Глава 29 Первое прощение

«Я могу подъехать к твоей работе? Отдать ключи». На телефон падает долгожданное смс от Никиты. С одной стороны, меня распирает всеобъемлющее чувство облегчения, что осталось перешагнуть последний рубикон – и с прошлыми отношениями будет покончено, а с другой… мы не виделись с Никитой с того самого дня, когда я призналась в измене и бросила его. И я не имею ни малейшего представления, какую реакцию от него ожидать. Никита не кричал, не упрекал, не пытался поговорить – ничего. Будто ему ровным счётом всё равно. А может… так и есть? Я бы даже обрадовалась. Как же легко можно лгать себе годами, заниматься чистым самообманом, искренне веря в чувства, которых на самом деле не существует. И всё бы ничего, но внутри не ёкает. И от этого безразличного равнодушия в душе как-то становится не по себе. Два года доверительных отношений, а сердце не дает ни единого сбоя. Лишь чёткий, ровный ритм, как у метронома. «Конечно, я заканчиваю в 19:00 сегодня. Обещала ГС остаться, отработать свой выходной. Не поздно?» «Не поздно. Я подъеду». Лиза третий день обрывает мой телефон звонками и сообщениями, которые я упрямо оставляю непрочитанными. Судя по количеству оповещений, текста в мессенджере вполне хватит на полную курсовую работу по теме: «Я не сука, я просто делаю, что хочу». Просила её по-хорошему не связываться больше со мной, – хотя подозревала, что просьба бессмысленна, – но она настойчиво напоминает о своём существовании с периодичностью в один-два часа, не позволяя этим самым забыть о своём омерзительном поступке. Первое время я пыталась укротить внутри себя волну бешенства, накатившую после обличительного разговора. Назвать Лизу сумасшедшей не поворачивается язык, но и адекватной её тоже не назовёшь. Чем нужно руководствоваться, чтобы решиться на такую подставу? И ведь не минутное помутнение овладело её рассудком. План вынашивался в её блондинистой голове не один месяц! И при этом она продолжала как ни в чем не бывало встречаться и спать с Макеем, всячески планируя, как сделать так, чтобы он на меня обратил внимание. Или испытать удовольствие, наблюдая за тем, как я влюбляюсь в него, и затем раскрошить меня на мелкие кусочки несколькими фразами, что острее обсидианового ножа. Какие тараканы заправляли хороводом в её голове в тот момент? Не иначе как гигантские австралийские. Те самые – жирные, с крыльями. Ладно она, а я-то куда смотрела? Вроде взрослая девочка. Почему не сообразила? Сейчас складываю детали в голове, и всё сходится – всё просто как дважды два! Как невинно Лиза ретировалась с поездки в Рощино, как аккуратно и невзначай навязала мне кожаное платье. Как завуалированно повела себя: позвонила, пригласила на шоппинг… А я дура, уши развесила и повелась. Про «важные дела» после дня рождения Марины я вообще молчу. Метнулась в метро – и след простыл. Очевидно же, что она каким-то образом просчитала вероятность того, что Макей и я в тот вечер останемся одни и… собственно, всё так и вышло. Именно так, как она и планировала. Господи, как же тошно от самой себя! От гадкого чувства, будто мной попользовались и выкинули как ненужную обёртку от конфеты, скручивает пополам. От Димы уже не жду никаких действий. Поразмыслив хорошенько над всей ситуацией, я прихожу к выводу, что он банально испугался. Не потому, что ничего не чувствует. Скорее, наоборот, – сердце подсказывает, что я смогла дотянуться до его души, протереть там застоявшуюся пыль и разбудить что-то забытое, тёплое. Доверие. Возможно, он сам испугался своих чувств, того, что возникло между нами не по плану. Но насильно мил не будешь. Не хочет продолжать – не надо. Свои чувства навязывать никому не стану. Перетерплю как-нибудь. Повою на луну, поплачу в темноте и забуду. Не впервой. Никита встречает меня ровно в семь, как и договаривались. На скулах щетина, глаза красные, уставшие. Плечи чуть опущены, кажется, рубашка сидит не так хорошо, как пару недель тому назад. Похудел. На мгновение хочется обнять его, ведь не чужие мы, но чувство стыда снедает и давит так сильно, что не даёт права на это решиться. – Пройдёмся? – предлагает неуверенно. Видно, сам не до конца понимает, нужен ли ему этот душевный разговор, или я ему противна. – Давай, – соглашаюсь. Нам и правда есть о чём поговорить, прежде чем окончательно поставить точку. Чувствую себя неловко, но нам нужен этот разговор. – Прости меня. Делаю шаг за шагом вперёд. Мы не спешим, идём медленно. Движение помогает чуточку расслабиться и вытолкать из горла несколько застрявших слов. Губы Никиты сжимаются в тонкую линию. Заметно, что встреча даётся ему нелегко, но он мужественно держит себя в руках. – Ничего уже не поделать, – отвечает отстранённо. – Я знаю, но ты мне не чужой, Никита. Не планировала сентиментальничать, но вопреки желанию слезливый ком нарастает в груди, просится наружу. Моя реакция не остаётся незамеченной. – Леа, – нервно проводит рукой по волосам, – когда ты ушла тем утром, я несколько часов пытался разобраться в себе. Сидел на диване и таращился в одну точку на стене. Пытался понять, насколько сильно меня перетряхнула твоя измена. И… знаешь, ты была права во всём, в каждом своём слове. Я люблю тебя, но, кажется, это не та любовь. Твоя измена, конечно, подкосила меня, но мне тоже есть в чём признаться. Он теряется на мгновение, не знает, стоит ли остановиться или продолжать. – Ты смело можешь мне всё рассказать. К собственному удивлению, глоток облегчения разливается по горлу, вниз к рёбрам. Если бы он изменил мне первым, чувство стыда хотя бы не съедало меня заживо. Эгоизм? Возможно. Но всё было бы куда проще. – Нравится мне одна коллега. Уже давно. Тянет к ней сильно. – Та кудрявая с фото новогоднего? – улыбаюсь с облегчением. В груди не рвёт от ревности и не хочется разодрать девице глотку. – Как ты догадалась? – вскидывает бровь. – Не поверишь, увидела, как она жмется к тебе на фото, и сразу подумала, что нравишься ей. И если она тебе нравится, то я буду только рада. Вот честно! У вас что-то было? – Не убьёшь? – уже более расслабленно, почти шутливо. – Говори уже! – Был поцелуй. Точнее, она меня поцеловала. Месяца полтора назад. Я как сдурел после этого. – И всё? – Было больше, – лихорадочно втягивает воздух и замедляет шаг. Теперь моя очередь вскидывать бровь. – В день, когда ты ушла от меня… ну… мы с Надей… в общем, мы переспали. – Надеюсь, не в моей квартире? Хотя, честно говоря, уже вообще всё равно. Пусть бы и в моей! Я бы точно не стала ругать Никиту после собственного нелицеприятного поступка. – Нет, – неловко усмехается. – Блин, ты знаешь… всё в жизни не зря происходит… – Вот уж точно… Никита провожает меня до дома, и, коротко, по-дружески обнявшись, мы прощаемся, расходимся в разные стороны навсегда. Как странно… Я больше всего на свете страшилась одиночества и боялась остаться одна. А сейчас, вглядываясь в тёмные, пустые окна своей квартиры, вдруг ощущаю совсем иное. Во мне расцветает полноценное единение с собой. Долгожданная свобода. Вот сейчас я по-настоящему целая. Такая, какой и должна быть. Но утром меня ждёт новый сюрприз…