Глава 15.1

Дима Высадив непутёвую авантюристку у подъезда, разворачиваюсь и сразу направляюсь к своему двору. Лиза была права: старая и обшарпанная хрущёвка Леа расположена совсем близко от меня. Прошлый раз я этого даже не заметил. Её истерика заглушила зрительные и звуковые рецепторы. От моего комплекса премиум-класса нас разделяет парк с бизнес-центрами, ресторанами и небольшим искусственным прудом. Каждую весну пару черных лебедей выпускают в очищенную воду. Романтические заплывы влюблённых привлекают и умиляют толпы радостных взрослых и детей. Неплохой рекламный ход для привлечения посетителей в ресторанную зону парка. По понедельникам ровно в пять часов вечера отец забирает к себе Киру и возвращает её по средам в то же время и в том же месте – у пруда. Исключением бывают дни съёмок на тренировочных полигонах. В таких случаях отец вынужден ждать следующего раза. Киру передаю и забираю пока что только я. Таковы были условия сестры. И если отец не хочет упускать возможности встретиться с дочерью, то обязан подстраиваться под желания своего ребёнка. Квартиру я выкупил пару лет назад, хотя долгое время он ерепенился и не хотел брать деньги. Тянул и выматывал мои нервы. Бесился, обвинял меня во фривольности и легкомыслии. Какой ребенок откажется от квартиры, подаренной родителями? Но я принципиально не нуждаюсь в его неискренних подачках. Он осквернил собственную жену, мать своих детей, а потом активно строил из себя благородного папашу. Отец не просто изменил матери, он грязно очернил её женское начало и разрушил семью. Этого я ему никогда не прощу. Сложив все за и против, я вынудил его пойти мне навстречу и продать квартиру. В конце концов, он сдался, и мы заключили сделку. Теперь моя квартира не имеет никакого отношения к этому чмошнику. В нашем районе меня всё устраивает: расположение дома, личное парковочное место, зелёный двор и короткий путь до телецентра. Дозваниваюсь до матери и сообщаю, что заеду к ним с Кирой на дачу через пару часов. Забегаю домой переодеться и выдвигаюсь в сторону выезда из города, по пути завернув в супермаркет. Надеюсь, сестра меня не выгонит взашей за вчерашний косяк. Набираю любимые Кирюхины груши и персики в собственном соку, маме – обожаемый ею торт «Наполеон», именно из этого магазина. Уверен, она, как всегда, наготовила еды на целый взвод, поэтому продукты не покупаю исключительно по её просьбе. Если им что-то потребуется, то я всегда могу заказать онлайн с доставкой на дом. – Как ты вовремя приехал! Твой любимый цыплёнок табака будет готов через несколько минут. Мама встречает на пороге одна. Как я и предполагал, сестра обиделась и демонстративно не вышла из комнаты. – Я забыл о какой-то важной дате? Напрягаю извилины, перебирая в голове, что важного я мог пропустить. – Нет! – смеётся мама. – Готовила для любимого сына! Впервые это блюдо приготовили какие-то её дальние родственники, гостившие у нас после поездки на Кавказ. Привезли с собой специальные специи для маринада, сковороду с прессом и курицу. Мне тогда было лет четырнадцать, и я страсть как полюбил вкус жареного цыпленка. Наша семья могла позволить себе сахалинского краба на завтрак, обед и ужин, но мама воспитала нас с сестрой в любви к окружающим вещам, а не к роскоши и деньгам. Это правило распространялось на все сферы жизни, включая еду в нашем доме, за что я ей благодарен. Не знаю, как бы жил и какими приоритетами руководствовался сейчас, если бы с детства меня приучили к лобстерам и мраморным стейкам. Так что путь к военному делу – это мой выбор. – Я сначала к Кире зайду. Она у себя? – У себя. Сходи, сынок. Дверь открывается после пятого стука. Она тут же отворачивается и идёт к компьютеру. Типа деловая. Подросток, гормоны кипят. Эмоции через край. Ей свойственно всё преувеличивать раз в десять. Но мне не привыкать. Захожу в её комнату и прикрываю за собой дверь. – Киир, – специально тяну её имя. – Я тебе груши и персики привёз, твои любимые. Молчит. Засранка. Наматывает светлый локон на палец и щёлкает мышкой напоказ. Мол, у неё там в экране дела важнее брата. – Извини, мой телефон был отключен, я не смог тебе позвонить вечером. Делаю то, что должен сделать любой любящий брат, – признаю свой косяк перед младшей сестрой. Клацанье мышки прекращается, и она поворачивается ко мне злой мелкой фурией. – Я звонила тебе вчера десять раз! Волновалась! Как дура! – шипит. Характером она пошла не в мать. – Ну почему «как дура»? – давлю улыбку. – Как любящая сестра. – Не хочу с тобой разговаривать! И скажи спасибо, что матери не рассказала! – Кирюх, хватит дуться, – перехожу на более серьёзный тон. – У меня были веские причины, я действительно был занят. Ты уже немаленькая девочка, тебе двенадцать. Ты же не обижаешься, когда мой телефон выключен во время рабочих поездок? – Ты всегда предупреждаешь! – Ну а тут не смог, – развожу руками. – Прости! Такие ситуации ещё будут случаться. Слушает меня, сложив руки на груди. Голубые глаза недоверчиво щурятся. – Давай сделаем следующим образом… – как по минному полю хожу, подбирая подходящие слова. – Я буду звонить по вечерам всегда, когда у меня есть возможность. Но скоро ты вырастешь и сама попросишь перестать надоедать своими звонками. Хмурится. В глазах протест. – Я не буду обижаться, – уверенно продолжаю. – И это нормально. Но если куда-то уезжаешь с подругами в город, то присылай хотя бы сообщение. – Я подумаю… – дует губы. – Не «подумаю», а «да, Дима, как скажешь»! Фыркает, но кивает своей блондинистой головой. Вот и договорились. – А теперь пошли обедать! Я ещё «Наполеон» привез к чаю.