Глава 3

— Какие люди! Билецкие в полном составе!

Тома (жена одного из игроков Пашиного клуба) взмахивает рукой, приветствуя нас. Разворачивается и идет навстречу, раскрыв объятья.

Я вижу, как проезжается взглядом по мне. Не сомневаюсь в том, что выгляжу прекрасно, но все равно чуточку волнуюсь. Непроизвольно сильнее сжимаю руку Паши. Он поддерживает — отвечает таким же сжатием.

Любимый мой.

Поворачиваю голову и улыбаюсь профилю своего кудрявого героя.

— Вы — красавчики, — Тома делает комплимент, заключая меня в объятья. Она не плохая. Откровенно плохих людей в Пашиной компании я вообще не назову, но Тома — не лишена стервозности, а я свою включать не очень люблю. Комплекс отличницы играет со мной злую шутку. Хочу для всех быть хорошей.

— Ты тоже шикарно выглядишь, — я не лукавлю, но Тома фыркает и отмахивается. Тянется к щеке Паши. Звонко чмокнув, подмигивает ему, не обижается на отсутствие яркой реакции.

— Рожавшая дважды женщина лучше не рожавшей выглядеть не может, Ник. Так что не начинай, а просто наслаждайся своей талией и дай спокойно позавидовать.

Тома шутит и сама же смеется, не подозревая, как не вовремя и не к месту упомянула о нашей с Пашей бездетности.

Круг общения футболистов довольно ограничен. Не потому, что ограничены они, а потому, что на общение вне спорта почти нет времени. Все Пашины друзья так или иначе связаны с его профессией. Они варятся в одном котле и выстраивают для себя одинаковые представления об успешности. Рано женятся и соревнуются в количестве детей. «Красавчики Билецкие» в этой турнирной таблице никому надолго не уступают свое последнее место.

Вслед за Томой к нам подходит её муж и Пашин коллега-вратарь Артур. Мужчины виделись совсем недавно, но обнимаются, как соскучившиеся старинные друзья.

Сегодня Тома с Артуром устраивают вечеринку в честь пятилетия своего младшего сына. Насколько я знаю, они работают над третьим. Там какие-то проблемы, поэтому Тома на гормонах, это действительно сказалось на внешности, но я бы не сказала, что критично.

— Как ты, Ник? — Артур смотрит внимательно. Я даже чувствую себя неуютно. Делаю шаг ближе к мужу, он обнимает за талию. Выдыхаю. Мы — команда.

— Супер, спасибо. Работаю…

Вижу на лице Артура улыбку и напрягаюсь. Не люблю шуточки их семьи. «Предвкушаю», что сейчас будет очередная.

— Ох уж эти ваши работы… Кстати, поснимаешь сегодня немного? А то ты даже не представляешь, как Томка пыхтела…

— Арчи! — жена хлопает Артура по плечу и громко возмущается, но он не тормозит.

— Что «Арчи»? Неправду что ли говорю? Я ее все сборы просил о нюдсах, а вместо них получал фото надувных замков и трехэтажных тортов. Томка ночами не спит, мечтает за тобой угнаться, а у неё всего пятьдесят тысяч подписчиков. Бабки вливаем — они не растут… Мало отметок от Билецкой. Мало…

Артур смеется, но неловко делает всем — своей покрасневшей жене, мне, Паше.

Я давно привыкла и отношусь ровно к тому, что любой знакомый человек не против засветиться в моем блоге просто так. В этом нет ничего удивительного, но всё равно царапает.

Сколько в мире живет людей, для которых ценностью являюсь я? Паша. Родители. Кто ещё?

Я скоро научись отказывать тем, кто парой минут назад мою работу обесценил?

— Всё сделано очень красиво, Том. Я непременно поснимаю.

Не хочу углубляться в размышления без выводов, поэтому поступаю так, как кажется правильным: обещаю Тамаре поддержку.

Она внезапно застенчиво улыбается и шепчет «спасибо».

Паша тянет меня ближе к себе. Я падаю виском на его плечо. Чувствую поцелуй на макушке и поглаживания на талии.

Я очень тщательно собиралась на этот праздник. Хотела круто выглядеть. Потратила много времени. Купила новое платье и обувь. А сейчас хочу одного: поскорее оказаться с ним наедине. За сегодня мы еще ни разу не поссорились.

***

Праздник у Томы удается на славу. Будь у меня свой ребенок — я непременно взяла бы у нее все контакты организаторов. Страшно представить, сколько их семье стоило такое масштабное мероприятие, но я делюсь в своих историях красочными видео и фотографиями с искренним восторгом. Отметка Томы приносит плоды, она с горящими глазами следит за возрастающим количеством подписчиков. Я рада. И мне не жалко. Самое сложно — не набрать, а удержать. Удастся ли ей — не знаю.

Первая часть вечера посвящена детям. Работают аниматоры, играет громкая детская музыка. Малышня носится вокруг взрослых с счастливыми визгами, иногда — размазанными по щекам слезами.

Я не чаилдфри. Детей обожаю. Просто как-то так получилось, что в три первых года нашего с Пашей брака забеременеть я не смогла, хотя отклонений по здоровью не было ни у меня, ни у мужа. Мы решили немного отложить… И пока что не договорились снова начать попытки.

Я наблюдаю за детьми с улыбкой, восторгом и легким страхом. Пашка — совсем не так. Дети обожают его. Он их — тоже. Участвует в играх. Улыбается девочкам. У моего мужа как минимум три невесты среди дочерей друзей. Так что мне нельзя зазевываться, конкуренция слишком высока.

Долго наблюдаю за тем, как он дурачится с малышней. В итоге не сдерживаюсь и навожу на них камеру телефона. Милейшее в мире видео опрометчиво заливаю в историю… И сразу начинает нестись:

«Какая прелесть! Павлу нужны детки»

«Как Паше идет отцовство 😍»

«Это его?»

«Курица тупая. Вместо того, чтобы такому мужику рожать, видео снимает…»

У меня давно на подобные реакции иммунитет, но не могу сказать, что совсем не задевает. Я принимаю людей в их несовершенстве, но сложно смириться с тем, что мой блог многие используют для выражения неудовлетворенностью своей жизнью. А еще сложно не думать, что я действительно лишаю чего-то своего любимого мужчину.

После торта детская часть праздника заканчивается. Кто-то уезжает вместе с малышней. Кто-то отправляет деток с нянями. Такие, как мы с Пашкой, просто никуда не идут. Темп вечера сразу же снижается. Разговоры становятся более громкими. Шуточки — местами пошловатыми. Заботливые мамочки преображаются в светских львиц. Мужчины не отказывают себе в возможности тех самых львиц чуточку помять.

Кроме ограниченности дружеских контактов футбол забирает у профессиональных игроков еще и возможность кутить в том возрасте, который для кутежа и создан. Им некогда. У них амбиции. Жизнь спортсмена слишком коротка, в ней некогда расслабляться. Но с возрастом многое меняется.

Одно из важных испытаний для спортсмена, который достиг определенного уровня и позволил себе осмотреться, увидеть мир полный искушений, это сохранить приоритеты и баланс. Получается не у всех.

Паша не был замечен ни в одном жестоком нарушении режима. Его за всю карьеру почти не штрафовали, но мы знаем истории, когда футболисты даже из клуба вылетали из-за загулов.

Сегодня загул будет, только не для всех.

Где-то до десяти ведут себя все вполне сносно.

Тома продолжает собирать подписчиков и бесконечно меня благодарить. В мою сторону время от времени летят шуточки о несерьезности работы, но я давно привыкла. Отмахиваюсь. Не буду отвечать, что в отличие от многих других присутствующих тут жен в мой блог Паша вложил не больше десяти тысяч евро и эти деньги я ему давно вернула.

Я выпила три бокала вина. Паша — всего один.

Мы наконец-то расслабленные. Жмемся друг к другу, сидя на удобном диванчике. Паша гладит мое голое плечо, у меня по коже бегут мурашки.

Я дико по нему соскучилась. Хочу оказаться дома и трахаться всю ночь. Это будет наш первый секс после его возвращения. Мечтаю об этом. Главное сейчас: не поссориться. А еще наслаждаюсь тем, как мы оттягиваем.

Паша разговаривает о чем-то с парнями. Я отдыхаю у него на плече, прикрыв глаза. Глажу его ладонь и пальцы. Между ног пульсирует из-за обычных прикосновений, моих фантазий и его тепла.

— Билецкие, вы в Бриту как?

Распахиваю глаза, слыша вопрос от Артура.

Брита — это ночной клуб. И я туда не хочу. Но не лезу впереди паровоза. Жду, что скажет Паша.

Его пальцы тормозят на плече. Он поворачивает голову и смотрит в глаза. Я просто тону в том, как ясно вижу — он тоже не хочет в Бриту. Он хочет меня.

— Ты как? — Но спрашивает, давая право решить мне.

Мы игнорируем улюлюканья и шепотки о том, что Билецкий — каблук. Это не их дело. Да и они ни черта о нас не знают.

— Давай не поедем.

На мою просьбу Пашка отвечает кивком. Поворачивает голову к Артуру, но прежде, чем успевает ответить, тот говорит:

— С Татаровым пересечемся. Давай…

От упоминания этой фамилии кривлюсь. Не знаю, почему, но не люблю встреч с ним. Ни своих, ни Пашиных. Слишком волнуюсь.

— Нет, простите. Мы домой.

Паша встает с дивана и тянет меня за руку следом. Я слушаюсь, чувствуя облегчение. К черту Татарова и Бриту. Хочу своего Пашку.

— Спасибо за вечер, — мы снова обнимаемся с Артуром и Томой. Уговорить нас задержаться пытается еще и она, но мы непреклонны.

— Я очень соскучилась, Том. Хочу с Пашей время провести…

Оправдываюсь, хотя могла бы этого не делать, когда Паша отходит немного в сторону, чтобы ответить на звонок водителя такси.

Вижу, что хозяева вечера переглядываются. Улыбаются. На меня смотрят.

— Что? — может стоило бы сдержаться, но я спрашиваю, переводя взгляд с Артура на Тому и обратно. Они как будто колеблятся. В итоге говорит Артур:

— Это ты правильно, Ник. Пашка — завидный жених. Женатый, а все равно девки сохнут.

Улыбаюсь, как будто оценила шутку. А у самой внутри все холодеет.

— Прямо сохнут?

Спрашиваю нейтрально, когда на самом деле хочется знать одно: кто?

— Массажи ему теперь делают с особым усердием.

Артур подмигивает, мое сердце сходит с ума.

Я верю в Пашину верность. Верю. Но изнутри сжигает ревность.

Домой мы едем в тишине. Паша — уткнувшись в телефон, как будто меня рядом нет. Сама я наблюдаю за ним из-под полуопущенных ресниц.

В грудной клетке продолжает жечь. Я не вижу в нем изменений, но стоит подумать, что он флиртует с другой, другой улыбается, другую хочет…

Это делает больно. Но не только. Еще это обостряет желание чувствовать, что все эти мысли — бред. Хочет он только меня.

Паша помогает мне выйти из такси и не выпускает руки до самого дома.

Оказавшись в холле, я поворачиваюсь к нему спиной и тянусь к включателю света. Зажечь не успеваю. Паша накрывает мою руку своей. Шагает ближе. Я чувствую жар его тела лопатками. Мелко дрожу, когда он склоняется к моему плечу и целует.

Закрываю глаза, откидываюсь на него.

Паша через тонкую ткань платья сжимает грудь. Мнет ее, а я закусываю губу от удовольствия, поцелуи ползут к шее, я забрасываю руку и сминаю кудряшки.

Паша почти сразу ныряет ладонью под платье и лифчик через декольте, теряя терпение. Бретелька повисает, платье оттопыривается. Паша снова мнет и играет пальцами с соском.

Разворачиваюсь, подставляю губы. Он целует. Сама берусь за ремень, расстегиваю джинсы, стягиваю боксеры вниз и сжимаю вставший член.

— В такси даже не смотрел на меня…

Веду по длине, обвиняю в губы. Пашка хочет поймать мои, я не даю — отдаляюсь. Но двигаться кулаком по стволу не прекращаю.

Сильнее сжимаю, ускоряю темп. Думаю, что там за массаж с усердием.

— Если бы смотрел — там бы и трахнул.

Муж кладет ладонь на мой затылок и тянет ближе. Сопротивляться бессмысленно. Я открываю губы и впускаю его язык.