Глава 9

Мое раздутое самомнение опять играет со мной же злую шутку.

Ника Билецкая думала, что стоит ей оказаться в наполненном людьми здании, всё внимание тут же будет приковано к ней? Три ха! Никому нет до нашего с Ирой появления особого дела. Никому, включительно с Тимофеем Татаровым. И это, наверное, хорошо. Точно сейчас я ничего не знаю. У меня полная потеря ориентиров и немножечко себя.

Мы с Иришей врываемся на пике фееричной программы. Присоединяемся к компании таких же, как я, блогеров.

Я ни разу никому не сказала, что буду сегодня здесь, поэтому многие удивляются.

После стандартного: «рады тебя видеть», идет дежурное: «а Паша на сборах?», я отвечаю «нет», на молчаливый вопрос во взглядах: «а почему тогда ты сама?» поясняю, что у нас с мужем свободное время.

Мы с Ирой берем по коктейлю, через двадцать минут еще по одному. Алкоголь обновляет чувство легкости, я проникаюсь новой атмосферой.

Пританцовываю под биты, подпеваю на припевах известных мне песен. Помните ту дурацкую про измену любимого из плейлиста Томы? Вот и я ее, оказывается, помню.

Снаружи выгляжу, как совершенно счастливый, наполненный энергией, расслабленный человек, а внутри меня приятное онемение.

Я переговариваюсь с людьми, смеюсь, смотрю вниз на танцпол, танцую сама. Сознательно ничего не снимаю и сама за телефоном не тянусь. Не хочу разочаровываться, как и дразнить Пашу. Боюсь, ему всё равно, а мне это сделает слишком больно.

Пытаюсь быть честной с собой, когда убеждаю, что делаю все не ему назло, а себе во благо.

И пусть Ира клялась, что мы идем оттянуться вдвоем, но по факту бросает меня очень быстро. Её — пьяненькую — берет в оборот очень милый парниша. Сначала заваливает комплименты до краснющих щек, потом тянет танцевать.

Малышка отпрашивается у меня, как будто должна, я же благословляю на хорошо проведенное время не со мной. Дальше — слежу, чтобы милаш её не обидел.

Завидую тому, как они друг на друга смотрят, как улыбаются, флиртуют. Вспоминаю, как было у нас с Пашкой, чувствую сразу и тоску, и тепло. Десять лет назад мы были дико искренними и горящими. Были уверенными, что не разлюбим до старости. Говорят, некоторые вещи с возрастом начинают казаться глупостью, но мне кажется наоборот: мы называем глупостью то чистое и хорошее, что не сумели в себе сохранить. Нашу любовь я сохранить хочу.

— Привет из бана, Ника Билецкая.

Я вздрагиваю и оглядываюсь. Стыдно, но на слишком громкий оклик списать реакцию не получится.

Я не караулила Татарова весь вечер, но время от времени о нем вспоминала. А вот приближение проворонила.

Сейчас он с улыбкой делает шаг за шагом, а я почему-то не отворачиваюсь, а жду.

Возвращаюсь взглядом к танцполу, нахожу Иришу, фокусируюсь, но боковым зрением все равно отмечаю, что Тим показательно уперся о перилла пятой точкой. Ему не интересно, что происходит внизу, он смотрит на меня.

Смущает, конечно. В горле пересыхает. Поворачиваю голову, смотрю, как пьет из высокого стакана напиток, похожий на колу. Только не понять — чистую или с чем-то. Он выглядит расслабленным и довольным. Понятия не имею, это состояние по жизни или игра для меня. Хотя опять-таки скорее всего кому-то просто пора успокоиться, ведь мир не вращается вокруг Никуши.

— Привет. Если ты ждешь извинений — их не будет.

Судя по тому, как широко улыбается, извинений Татаров-то как раз не ждет. Во мне просыпается ставшее привычным желание его покусывать. А он делает вид, что позволяет.

— Ничего не жду, Ника. Просто увидел — подошел.

Смешинки в мужском взгляде растворяются, он пытается сыграть со мной в искренность, но я не верю, поэтому фыркаю. Он увидел меня почти сразу, а сейчас подошел, потому что развлечения кончились. Это не должно волновать, но меня немного задевает.

Мой заработок — развлекать подписчиков интересностями своей жизни. Но почему-то сейчас чувствовать себя развлечением совсем не хочется.

— Почему без Паши?

Наглый Татаров не ждет моего ответа, позволяет себе новый бесцеремонный вопрос. На мое стандартное: отдыхает, реагирует усмешкой.

Не хочу играть по навязанным им правилам, но и грубость проявлять тоже, поэтому пытаюсь поменять на собственные:

— А ты почему один? — Только не спрашивайте, откуда я знаю. Не спрашивайте, почему мне было интересно. Не спрашивайте, зачем я убедилась.

Эти вопросы я и без вас вижу в снова зажегшемся взгляде Тима. Хотела перевести игру на его половину поля, а кажется, что мяч отрикошетил и попал в мою штрафную.

— А я вообще один, Ника Билецкая. Холостяк.

Он поднимает руку и перебирает в воздухе красивыми свободными пальцами. Просто святой.

Мне хватает выдержки хотя бы не ляпнуть рвущееся глупое: никто не дает?

Конечно, дают. Страшно представить, сколько сердец он разбил.

Интуиция подсказывает, что Татаров — очаровательный блядун. Легкий, утонуть элементарно, выплывать не хочется. Но он-то быстро выходит на поверхность. Просто балуется, говнюк.

Думаю об этом, проезжаясь взглядом по мужчине. Когда возвращаюсь к глазам — он ждет мои с интересом, приподнимает бровь, без слов просит поделиться выводами. Но я не стану.

— Я почему-то думал, что когда люди в браке, везде стараются быть вместе. У одной известной блогера читал об этом, пока она меня не заблокировала…

Опять фыркаю, веселя Тимофея. Он забавляется, дергая за ниточки. А я никак не могу поймать болевую точку и дать достойной сдачи.

— Какой ты обидчивый. Я освободила тебя от бессмысленной повинности лайкать ванильные истории, а ты недоволен…

— Мне нравилось…

Я не знаю, когда именно сердце начало реагировать, но сейчас оно делает паузу и ускоряется.

Не знаю, что ответить. Отворачиваюсь, смотрю вниз.

Мне нужно опять найти свою Иру. Стараюсь, слегка сощурившись. Не получается.

Татаров не уходит. На танцпол не смотрит. Долго на меня, потом куда-то перед собой. Пьет из стакана, а я бы предпочла, чтобы исчез.

Разговор не задался. Впрочем, разве могло быть иначе? Я его никогда не подпущу близко. Не доверяю.

— Как тебе мои глаза? — веду себя нелогично, но только потому, что никто об этом не узнает. Задаю вопрос с вызовом, поворачиваю голову и надевая непрошибаемую, как самой кажется, маску.

Тим усмехается.

— Без изменений. Грустные.

Я сама нарвалась, но злюсь на него, а не себя.

— Придумываешь.

Обвиняю, а Татаров медленно переводит голову из стороны в сторону. Хочется спорить, но как божий день ясно: бессмысленно.

— А с Пашей вы тоже обсуждаете его взгляд? Это твоя вторая специализация? Кто-то по руке гадает, а ты по радужке?

Я сама оценила бы свою подколку на твердую двойку, но Тим, как ни странно, смеется.

Двигается немного ближе, поворачивается туловищем ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. Ставит перед выбором — признать, что его близость смущает, или сделать вид, что не имеет значения. Внутри я дергаюсь, но остаюсь на месте.

Татаров тянется зачем-то к моему лицу. Касается пряди, убирает. Я продолжаю стоять истуканом, позволяя, хотя внутри пожар из красных флажков.

— Мы с твоим Пашей на этапе финального согласования и подписания договора. Это на случай, если ты не знала. Предупреждаю.

Это ожидаемо, но в сердце врезается нож. Мы с Пашей так разругались, что он мне даже не сказал, не предложил обсудить. Сам решил.

— Рада за вас. — Нет.

Пытаюсь сохранить лицо и холодность. Тим смотрит в глаза, наклонив голову. За секунду до того, как отступлю сама, опускает руку.

Я выдыхаю, уголки его губ дрожат.

— Я так и не понял, чем тебя так напугал. И когда.

— Не выдумывай.

Та же рука, которая касалась моих волос, поднимается в воздух. Он делает вид, что сдается, хотя оба же чувствуем — в любой схватке со мной он станет победителем. Не дотягиваю. Могу надеяться только на благоволение.

Мой Паша совсем другой — намного мягче. Хотя какого черта я их сравниваю?

— Тебе тут нравится?

Нет, не особо, но я в этом не признаюсь.

— Раз тебя занесло даже ко мне — то тебе, я так понимаю, не особо.

Тим хмыкает, я силой отрываю себя от его губ. Он — сильный. Харизматичный хищник. Просто любоваться им — это же нормально? Скажите, что да.

— Скучновато.

Я согласна с Тимом. Слишком много всего. Вроде бы изобилие, а скучновато. Но это нам, а народ веселится. Открытие более чем удачное.

— Тебе не угодишь.

— Не поверишь, почти никто не пытается. Я же не блогер-миллионник. — Татаров мне подмигивает, я закатываю глаза. Градус нашей беседы-перепалки повышается, но не до жара, а скорее до теплоты. Мы входим во вкус.

— От меня ждут рекламы. Желательно, по дисконту. Тут нечему завидовать.

Не знаю, зачем делюсь с ним правдой, но во взгляде улавливаю задумчивость.

— Но ты умеешь и бесплатно, от души, я видел…

По коже мурашки, чувствую себя обнаженной. Я знаю, что показываю свою жизнь толпе незнакомых людей, но между нами всегда стекло. Оно дает чувство защищенности.

А Татаров как будто забрался под него. Я обнаруживаю нас с одной стороны.

— Ладно, тебе лично моя скидка, уговорил…

Тим шумно выдыхает, качает головой, а я просто рада, что зрительный контакт разорван.

— Ника-Ника…

Не знаю, что он имел в виду, да и не хочу знать.

Смотрю вниз, нахожу Иришу. Она смотрит вверх — на нас. У нее взлетают брови, я машу и улыбаюсь.

Ужасно, если со стороны мы выглядим интригующе.

— Хочешь, домой тебя завезу?

Поднимаю взгляд на Тимофея. Даже не сразу верю, что не ослышалась.

— Это предполагает ваш договор с Пашей?

— Нет, конечно. Хочу свалить. Подумал, вдруг ты тоже…

Я хочу, но точно не с ним.

— Я не понимаю, зачем ты так настойчиво набиваешься ко мне в друзья… — Я вслух сказала, да? Может и к лучшему.

Тимофей опять хмыкает.

Хочет сделать новый шаг, я не даю, выставляя вперед руку. Она упирается в грудь. Я против воли чувствую ее твердость, жар и дикое биение сердца. Он что, волнуется?

— Я вообще дружелюбный, Ника.

Не знаю, волнуется ли, но намек понимает. Подмигивает, отступает. Делает еще один глоток из своего стакана, а потом оставляет его на нашем пустующем столике.

— Хорошего вечера тогда.

— И тебе.

Смотрю в широкую спину, когда отдаляется. Слежу, как пружинит по ступенькам. Достает на ходу сигареты, скрывается, явно направляясь на улицу.

Тоже чувствую, что становится жарко. Сжимаю пальцами стекло того же стакана, допиваю за ним.

Это не коктейль, просто кола. Татаров чуть лучше, чем я предполагала. Кажется, кто-то не пьет, когда за рулем. И мне предлагал действительно подвести, а не к херам разбиться.

Дальше ночь ускоряется. Я — ужасная, но обретаю новый главный фокус. И это не Ира, это Тим.

Он не уезжает, остается. Ко мне больше не подходит. Предложение не повторяет. Я тоже к нему не подойду, но какого-то черта слежу.

Изучаю манеру, подмечаю полутона. Тоже разговариваю, танцую, пью и ем, но его из поля зрения не выпускаю. Меня затягивает в непризнанную игру.

Но всё меняется в один момент.

Наверное, один из важнейших в моей жизни. Один из тех, которые разрезают её на до и после.

Я замечаю зашедшего в зал Пашку. Моего-моего.

Сердце сжимается и несется галопом. Таким же, как сердце Татарова.

Муж крутит головой, а я онемев, жду, когда найдет меня.

Я не сомневаюсь, что он приехал забрать. Тону в любви. Умираю от осознания, как скучала.

Наши взгляды встречается. Он хмурый, я улыбаюсь. А потом иду навстречу и он ко мне — по ступенькам.

Встречаемся на верхней. Он, конечно же, быстрее, даже когда ему сложней, чем мне.

Не бросаемся друг на друга — пока страшно. Я осторожно тянусь к груди мужа, Паша сжимает мою кисть и вдавливает в себя. Самый-самый мой.

— Хочешь побыть? — в ответ на мой вопрос Паша мотает головой. Не хочет.

— Поехали домой. — Просит немного хрипло.

Я киваю.