

- Я никуда с тобой не пойду! – кричу вслед своему мужу, но он словно меня не слышит.

Слезы все же покатились по щекам. Нет, истерики не было. Просто пара слезинок. От своей беспомощности и понимания, какая же я все-таки непроходимая дура. Дура, у которой никогда не было отношений, в которых она бы научилась хоть немного понимать противоположный пол и держать себя в руках. Дура, потому что не играла в эти жестокие игры в старших классах, где девочки влюблялись в мальчиков и оттачивали на них свою стервозность.

Мне Есенин, Асадов и Пастернак были интересней, чем вечеринки с алкоголем, где все мои упакованные одноклассницы лишались девственности. Вот уж они-то бы с Яроцким справились на раз, два. И перевоспитали, и влюбили в себя, и на коленях заставили ползать. А я всего лишь скромная и скучная заучка, которая ни хрена не знает, что теперь делать. Разве что Есенина почитать вслух?

Собрав себя в кучу, возвращаюсь в дом, и иду прямиком в комнату, где сижу до обеда.

Смотрю на себя в зеркало в ванной и не узнаю. Глаза горят, а щеки бледные. Прокручиваю сцену в беседке и закрываю лицо руками. Мало того, что я говорила такие словечки, от которых у папы бы, например, уши в трубочку свернулись, так я еще и показала Дане свои чувства. Господи, пожалуйста, пусть он примет их всего лишь за мой скверный характер. В противном случае, я даже не представляю, что со мной будет. Он меня размажет по стене – это мягко сказано.

Я бы просидела до вечера, но голод меня заставил выйти из своего убежища. Дом был пуст. Даже Даня куда-то уехал. Его машины не было во дворе. Быстро перекусив, возвращаюсь в комнату. Промаявшись несколько часов за ноутбуком, я, наверное, от перенапряжения и пережитого волнения засыпаю.

А просыпаюсь от дикого стука в дверь и грозного голоса Яроцкого:

- Если ты сейчас не откроешь, я вышибу эту дверь к чертовой матери! Настяяяя!

В испуге и непонимании происходящего я подскакиваю к двери, которая закрыта на ключ, и не открывая ее, спрашиваю:

- Что случилось?

- Ты там охренела что ли? Я уже минут десять стучусь к тебе! - орет рассержено Даня.

- Я спала, - отвечаю, понемногу начиная въезжать в ситуацию.

И даже не знаю плакать мне или радоваться, что муж проявил вдруг беспокойство.

Через дверь слышу, как он матерится, но уже не в мой адрес, а потом уже спокойно говорит:

- Ты помнишь, у нас поход кино. У тебя час на сборы.

- Я никуда не пойду! – стараюсь казаться уверенной, но сомнения в правильности своего поведения заставляют меня нервничать.

Я прижимаюсь к двери спиной, словно мое хрупкое тело сможет удержать ее, если Яроцкий сейчас разозлится и все-таки захочет оказаться в моей комнате. Но я ошибаюсь. Даня по-прежнему спокоен:

- Почему?

А я не знаю, что ему ответить. Потому что он мне нравится и мне очень тяжело находиться рядом с ним, зная, что я его не интересую совсем. Или потому что хочу избежать еще одной встречи с ним, потому что боюсь себя выдать с головой. Или потому что, мне безумно стыдно за утреннюю сцену перед ним.

- Не хочу, - отвечаю тихо и сползаю по двери на пол.

Хочу, чтобы он ушел. Но мои желания в последнее время никто не слышит.

- Насть, ты обиделась?

- Нет.

Я запуталась. В себе. В наших отношениях. Я не знаю, как себя вести рядом со своим мужем и что ему говорить. Потому что каждое мое слово может стать роковым. И все бы ничего, но я боюсь, что Дане все равно на мои чувства. И вряд ли он ответит мне взаимностью.

- Давай поговорим, - я слышу голос Дани на уровне головы и понимаю, что он тоже сидит на полу, прислонившись спиной к двери.

- О чем?

- О нашем недопонимании.

Вот зачем ему это? Послал меня подальше и пусть наслаждается моим отсутствием. Мне даже лучше. Не надо держать себя в руках и притворяться его другом. Какой к черту из меня друг, если у меня в голове далеко не дружеские мысли в отношении него.

Даня принял мое молчание за согласие, и продолжил:

- Давай забудем этот дурацкий вечер. Он не получился вообще никак. Но это же не повод дуться друг на друга. У нас еще очень много совместных вечеров, и нам как-то надо научиться общаться. Я был не прав, пригласив своих оболтусов. Они спросили разрешения привести подруг, но давая свое согласие, я даже не думал, что они могут привезти с собой девочек, которые тебе даже в подметки не годятся. Правда, ты другая, очень хорошая, и я очень хочу, чтобы мы научились нормально общаться. Ну, прикинь, еще пара таких слов, и в итоге мы наговорим друг другу столько грязи, что потом не то, что дружить, мы ненавидеть друг друга будем.

- Я не дуюсь и не показываю свой характер, просто не смогла расслабиться и пообщаться с этими куклами. Ты тоже, если что не обижайся на меня, - я решила пойти навстречу своему мужу.

Потому что он снова был тысячу раз прав. И чтобы я ни чувствовала к Яроцкому, мне еще жить с ним очень долго под одной крышей. Так что, либо мы идем на компромиссы, либо война. Из которой я вряд ли бы вышла победителем.

Я слышу его тихий смех:

- Да я рад, что не смогла. Давай в следующий раз ты позовешь своих друзей из Москвы. Можешь даже в ближайшие выходные. Я буду примерным мужем, ты будешь звездой вечеринки.

Я улыбаюсь его предложению.

- У меня в друзьях одни девочки. Выдержишь девичник?

- Обожаю девичники, - бурчит Яроцкий, но ради того, чтобы научиться жить вместе, он готов вытерпеть что угодно.

Почему я так не могу? Потому что неравнодушна к нему, а он наоборот? Но думаю, не стоит себе забивать такими мыслями голову. Как бы он ко мне не относился, я вижу, что он старается быть дружелюбным. И, наверное, стоит ответить ему тем же.

- Предложение в кино еще в силе?

- Конечно.

- Тогда внизу через двадцать минут.

- Договорились.

Ровно через двадцать минут я спускаюсь вниз в скромном зеленом платье с рукавами-фонариками и юбкой клеш. Волосы заплела в косу, из который все равно выбилось несколько прядей, хоть я и старалась их уложить в идеальную прическу. А губы накрасила красной помадой, чтобы отвлечь внимание от отекшего лица после сна и немного темных кругов под глазами.

Яроцкий выглядел потрясающе. Модные светлые брюки и в тон футболка, волосы растрепаны, а на лице довольная улыбка. Про таких говорят, что подлецу все к лицу. У Дани стопроцентное попадание в эту пословицу.

Он окидывает меня беглым взглядом и тут же отворачивается. А я поджимаю губы, потому что хоть и собиралась быстро, но все же старалась. Мне очень хотелось ему понравиться.

Но спустя уже мгновение, Даня берет меня за руку и тянет к выходу. А я чувствую себя неловко. Хоть мы и поговорили через дверь, но все же неприятный осадок остался. Но его теплая ладонь и беззаботная болтовня сделали свое дело – уже ближе к городу я расслабилась и весело смеялась над его шутками.

В кинотеатре аншлаг. Сегодня премьера какого-то нашумевшего фильма и народу столько, что яблоку негде упасть. Но, Даня позаботился о билетах заранее, так что нам не пришлось стоять в очереди.

Здесь очень много народу. И все на нас смотрят. Я понимаю, что Яроцкого многие знают, многие о нем слышали, и когда он появился в таком людном месте с молодой женой, нас естественно не могли проигнорировать. На него смотрят вызывающе и откровенно, а на меня как на неведомую зверушку. Но Даня словно чувствует мое внутреннее напряжение и легко обнимает меня за плечи. Все его улыбки и взгляды предназначены только мне. Он никого не видит вокруг. И я снова отпускаю ситуацию. Как с родителями. Я делаю то, что мне нравится. Наслаждаюсь его обществом и, конечно, прикосновениями, от которых мурашки по коже.

Места у нас на задних рядах в разных креслах. Да и я бы, наверное, сума сошла, если бы Даня купил билеты на диваны. Мне явно тогда бы было не до фильма. А так удалось увлечься и на некоторое время забыть, что Даня совсем близко.

- Фильмы у нас получается смотреть намного лучше, - говорю ему, когда мы уже возвращаемся домой.

Легкая усталость и приятно проведенное время с мужем приятно расслабляют мое тело.

- То ли еще будет. У нас все получится, - заверяет меня муж.

Я ему не поверила тогда. А зря. Потому что у нас действительно все получилось. Если не брать мои страдания по этому рыжему парню, то все лето мы провели в довольно теплых и дружеских отношениях.

Мы снова устраивали посиделки в беседке. Почти каждые выходные, а иногда и чаще. За лето ко мне приезжали несколько раз Янка и Дашка. А Яроцкий уговорил меня для компании пригласить все-таки Захарова и еще пару нормальных парней. Влада Торопова и Матвея Соколова. Я сначала скривила мордочку, но он смотрел так жалостливо, что мне оставалось только согласиться. Уж слишком я была зависима от своего мужа.

Ребята действительно оказались нормальными и все наши вечеринки проходили на ура. Еще Даня познакомил меня со своим другом Олегом Игнатовым и его девушкой Дашей Алексеевой. И мне даже удалось с ней немного подружиться. Она была простой и легкой в общении. Правда у них были какие-то странные отношения, но в душу к ней лезть я не имела права, поэтому просто приняла их такими, какие они есть. У нас с Яроцким тоже были свои тайны. И хоть мы с ней не были откровенными и не делились секретами, но я была счастлива, что все-таки нашла с кем можно просто пообщаться.

Наши компании часто менялись, но всегда присутствовал кто-то из выше перечисленных. Правда иногда в них появлялись неприятные типы вроде Дениса Макеева, которые привозили с собой таких же неприятных особ, но мне уже было все равно. Потому что история с первой вечеринкой больше не повторялась, несмотря на присутствие расфуфыренных куриц и безбашенных приятелей.

Даня всегда был рядом со мной. Обнимал при всех так часто, что я просто привыкла к этим проявлениям внимания. Мог запросто принести мне плед, если посиделки затягивались, или подлить вина. Всегда интересовался моим мнением, и втягивал в общий разговор. Вообще вел себя, как настоящий семьянин, хоть иногда мы и перешептывались в сторонке с ним из-за разных пустяков. Но в целом я была довольна его поведением и мне не в чем было его упрекнуть. А со временем я научилась справляться с захлестывающими эмоциями от прикосновения его теплых ладоней. Нет, я не привыкла к ним и не перестала замирать рядом с ним в экстазе, но я хотя бы могла скрыть дрожь и внутренний трепет, который оставлял сладостные ощущения внизу живота. И я даже старалась быть равнодушной, но рядом с Даней это невозможно.

Я полюбила эти вечеринки, как и пятничные ужины у его родителей. И там, и там я могла не притворяться и отвечать ему взаимностью. Хотя каждый раз боялась переступить черту. Но все равно рисковала. Ради его внимания соглашалась на любую тусовку. Лишь бы ловить на себе его немного задумчивые взгляды и ставшей уже родной улыбку.

Когда мы оставались с Даней одни, все менялось. Он по-прежнему избегал меня. Я чувствовала это. Чувствовала, что его отговорки вроде поездок в город или к родителям – это повод не оставаться со мной. Но я смирилась с этим, принимая его безразличие за плату быть рядом, когда с нами посторонние.

Даня очень часто закрывался в своей комнате и пропадал там часами. Я не знаю, что он там делал, но от интереса себе места не находила. Если посвящал все время соцсетям, то это вряд ли. Он мог сидеть в своей комнате целыми днями, и за это время можно было изучить всю ленту каждого друга до тошноты. Ну, например, у меня было так.

Я не знала, чем занимается муж в своей комнате. И чем чаще он там пропадал, тем сильнее становился мой интерес. И я множество раз пыталась попасть в его комнату, пока он отсутствовал, но Даня запирал ее на ключ. И после нескольких попыток попасть туда, я отказалась от своего желания разгадать тайну Дани. В, конце концов, это не мое дело. И в первую очередь нужно уважать чужое уединение, в чем бы оно не заключалось.

Однажды Даня уехал в город уже после обеда, но очень быстро вернулся. В его руках был огромный пакет. И он так загадочно смотрел на меня.

- У меня для тебя сюрприз, - он явно хотел меня порадовать.

- Для меня?

- Ну, как бы и для меня тоже.

Он прошел к журнальному столику. Я последовала за ним. А уже в следующее мгновение на столе были рассыпаны сотни наши свадебных фотографий.

От неожиданности я присела на колени и дрожащими руками взяла первое попавшееся фото. На нем мы целовались с Яроцким.

Он было таким живым и нежным, что я даже на секунду мысленно вернулась в тот день. И даже почувствовала, как покалывает губы от воспоминаний. Я нервно сглотнула.

Чтобы не выдать себя, пришлось избегать взгляда Дани. Он тоже молчал. И тоже молча рассматривал фото.

Мы брали одну, затем другую, третью, и ни один из нас не произнес ни звука. Я молчала потому что потеряла дар речи. Фотографии были волшебными. Мы на них красивые и счастливые. Да, да. Даже не скажешь, что наша свадьба – всего лишь договор.

Но если первые фото удивили меня до потери дара речи, то те, которые лежали внизу выбили из меня дух. Те, где я позировала одна. Их было много и все такие же нереальные. Но с той разницей, что фото в отличие от предыдущих, было разделено на две части. Ну, что-то вроде «до» и «после». И вот в части «после» везде позировал Даня. Он повторил каждую мою позу. Каждую эмоцию.

И это было так круто.

Под впечатлением я подняла глаза на своего мужа. Он смотрел и ждал моего приговора. Я видела это в его глазах.

- Это нечто, - прохрипела я. – Мне очень нравится.

И это было правдой.

- Хотел извиниться за свое поведение перед фотоссесией.

Я робко улыбнулась ему. На что получила такую же робкую улыбку в ответ.

- Дань, это просто здорово и так необычно! Спасибо тебе!

Яроцкий скромно пожал плечами, а я в тысячный раз убедилась, что мой муж не такой уж и плохой парень, каким хочет казаться.

Потом мы сидели полдня на полу напротив друг друга и разбирали фотографии, вспоминая моменты нашей фотосессии. И каждого из нас были свои мысли, но мы смущались, переглядывались, и снова погружались в февральский день.

Спустя час Даня ушел в свою комнату, а я продолжала смотреть на наши изображения. И в груди что-то кололо и кололо, не давая вдохнуть полной грудью. Я не знала, что это было, но знала, что сегодняшний день навсегда оставлю в своей памяти.

После того, как нам отдали фото, в том числе и на электронных носителях, мы разослали их родителям и близким друзьям. А потом принимали звонки с восторгами и восхищениями. От которых даже немного устали. Но уже через несколько дней наша жизнь вернулась в прежнее русло. Встречи с друзьями, общение и веселье.

Иногда Даня уезжал в клуб встретиться с друзьями. Мне было тяжело его отпускать, зная, какие у него там друзья и какие там девочки. Но мой муж ни разу не дал мне повода усомниться в его верности. Поначалу он даже звал меня с собой, но я помнила нашу первую вечеринку и не хотела себя подвергать очередным испытаниям ревности. Уж лучше ждать его дома. Да, мерять комнату сотней шагов, да, тысячу раз смотреть то в окно, то в телефон. Но это действительно для меня лучше, чем своими глазами видеть дурацкий флирт Дани и раскрашенных кукол. Тем более Даня редко делал такие вылазки и всегда возвращался рано и трезвым.

Кроме одного раза, когда он не приехал ночевать домой, написав, что останется в квартире. И вроде не было ничего страшно в его поступке, но я не могла уснуть всю ночь, спала урывками и мне снились дурацкие сны. А утром он не приехал. И я металась по дому, не зная, что думать и делать.

Даня появился ближе к вечеру. Я увидела его машину из окна своей комнаты. Не думая, что скажу ему, я рванула к мужу навстречу. Я почти спустилась по лестнице, когда Даня зашел в дом.

Он был взъерошенный и нервный.

- Привет, - мой голос был тихим и немного подрагивал.

А в животе все внутренности скрутились в тугой узел.

От звука моего голоса Даня вздрогнул и выронил ключи. Но так и не наклонился за ними.

Просто смотрел на меня виноватым взглядом. Виноватым. И я не сразу его прочла. Поняла все только тогда, когда он сругнулся матом и запустил пятерню в волосы и провел ей до самого затылка.

Мое сердце колотилось, как бешеное. Я приросла ногами к полу и не могла пошевелиться. Даня, словно почувствовав мое состояние, шагнул вперед и сразу же остановился. В его взгляде было столько вины и раскаяния, но я уже ничего не осознавала, кроме одного.

Даня изменил мне.