Глава 4

Сплетаемся языками. Это так долгожданно и сладко, что сдержаться не смогла бы — стону.

Пашка улыбается. Меня взрывает необъятной и неконтролируемой любовью к нему. Немного подергиваю за волосы, пытаясь одновременно гладить его по голове и тянуть на себя.

Хочу его до безумия, продолжая представлять, как именно мы сейчас займемся сексом. Это он решит. Я обожаю ему подчиняться.

Паша приседает и тянет вверх мое платье, я сдергиваю его через голову, отбрасываю. Как только появляется возможность — опять прижимаюсь своими губами к его губам.

Паша ощупывает мое тело. Мнет жадно до боли. Ягодицы. Бедра. Снова груди.

Новое кружевное белье я надела для него. А он, как всегда, не жалеет. Сдвигает, накрывает ноющие полушария и синхронно ведет большими пальцами по кругу. Синхронно же сжимает соски, пощипывает.

Сладкой болью простреливает прямёхонько в промежность.

Снимаю с мужа футболку. Упираюсь основаниями ладоней в его каменный живот и веду вверх. Очерчиваю кубики, рельеф груди, сжимаю плечи. Запрокидываю голову и смотрю в глаза.

Рукой спускаюсь вниз и снова веду по члену. Раскрываю головку, размазываю каплю…

У Пашки дергается кадык, я приподнимаюсь на носочки…

— Он по мне сильней тебя скучал…

Обвиняю мужа, вызывая у него кривоватую улыбку. Пашка делает короткое движение ближе к моим губам и шепчет:

— Соси давай…

Падаю на колени, тоже улыбаясь.

Втягиваю головку ртом. Паша запрокидывает голову и грязно ругается, а я сильнее завожусь.

Колени развожу чуть шире, ладонь ложится на лобок. Касаюсь себя там, чувствую влагу и пульсацию. Беру член глубже, наслаждаясь ощущением его возбуждения во рту и своего — между ног.

У нас опыта — миллион и один секс. Мы умеем ходить по краю и кончать ярко. Сегодня будет так же.

Мы немного пьяные, очень взведенные и голодные.

Пашка кладет руку на мои волосы, гладит, я сосу, постанывая от нашего общего удовольствия.

Член увеличивается в размере, я заигрываюсь. Веду язычком по уздечке, облизываю, как леденец, снова втягиваю. Когда Паша дергает меня вверх — у самой искры из глаз от удовольствия. В его глазах ловлю их же.

Сейчас думаю: господи, какой развод? Хочу кончать вместе с ним всю жизнь. Сейчас на выбросе гормонов. Когда-то — уже на виагре.

Визжу, когда Паша забрасывает меня на плечо. Еще раз, когда, погладив по голой ягодице, хлопает ладонью по ней же.

С грохотом сбрасывает кроссы, переступает через джинсы с боксерами, тащит меня в сторону нашей спальни.

Падаю спиной на кровать. Даю Паше ухватить себя за щиколотки, поднять ноги и стянуть трусики. Дальше он разводит мои колени, я разрешаю.

Когда-то, в начале наших отношений, я краснела на каждом шагу. Мне сложно было позволять ему на себя смотреть, соглашаться на эксперименты, говорить откровенно. Теперь между нами нет недомолвок и категорических табу, которые даже обсудить нельзя. Обсудить можно всё. Всё же можно попробовать в сексе. Ну или почти.

Сгорая от нетерпения, я снова кладу руку на лобок и еду пальцами вниз. Ласкаю себя и хнычу. Сжимаю грудь через кружево, ныряю в себя пальцами.

Так я могу и без Пашки, но даже просто его взгляд надо мной, прикосновения пальцев к щиколоткам, его запах, вкус кожи во рту и шум дыхания делают мои ощущения особенными.

Он недолго смотрит, как ласкаю себя. Потом я дрожу из-за того, что кровать прогибается под его коленом. Распахиваю глаза. Встречаю губами губы.

— Девочка моя сладкая…

Он снова заполняет мой рот своим языком, снимает мою руку с промежности. Сплетает наши пальцы, заведя руки мне за голову. Член медленно скользит в меня. Чуть не плачу от наслаждения.

Кайф. Чистый.

Паша начинает двигаться медленно, хотя я знаю: ему хочется наброситься и выдрать. Мы целуемся. Тремся друг о друга кожей. Пропитываемся запахами.

В моей жизни был всего один мужчина. Но мне кажется, что я — дико удачливая. С первого раза влипла в идеального.

Он отрывается от моих губ. Смотрит то на них, то в глаза, ускоряясь. У меня частит дыхание. Высвобождаю из плена кисти и веду ладонями по тренированному телу. Сжимаю щеки, тяну к себе лицом, прикусываю подбородок… Ныряю ниже и прикусываю уже шею. Люблю его сейчас так сильно, что хочу искусать.

Пашка смеется и ругается.

Выходит из моего тела и разворачивает.

Падаю на постель локтями, прогибаюсь в спине и принимаю резкий толчок сзади.

— Так хорошо? — быстро-быстро киваю, утыкаюсь лбом в руку.

Паша гладит мой живот, целует в шею сзади, лопатку, позвонки…

Как будто холодной водой окатывает, когда на фоне этой нежности муж звонко заезжает ладонью по ягодице.

Я вскрикиваю, а потом стону, потому что мужские руки ложатся на бедра, он выравнивается и толкается в меня.

Ноги расставляю шире, прогибаюсь сильнее. Жмурюсь, кусаю губы, тону в сладости и порочности.

Наши тела бьются друг о друга. Паша громко дышит, я — вскрикиваю.

Боже, а людям, у которых есть дети, можно так трахаться? Не знаю, но сейчас хочу всего. Всего-всего-всего и только с ним.

Взрываюсь оглушающий оргазмом. Паша — следом с отрывом в парочку толчков.

Но даже после этого всегда заботится. Не падает сверху. Не встает тут же.

Опускается на кровать. Я забираюсь сверху. Тянусь губами к губам. Он накрывает ягодицы, гладит.

Целуемся, успокаивая сердца. Улыбаемся. Нам хорошо.

Глажу его по лицу. Сжимаю волосы. Утыкаюсь в шею, закрываю глаза.

Пальцы мужа едут вверх по моему телу — он давит на поясницу. Разъезжаются на ребра. Костяшками Паша проходится по позвоночнику.

По моему телу снова бегут мурашки. Переполняет чувствами и желанием признаваться в любви. Раньше я себя в этом желании никогда не тормозила. Сейчас… Чуточку боюсь.

Прижимаюсь губами к его шее. Чувствую соль и удовольствие. Я люблю его по-прежнему безоговорочно. Иногда. А иногда…

— Ты мой бесконечный плей-офф.

Услышав неожиданное признание, я замираю. Упираюсь в грудь мужа и приподнимаюсь. Смотрю в глаза, он улыбается.

— Ты перепутал. Я — твой финал. Плей-офф ты давно прошел.

Тянусь к его губам. Самой кажется, что ответила остроумно и уместно, но Паша меня тормозит, несильно сжимая шею за шаг до поцелуя. Я сглатываю, зная, что он чувствует, как по горлу прокатывается слюна. Внезапно волнуюсь, вспыхиваю, смотрю в глаза. Он смотрит в мои. Ведет ладонью по волосам, шепчет:

— С тобой каждый день — игра на вылет, Ника.

Больше ничего не объясняет. Тянет на себя, опять целует.

***

Чувствую себя сейчас излившимся лавой вулканом. Кайфую от того, что на сей раз лава была не такой разрушительной, как в ночь нашей с Пашей встречи после сборов. Нас затопило, но не испепелило, а укутало.

Может секрет успешного брака: трахаться, когда хочется сраться?

Задаю себе тупейший вопрос и сама же улыбаюсь.

Нет, конечно. Но сейчас мне так хорошо, что кажется, будто плохо никогда не было и не будет.

Мы с Пашей сидим в слегка горячей пенной ванне.

Я вожу руками по воде, сгоняя-разгоняя пики, Паша следит за этим, устроив подбородок на моем плече.

Мы прижаты друг к другу телами. Сейчас кажется, что открыты душами. Я пытаюсь вспомнить, когда была настолько же счастливой, и в моменте не могу. Может в самом начале? Или в день нашей свадьбы? Не знаю.

Паша поглаживает мой живот, я поворачиваю голову, подставляя губы для поцелуя.

Он начинается невинно — просто прижатие губ к губам. Потом немного давит своим ртом, я приоткрываю свой, мужские пальцы ползут ниже, я раскрываю бедра.

Откидываюсь головой на его плечо и расслабляюсь, доверяя ему свое тело и удовольствие. Поцелуи в щеку, шею и плечо. Мягкие поглаживания внизу. Тихий-тихий плеск воды. Всё это делается для меня. Это его обо мне забота.

В голове проскальзывает совершенно идиотская мысль, что это, пожалуй, был бы прекрасный кадр. Нужен только штатив и выставленный свет. Закусываю губу, отгоняя её. Я хочу не снимать, а чувствовать. Хочу всегда в первую очередь хотеть этого.

Завтра нам с Пашей не нужно вставать слишком рано, поэтому мы можем позволить себе длинную, страстную ночь. Я снова адски хочу его, но мне нравится не только спешить, но и играть в неторопливость.

Под плеск воды разворачиваюсь в его руках.

Обнимаю руками и ногами. Тяну на себя. Наши губы снова встречаются. Паша подается вперед и выравнивается, позволяя бродить пальцами по увитой мышцами спине тоже.

Я была бы врушкой сказав, что когда-то влюбилась исключительно в глубину его глаз и красоту души. Нет. Он — шикарный. Его невозможно не хотеть. Мне достался муж с идеальным спортивным телом. Умелый любовник. Наученный мамой заботиться парень.

Отрываюсь от его губ. Смотрю в глаза.

Даю себе секунду на раздумья, потому что слова любви для меня — это всегда взвешенно:

— Я тебя люблю.

И признаюсь, зная, что не вру.

Паша улыбается. Немного наклоняет голову, щурится.

— И я скучала не только по члену, что бы ты там себе не думал.

Улыбка мужа становится шире. Я тоже улыбаюсь. Он тянет меня ближе, обнимает очень крепко. Я делаю то же самое. Даже не верится, что мы — та же пара, которая несколькими днями назад провально сходила к психотерапевту. Разговор не заладился. Пашка распсиховался. Мы ушли, ни до чего не договорившись.

— В тебе тоже много всякого, по чему можно скучать…

— М-м-м… Дай подумаю… Сиськи?

Я не вижу лица Паши сейчас, но знаю, что улыбается, как пацан. Мой любимый взрослый пацан.

Ерошу волосы влажной ладонью. Зачерпываю пену и размазываю по его спине.

— Охуенные сиськи. Еще задница.

— Вагина?

Снова смеется.

— О да. В нее я и влюбился.

— А говорил, что в глаза… Говнюк.

Вжимаюсь в мужские плечи и резко отталкиваюсь, но не слишком далеко. Просто отрываюсь кожей от кожи и заглядываю в лицо.

Паша не обижается на говнюка. Впрочем, как и я не обижаюсь на влюбленность в вагину. Это тоже следствие счастливо прожитых вместе десяти лет. Мы знаем друг друга до намека на эмоции. И что вкладываем в слова тоже знаем. Позволяем друг другу резкие шуточки. Обожаем их.

— Я скучал по всему, кроме твоего телефона.

На сей раз Паша отвечает уже серьезно. Я улавливаю во взгляде проблеск боли. Она колет в грудной клетке меня, но ответить мне сходу нечего.

Паша устал от моего блога. Я понимаю это. Даже принимаю. Но что мне сделать, если я им по-прежнему горю?

Я пробовала быть просто женой футболиста. Когда он впервые по дико удачному трансферу попал в одну из ведущих команд испанской Примеры, я послушно собрала чемодан, написала заявление по собственному и поехала следом. Для него те годы были лучшими в карьере. Для меня — бездарно потраченными.

Я боюсь повторения. И я не готова снова собой жертвовать. Блог может переехать со мной, конечно. Но это вызовет массу сложностей. А ещё собьет темп развития.

Когда меня спрашивают подписчики, в чем по-моему мнению заключается секрет успешного брака, я говорю, что он в умении договариваться и находить не просто компромиссы, но варианты, позволяющие увеличить пирог. Сейчас я в ступоре. Мне кажется, что мы с Пашей перетягиваем канат, а не ищем.

— У вас появился новый массажист?

На мой вопрос Паша реагирует очевидным удивлением. Вздергивает бровь и немного поворачивает голову. Это не выглядит как признание в измене. Я не вижу ни испуга, ни бегающих глаз. Но тревога не отпускает тут же.

Паша снимает мою руку со своего плеча и тянет к губам. Смотрит на ладошку, целует в центр. Сердце начинает вылетать. Почему не отвечает?

Вода по-прежнему довольно горячая, но по коже ползет озноб.

— Тебя давно интересуют командные массажисты? — муж спрашивает, вскидывая взгляд на мое лицо. Улыбается. Теперь ждет ответа он, а я разрываюсь между желанием оттолкнуть, выскочить из ванны, додумать, обвинить… И желанием просто выяснить.

— Меня интересуешь ты.

Произношу негромко. Паша делает вид, что мой ответ его приятно поражает. Я бы может даже пеной в него брызнула, но тогда точно ничего не узнаю, а мне с каждой секундой всё важнее сделать это.

— Вау, Ник. Просто вау…

— Не ёрничай…

Билецкий подчиняется. Выставляет руку ладонью ко мне на уровне лица. Мол, вас понял. Прекращаю.

— У нас за последний год поменялось три массажиста, Вероника. Три. Почему-то мне кажется, что ты об этом не знала и тебя не интересовало. Что изменилось сейчас?

— Артур сказал, что новая массажист выказывает тебе очевидные знаки внимания.

— Ник…

Вместо прямого ответа Паша хмурится и откидывается обратно на борт ванны.

Я внезапно чувствую себя брошенной. Его руки ложатся на скользкий мрамор, голова склоняется к плечу.

— Ты сама прекрасно знаешь, что у Артура специфический юмор.

Знаю, но это не спасает от ревности.

— А на самом деле?

Паша недолго молчит, скользя взглядом по мне. Лицу. Шее. Открытому декольте и груди. Его взгляд не горит очевидными эмоциями. Сейчас я понятия не имею, что творится в его голове.

Когда взгляд мужа возвращается к глазам, я осознаю, что не дышу.

— Это просто хорошая, старательная девочка. Она очень молодая. Хочет проявить себя наилучшим образом.

Голос Паши звучит уверено и спокойно, но я вообще не успокаиваюсь. В голове уже рисуется образ молодой и старательной. На языке крутится вопрос, когда он успел так хорошо ее узнать. Мне всё это не нравится.

— Ты ей говорил, что женат?

Паша вздыхает и снова тянется ко мне.

— Ник…

Я даю себя обнять. Мужские руки ложатся на лопатки. Я чуть прогибаюсь. Соски касаются груди мужа.

— Не ищи проблему в других. Хорошо?

Плохо. Хочу искать в других. Но прикусываю язык.

— Мне не приходится говорить, что я женат. Об этом знают все.

Это немного упрек, но я на него не реагирую. Подаюсь вперед. Впечатываюсь губами в губы Паши. Мы снова целуемся. Трусь промежностью о возбужденный член. Паша снимает руку с моей спины и направляет его внутрь. Стону, внезапно отчего-то задыхаясь, начинаю двигаться на нем, расплескивая воду по ванной.

Он опять откидывается на борт, я упираюсь в него руками, смотрю в глаза, когда он — блуждает своими по моему телу. Руками тоже.

Сжимает груди, крутит соски, гладит живот, находит клитор. Трет. Я стону в губы и ускоряюсь.

— Сука, почему мы не можем жить, как трахаемся?

Я задаюсь тем же вопросом, что и Паша, но ответа у меня нет. Сейчас вообще есть только желание разогнаться, взлететь и разбиться о землю от оргазма.

После нескольких минут моей самодеятельности Паша вжимается пальцами в мою талию и задает темп, жесткость, глубину. Я не сопротивляюсь, мну его плечи, тая от ощущений.

Кончив, опускаюсь лбом на всё то же плечо. Выравниваю дыхание, после — запрокидываю голову и шепчу в губы:

— Не подпускай её к себе.

— Ник…

Я ждала безоговорочного согласия, Пашка же снова хмурится и увиливает. Мне это не нравится. Очень сильно.

— Ты мне либо доверяешь, либо… Хотя черт… Я забываю вечно, ты же разводишься со мной…

— Пашка…

Не сдержавшись, обнимаю крепко-крепко. Вжимаюсь лицом в шею. Жмурюсь. Слышу тяжелый вздох. Рука мужа снова ложится на спину и гладит.

Может он точно так же, как я хотела бы услышать, что кроме меня он других женщин просто не видит, хотел сейчас услышать извинения за то, что в принципе такое предложила. Но я не готова извиняться. Я ляпнула о разводе не из-за того, что вспылила. Я правда об этом думаю.

И я знаю, что Пашино эго это задело. Но я готова сглаживать углы минетами, а не отказом от слов.

— Я на неделе встречаюсь с Татаровым.

На сей раз тему переводит уже он. Я, мягко говоря, удивляюсь. Распахиваю глаза и слегка поворачиваю голову. Смотрю на то, как свет свечи бликует на стене.

Татаров — бывший Пашкин агент. Это он когда-то организовал Билецкому переход в другой клуб. Это сделка была одной из рекордных по деньгам. Громкой и ошеломительно успешной, как казалось изначально.

Я помню, что ещё тогда стала последним препятствием, которое Татаров убрал с Пашкиной дороги на пути к статусу топ-футболиста.

Только позже вскрылось много нюансов, подводных камней и крышесносный взлет в итоге вылился в не самое веселое завершение.

Получив серьезную травму, Паша выпал из игр на полгода. Когда восстановился — в основном составе клуба мечты его уже не ждали. Он никогда не хотел просто круто зарабатывать. В приоритете всегда было желание выходит на поле. Играть ему там не давали. Татаров долго саботировал требования Паши организовать аренду, новый трансфер. Ему казалось, Паше лучше не рыпаться. Паша не рыпаться просто не мог.

Закончилось все разрывом отношений. Новый Пашин агент организовал возвращение в родной клуб. Возможно, потому что это соответствовало моему желанию, я полюбила его куда сильнее. А новых экспериментов с Татаровым я больше не хочу. Я помню тот разговор со мной. Я помню, как он меня сломал.

— Зачем? — спрашиваю, вспоминаю лицо Тимофея. У него очень пронзительный взгляд, душащая энергетика и по-опасному острый ход мыслей. Я ему не доверяю. Не хочу, чтобы доверял Паша.

— Давно не виделись. Обсудим кое-что… Если хочешь — можем съездить вместе.

Морщусь.

— Нет, я не хочу.

— Почему? Боишься его, что ли?

Пашина шутка мне не нравится. Я и сама не понимаю, что чувствую к этому человеку. Ничего хорошего. Может даже страх, да…

— Боюсь, что он уговорит тебя на очередную авантюру.

Чувствую, как мышцы Паши каменеют. От расслабленности не остается и следа.

— А если меня не надо уговаривать? Я не хочу тухнуть, Ника.

Я знаю. Я тоже не хочу, чтобы ты тухнул. Но и сама я тухнуть не хочу.

— Встречайся. Потом поговорим.

Делать это непросто, но я расслабляю объятья, отталкиваюсь от Паши, в лицо мужу не смотрю. Встаю сначала в ванной, а потом на пушистый коврик, переступив через борт.

Воды вокруг действительно много, но я просто тяну полотенце, чтобы завернуться в него. Чувствую на себе взгляд мужа. Покрываюсь мурашками из того, что мы молчим.

Постепенно остывающие дорожки стекают по спине, рукам и ногам.

Оглядываюсь, только подойдя к двери:

— Как думаешь, старательная массажистка за тобой без разговоров бы поехала?

Встречаюсь взглядом с Пашей. Он серьезный, хмурится.

— Что ты хочешь услышать? Что ты для меня — важнее футбола?

— Было бы неплохо…

В ванной повисает тишина. Я вижу, что у Паши двигаются челюсти. Он становится еще более серьезным. Может даже злым.

— Так может детей обсудим, Ник? Когда? Я готов, ты знаешь…

— Ясно…

Киваю, опуская взгляд.

Снова отворачиваюсь, выхожу из ванной, слыша, как между лопатками впечатывается:

— А мне, блт, нихуя не ясно, к сожалению.