Глава 15 Пропажа

– Как пропала? Когда? Глаза распахиваются, и я застываю на крыльце дома. Талый снег стекает с козырька подъезда и превращается в серую лужу под моими ботинками. Погода – непостоянная девушка: вчера она безжалостно укутала весь город морозной стужей, а сегодня, сжалившись, затопила улицы ручьями. – Две недели назад Карина отдала мне ключи от своей квартиры и попросила недельку поливать финиковую пальму и юкку. Неделя прошла, а она так и не вышла на связь. Я стала звонить, но её номер вне зоны действия сети. Через пару дней я связалась с её матерью. Не спрашивай, откуда у меня её телефон, – для меня самой это неожиданность. Мать не в курсе, что Карина куда-то собиралась. И ей, похоже, вообще пофиг, что с дочерью и где она. Я подождала ещё несколько дней, при этом не переставала набирать номер снова и снова. Но я уже просто не могу ждать, Леа! Мне страшно! Я боюсь, что с ней что-то случилось. У меня крайне плохое предчувствие. Я позвонила всем, кто с ней как-то общался, но никто не знает, где она! Монолог Марины, пронизанный истеричным страхом за подругу, заставляет моё сердце сжаться от ужаса. Карина никогда не пропадала. Она не из тех, кто исчезает без предупреждения. Каждая её поездка спланирована чётко и по пунктам. С кем, куда и когда обратно. Обо всех своих ухажерах и поклонниках она всегда рассказывала, о поездках сообщала заранее и даже упоминала о возможных рисках. Карину окружают богатые и властные мужчины, готовые ради неё порой на самые отчаянные шаги и сумасшедшие поступки. В её коллекции хранится не менее пяти бриллиантовых помолвочных колец, из которых самое дешевое стоит минимум двадцать тысяч евро. Ни одному из своих многочисленных поклонников Карина ни разу так и не ответила согласием. «Нет искры – нет согласия», – говорила подруга, не веря в любовь. Она для мужчин как сладкий мёд, который хочется заполучить любой ценой и за который они щедро платят. Но на этот раз всё иначе. Она никому ничего не сказала: скрыла или просто не успела… А может, один из тех несчастных, которому она жёстко отказала, решился на крайние меры из-за неразделённой любви? – Мне она тоже не звонила. Погоди… Припоминаю разговор с лучшей подругой. – Лиза две недели назад упоминала о том, что созванивалась с тобой и девочками. – Это было за несколько дней до того, как Карина уехала, – с безнадёгой в голосе отвечает Марина. – У меня стойкое ощущение, что я стала участницей какого-то триллера. Сначала погоня за иконой, теперь Карина… – озвучиваю свежие воспоминания, в реальность которых самой до сих пор сложно поверить. Разве такое возможно? – Какая погоня, Леа? – на другом конце повисает напряжённый вопрос. – Да вчера за нами с Димой устроили погоню какие-то амбалы… Ох, Марина, это длинная история. – С Лизиным Димой? – уточняет изумлённо. – Да… – Я в шоке! Я в полном конкретном шоке! Ты мне всё расскажешь, но сначала мы должны подать заявление о пропаже человека. – Куда и во сколько подъезжать? Настя с Лизой будут? – Да, мы встречаемся в два часа дня у пятого отделения полиции на Фрунзенской. Захожу домой в размышлениях о пропавшей Карине, но заверяю саму себя, что временное помешательство не способно повлиять на крепкие и стабильные отношения с реальным мужчиной, который находится рядом со мной и состоит из плоти и крови, а не живёт в моих далёких заоблачных фантазиях. Никита, будто чувствуя мои сомнения, встречает у порога. Тёмные серьёзные глаза напряжённо рассматривают моё не менее взволнованное лицо, выискивая в нём какие-то изменения. Неужели он ревнует или не доверяет мне? – Ты в порядке? Притягивает меня к себе, не позволяя освободиться от плотной зимней куртки. Обнимает крепко. – Угу… Утыкаюсь носом в его шею. Знакомый, такой привычный запах моего мужчины немного успокаивает загнанную душу. Кажется, ещё не все потеряно. Для нас. Для меня. Нежно скольжу руками по его напряжённой спине, мышцам, ощутимо твердеющим под легкими движениями моих пальцев. Никита наклоняется и целует меня так глубоко, словно это наш первый поцелуй. Его язык сплетается с моим – жёстко, требовательно, как напоминание, что в моей жизни есть единственный мужчина, которому должно принадлежать моё сердце. Он прикусывает мою нижнюю губу, оттягивает её, углубляя томительный поцелуй, от которого кружится голова и сбивается сердце. – Сходим сегодня в кино и ресторан? – спрашивает, прерывая поцелуй. Вопрос застаёт меня врасплох. Я уже и не помню, когда в последний раз мы ходили куда-то вместе, и я ни за что не откажусь от возможности провести время вдвоём. – Конечно! – радость прорывается наружу, но моя улыбка тут же гаснет, как только я вспоминаю о пропавшей подруге. Аккуратно выскальзываю из его объятий. – Но до этого я должна встретиться с девочками. Карина пропала две недели назад, и Марина предложила подать заявление в полицию. Я не знаю, сколько по времени это займет, но не думаю, что больше двух часов. Никита хмурится: – У вас есть предположения, куда она могла уехать? – Если бы они были, мы не стали бы обращаться в полицию. – Логично, – чуть улыбается. – Но ты неоднократно рассказывала про сложные отношения с мужчинами, которые её окружают. – Рассказывала, но сложно представить, что кто-то из них… – Шестерёнки в голове начинают крутиться, подкидывая удручающие мысли. – Это ужасные предположения, Никита… – По твоим рассказам, инициатором разрыва становится чаще всего Карина. Я просто хочу сказать, Леа, что властные мужчины умеют проявлять изощрённую жестокость и мстительность. Слова Никиты, словно подброшенные в огонь брёвна, разжигают тревожное пламя ещё сильнее. – Знаю, я и сама размышляла над этим. – Прислоняюсь к стене и шумно выдыхаю под гнётом навалившихся событий. – Просто как-то не хочется думать о плохом, понимаешь? – Я не думаю, что с ней что-то могло произойти, но подать заявление действительно нужно. Марина права. Я закрываю глаза, чувствуя на лбу его тёплый поцелуй. Пальцы Никиты зарываются в мои волосы, легкими движениями массируя кожу на затылке. – Ммм… как приятно… Ты сегодня слишком нежен. Что-то случилось? Нахлынувшее подозрение затапливает всё внутри. – Конечно случилось! – его тихий голос наполняется эмоциями. – Ты вчера попала в страшную ситуацию, когда меня не было рядом. Таким беспомощным я себя никогда не чувствовал. – Никита, всё же в порядке! Я цела и невредима! И никуда не пропала, в отличие от Карины. – От этого не легче, – качает головой. – Я была не одна, – мягко напоминаю. – Парень Лизы помог справиться с преследователями… – В том-то и проблема, Леа, – проводит рукой по волосам, словно пытается упорядочить мысли, – вместо меня вчера с тобой был совершенно посторонний человек! – Ты работал в ночь и не смог бы ничем помочь, – тороплюсь успокоить. – На его месте должен был быть я, и вся эта ситуация меня выбила из колеи… В его глазах плещется неумолимое сожаление. – Ночью меня будто молнией пронзило от понимания… я живу работой. Дежурствами, больными и отделением. Мы с тобой почти не видимся, хоть я и обещал всё исправить. Слегка отстранившись, снимаю куртку. Становится невыносимо жарко и тесно. Если выход из сложившейся ситуации и существует, то он кажется временным и ненадёжным. Я не вправе заменить цель и мечту Никиты чувством стыда или ответственности за меня и мои ошибки. Всё, что произошло вчера, – это исключительно моя вина и результат глупой уверенности, что ситуация поддается контролю. Пользоваться моментом и играть на раскалённом сожалении – неуважение к себе, своим принципам, а главное, к тем, кто мне доверяет. Я так не могу, я так не умею. Никита помогает повесить куртку на крючок и ставит мой коралловый рюкзачок на комод. Освобождаюсь от ботинок, прохожу в спальню-гостиную и сажусь на мягкое пуховое одеяло, которым застлана кровать. Засунув руки в карманы домашних брюк и облокотившись спиной о стену, Никита откидывает голову назад. Тяжёлый задумчивый взгляд устремлён в потолок. Мы живём бок о бок в этой комнате уже полтора года. Проводим вместе ночи, делимся теплом и честными разговорами. Каждый день заканчивается или начинается обсуждением всего, что произошло. Без тайн. Так было всегда. Но с недавних пор я начала оставлять место для одного секрета. И теперь меня не покидает мысль: а вдруг Никита делает то же самое? Вдруг и у него есть подобный секрет? Эта недосказанность между нами как крошечная трещина на лобовом стекле – кажется, с каждым днем разрастается всё больше и больше. – Я никогда не просила тебя выбирать между мной и работой, слышишь? Разглядываю его, такого родного и потерянного. – И единственное, о чем я тебя прошу, – не испытывать чувство вины себе во вред. Хорошо? Он тяжело выдыхает, словно выпускает застоявшееся напряжение, и его лица касается лёгкая улыбка, в которой отражается плохо скрываемое сожаление. – Постараюсь, – в голосе звучит сомнение. – Олицетворение самоотверженности в твоём лице заставляет чувствовать себя ещё более виноватым. «Дорогой Никита, знал бы ты, какие грязные мыслишки множатся в её голове …» – скалится мой внутренний демон, наслаждаясь происходящим. «Пошёл вон!» – огрызаюсь, желая избавиться от навязчивого голоса. – Все мы не без греха, Ник.